🔍 Новость: «В пензенских Ахунах нашли бесхозное гидротехническое сооружение» (05.06.2025)
Комиссия Минлесхоза и Ростехнадзора обследовала заброшенный пруд на улице Лесозащитной в районе Ахуны. Сооружение признали бесхозяйным: у него нет собственника, а техническое состояние не отслеживалось годами. Для обеспечения безопасности объекта составили акт и план действий.
📜 Рассказ: ВОДА, КОТОРАЯ ЖДЁТ.
Дождь стучал по ржавому щиту, прикрывавшему люк. Андрей, инженер из комиссии Ростехнадзора, стоял на краю заброшенного пруда в Ахунах. Воздух пах тиной и разлагающейся древесиной. Комиссия уехала час назад, оставив его «на всякий случай» — проверить показания датчиков уровня воды. «Бесхозяйный объект», — значилось в акте. Значит, ничей. Значит, опасный.
Шум дождя заглушил первый звук — глухой стук из-под земли, будто кто-то бил кулаком по металлической трубе. Андрей натянул капюшон. Старая дренажная система, — подумал он. Сквозняки. Ничего более.
Он подошел к бетонной будке шлюза. Дверь, запертая утром на висячий замок, теперь стояла приоткрытой. Из щели сочился белесый пар. Андрей толкнул створку. Внутри пахло затхлостью и медью. Стены покрывал густой мох, пульсирующий в такт его фонарику, как живой. На полу — следы. Не грязь — липкие полосы ила, тянущиеся к люку в полу. Тот самый люк, что вел в регулирующие тоннели. Крышка была сорвана.
— Кто здесь? — крикнул Андрей.
Ответил тихий плеск — будто ладонь провела по воде глубоко под ногами. И шепот. Не слова — сотни сдавленных всхлипов, сливающихся в единый гул. «Выпусти...»
Он полез в люк. Лестница проржавела, ступени скрипели под весом. Внизу — узкий тоннель. Стены покрывал черный грибок, мерцающий тусклым фосфоресцирующим светом. Воздух стал вязким, как в парилке. Фонарь выхватил из мрака следы — не только иловые. Отпечатки босых ног, мелких, детских, вели вглубь.
Гул нарастал. Теперь в нем угадывались голоса: детский смех, переходящий в рыдания, хриплые молитвы. Андрей зажал уши. Бетон под ногами завибрировал. По стенам поползли трещины, из которых сочилась красноватая жижа. Она шипела, испуская пар.
Внезапно тоннель расширился. Цистерна. Посередине — затопленный колодец, из которого торчали трубы, похожие на щупальца. Вода в колодце была слишком черной. Она не отражала свет, а поглощала его. На поверхности колыхалось что-то белое. Кукла? Нет. Детская рубашка, вышитая красным крестиком. Она плыла к краю.
— Не подходи… — прошептал чей-то голос у него за спиной. Андрей рванулся назад.
Вода в колодце забурлила. Из глубины всплыли пузыри — огромные, кроваво-красные. Они лопались, выпуская запах свежей крови и стоячего болота. По трубам застучало быстрее — аритмичный барабанный бой, как сердце в панике.
— Кто ты? — прохрипел Андрей.
Черная вода приподнялась. Не волной — горбом, будто под ней плыло что-то огромное. Горб двинулся к краю колодца. Из воды показался глаз. Человеческий, но слишком большой, величиной с тарелку. Зрачок сузился, поймав луч фонаря.
— Мой, — прозвучало в голове Андрея, голосом тысячи утопленников.
Трубы взвыли. Из них хлынула ледяная вода, сбивая с ног. Андрей побежал. Следы босых ног теперь вели за ним. Шлепающие шаги раздавались в метре от спины. Он не оглядывался.
У лестницы его ждало последнее. На стене, где утром был только мох, проступил фрескоподобный налет. Десятки фигур — дети в старинных рубахах, сцепленные руками. Они тянулись к центру композиции, где извивалось щупальце с тем самым глазом. Под изображением — дата: «1937».
Лестница наверх рухнула под его весом. Андрей упал в грязь. Над ним сомкнулись тени — холодные, пахнущие тиной.
...Очнулся он на берегу пруда. Рассвет. Дождь кончился. Сумка с датчиками исчезла. На запястье — синяк в форме детских пальцев. В кармане — мокрая вышивка от детской рубашки. Ее не было у него вчера.
Вода в пруду стояла зеркально-черной. На поверхности не дрожал ни один лист.
«Бесхозяйный объект», — вспомнил Андрей отчет комиссии 15. Он ошибался. У пруда есть хозяин. И он теперь знает Андрея.
На следующее утро в новостях сообщили: «В Ахунах пропали два члена комиссии по обследованию гидротехнических сооружений. Поиски продолжаются».
Андрей включил кран на кухне. Вода текла молча. Слишком молча.