Президент Бразилии Лула да Силва подписал закон о расширении политики позитивной дискриминации, увеличив квоты для чернокожих на государственных должностях с 20% до 30%, причём индейцы и потомки рабов при выборе кандидатов на госдолжности становятся бенефициарами.
«Важно, чтобы в этой стране появилось сообщество, представленное в государственных учреждениях, в прокуратуре, в Министерстве иностранных дел, в Генеральной прокуратуре, в Службе внутренних доходов, повсюду», - сказал Лула. - У нас по-прежнему мало женщин, мало чернокожих, почти нет коренных народов».
Первый в Бразилии закон о расовых квотах на государственных должностях был принят в 2014 г. тогдашним президентом Дилмой Руссефф: он распространил на государственные должности политику «позитивной» дискриминации, которая уже действовала в государственных университетах.
Идея «позитивной» дискриминации, появившаяся в США в 1960-х, и начавшая активно применяться в 1990-х, в Бразилии сразу же вызвала бурные протесты. В университете Сан-Паулу, в некоторые годы студенты японского происхождения составляли 30%, в Технологическом институте аэронавтики – 16%, в Фонде Варгаса (ведущее исследовательское учреждение страны) – 12%, при том, что японо-бразильцев – менее 1% населения страны, а в самом «японском» штате Сан-Паулу – меньше 2%. 53% взрослых японо-бразильцев имеют высшее образование по сравнению с 9% бразильцев в целом.
Это происходило не потому, что японо-бразильцы не пускали учиться остальных – просто они усерднее и больше стремятся к знаниям. Заместить их менее усердными афробразильцами или индейцами – значит нанести ущерб развитию экономики, госуправления и социальной сферы.
После введения «позитивной» дискриминации многие «белые» абитуриенты начали добывать «липовые» документы о наличии чернокожих или краснокожих предков (японцам это сделать было невозможно из-за ярко выраженной внешности). В результате студенческие скамьи были заполнены не желающими учиться бездельниками (имеются в виду, конечно, не все темнокожие, но таких оказалось немало), а способные «белые» и «жёлтые» молодые люди и девушки уезжали учиться за границу.
«Позитивная» дискриминация исказила бразильскую статистику: начиная с 2014 г. официальная численность «белых» начала уменьшаться как в абсолютных числах, так и в процентах населения. В 2020 г. Бразилия торжественно объявила о том, что «белые» больше не составляют большинства населения, хотя естественный прирост среди чернокожих не выше, а эмиграция «белых» не больше. Просто для карьеры теперь необходимо указывать на несуществующую бабушку-индеанку или прадеда-африканца, желательно – раба.
В штатах «белого Юга» - Сан-Паулу, Парана, Санта-Катарина и Риу-Гранди – найти 30% темнокожих для занятия госдолжностей будет трудно; интересно, их начнут приглашать из других штатов, или вербовать из числа бродяг?
С индейцами на госдолжностях – вообще абсурд. Их менее 1% населения, и в большинстве штатов их почти нет. С женщинами, конечно, проще, но установление квот для них не менее разрушительно для страны. Потому, что, как и в случае с чернокожими и индейцами, на должности начинают претендовать не в силу способностей, а из-за принадлежности к прекрасному полу.
В результате качество управления, как в госструтурах, так и в образовании снижается. Что больно бьёт по всей Бразилии, включая её чернокожее и индейское население.
Бразилия очень хочет вступить в клуб высокоразвитых стран, и копирует законы и правила у США и стран Европы. При этом многие законы, особенно касающиеся «позитивной» дискриминации, тормозят развитие и этих государств. Разница в том, что там уровень развития гораздо выше, чем в Бразилии, страдающей от чудовищной социальной дифференциации, коррупции и низкого уровня образования. В такой ситуации бездумное копирование американо-европейских стандартов, не приносящих ничего хорошего самим американцам и европейцам, оказывается для Бразилии ещё более губительным.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez