– Всё, что рассказываю, сказывали мне удивительно добрые, светлые, умные люди, которые жили и живут в Уймонской долине на Алтае.
Бабушки у зыбки разговаривали с детьми с самого их рождения, напевали колыбельные или духовные стихи. Ребенок привыкал к ласковой речи. И немного погодя уже пристраивался к песне и баюкал себя сам. Не от еды дитя растет, а от ласки. Любит шанюжка мазанье, а головушка глаженье.
Гладили по голове и приговаривали: мальчик очень маленький, / мальчик очень славненький, / дорогая деточка, / золотая веточка, / трепетные рученьки / к голове закинуты, / в две широких стороны / словно крылья вскинуты, / дорогая деточка, / золотая веточка.
Нет перины, нет кровати, да мягки у нас полати. И там, на полатях, полно ребятишек. Много Бог детей даёт, да лишних не посылает. Если ребеночку в животе у матери место нашлось, то на белом свете место ему подавно найдётся.
* * *
Эта тема озвучена мной в видео, текст ниже:
Ссылка на видео: https://youtu.be/JmzdQMvGckM
Здесь можно слушать без тормозов и замедления:
https://boosty.to/webrasskaz - Веб Рассказ на Boosty
* * *
Меня очень занимал вопрос, почему старообрядцы так долго жили. Думаю, оттого, что жили они с молодыми, о стариках заботились, за ними ухаживали, хорошо кормили, их лечили, и главное - с ними считались, они чувствовали свою нужность, сопричастность. В семье они были нужны всем и каждому в отдельности. Бабушке только дедушка не внук.
Ребенка воспитывала и вся семья, и община. Хошь узнать про детей, так спроси у людей. Если вдруг ребёнок не очень хорошо ведет себя в деревне, то родителям сразу скажут: «Марья, у тебя Ванятка не здоровается с людьми». И Марья строго поговорит с Ваняткой.
Были женщины, которые, оставаясь одни после смерти мужа, переставали заботиться о себе. Приходишь к ним, спрашивают: то ли обед, милая моя, то ли ужин?
А те бабушки, пусть одинокие, кто готовит себе первое, второе, третье, те живут до конца.
Если оставался старик один, за бобыля хлопотала вся община.
Если остался ребенок сиротой, хоть русский, хоть алтаец, собиралась община, решала, кому отдать. У него, может, семейка во всю скамейку, но он возьмет, и выкормит, и выучит, и о неродном будут заботиться больше, чем о родных. Сирота в дом - счастье в дом.
Что с нами сейчас стало? Почему мы такие чёрствые?! Всего у нас полно, и еды, и одежды. И живем мы хорошо. Нам и старики не нужны, даже их портреты мне отдают - знают, что сохраню.
Не бойся смерти, бойся старости. Придет старость, придет и слабость. Стар да мал - дважды глуп. Вот как они скажут. Если старик привередничает, надо подумать, что нелегко ему. Он не всегда таким был. Чем больше греха, тем умирать труднее.
Старых не обижайте, это и ваша старость. Мы не будем на вашем месте, а вы будете на нашем. Они так говорили. Да мы-то еще хуже будем! Если нечем помочь, скажи хоть ласковое слово. А если старый человек груб с вами, то и это прости. Это не от ума ведь, от старости и болезней.
Уважение к матери, отцу было безмерно. Отец сидел под образами, и про него говорили в доме: «Как Бог для людей, так отец для детей». Отца почитали, но: за отца отмолишься, а за мать поплатишься. Обидел отца, с Богом можно договориться, а вот уж обидел мать, с Богом не договоришься. Они рассказывают: мы при маме даже громко не говорили. А уж если кто не так скажет, она весь день проплачет, вся слезами изольется, а мы всё ходим, прощения у неё просим.
Много слёз на свете: вдовьи, сиротские, но нет дороже материнских слёз. Всё, что ты плохо сделал для матери, не приходит сразу к тебе, походит сначала по жизни. Но те же обиды к тебе вернутся.
Материнская-то ладонь высоко поднимается, да не больно бьёт. Материнская молитва со дна моря достанет. Материнский гнев - что весенний снег: много выпадает, да скоро тает. На хлеб да на детей недолго насердишься. Жена для совета, теща для привета, да нет милей родной мамоньки.
Жена плачет - роса падет, сестра плачет - ручей течёт, а мать плачет - река течёт. Самые святые, самые горячие - материнские слезы. Варвара Игнатьевна говорила так: кто не почитает родителей и не будет за ними ухаживать, того потом, на Божьем суде, даже судить не будут.
Мои хорошие, даже если родители и не очень правы, промолчите вы, проскорбите, но не обижайте их. Никогда.
Недавно вот записала: сын мать тридцать лет держал. Ходил за ней, ухаживал, и только подумал, что теперь-то, мать, с тобой рассчитался, как у него за плечами появился ангел. И говорит: «Никаких долгов ты не отдал. Вот как ты с лавки свалился, а мать тебя подхватила да обратно усадила, и не упал ты, не изувечился, вот только за это ты и рассчитался».
Уважали не только своих матерей - и родителей мужа, жены.
Сижу со старенькой бабушкой - Мария Ивановна Тюленева, ей 92 годка, и спрашиваю: «Баба Маня, а правда, что ночна кукушка всё равно перекукует?» Она отвечает: «Перекукует-то перекукует, дак справедливо куковать-то надо. Вот ты сегодня несправедливо куковала, завтра перекукуй. Муж поймёт.
Свекровь называли маменькой, свекра - тятенькой. Обидеть их было нельзя. И когда я спрашивала стариков, почему так уважительно относились к родителям мужа, они смотрели на меня с недоумением: да ты чё, милая, понятно ведь, муж-то будет больше любить».
Между свекровью и невесткой устанавливались самые тёплые отношения, они общались друг с другом, любили друг друга, уважали.
Я много разговариваю с людьми. Однажды пришёл ко мне молодой человек, и, когда я говорила о матери, он прервал меня со слезами: «Мне-то что делать, меня мать с отчимом выгнали из дома, когда мне было всего 15 лет, я всего добился сам (а работал он инженером на крупном заводе в Новокузнецке), мать теперь больна онкологией, она просит у меня прощения, я сказал, что простил, но как же мне тяжело!» Я сказала: «Так ты, мой дорогой, беги скорей. Да падай ей в ноги, да проси у неё прощения. Как же ты жить-то будешь?» Он быстро встал, то ли отодвинул, то ли обнял меня, и, как бежал, крепко ударился головой. «Господи, - говорю, - теперь ещё и голову разбил». А он обернулся и говорит: «Давно меня надо было по башке ударить. Хоть бы успеть».
Вот хоть бы успеть нам сказать ласковые слова. Они самому тебе ничего не стоят, а другому много дают. И если старенькие родители делают что-то не так, мыслят не так, не так говорят, промолчи, помогай, не осуждай.
Мои хорошие, тетка моя говорила:
«Если бы дети так заботились о родителях, как родители о детях, - конца света никогда бы не было».
Нельзя при людях, а тем более при детях, ссориться. Из дома выметать сор. Если в деревне что-то узнают, скажут: «Ой, понесуха в доме-то у них». Понесуха - хуже, чем сплетница. Всё, что в доме, решали под одной крышей, а между мужем и женой под одной шубой. Муж с женой если и бранятся, то под одну шубу ложатся.
Семьи были по 18-20 человек, 5-6 невесток в доме, нельзя было ссориться, говорили: не разжигай, туши, пока не разгорелось.
Если одну невестку обидели, она никогда другой не скажет, никому не проговорится. Не проплачешься за столом - проплачешься за столбом. Скажет тихонько мужу. А мудрый муж не побежит разбираться, кто обидел его лапоньку. Представьте: сколько народу, не найти ни правого, ни…
...
Вы читали ознакомительный фрагмент статьи. Продолжить чтение можно на нашем сайте, перейдя по ссылке: https://www.razumei.ru/blog/webrasskaz/14595/vot-tak-nado-zhit
Подпишитесь на наш канал 'Мировоззрение Русской цивилизации' в Телеграм