Часть первая
Конец августа 2024 года выдался на редкость прохладным. Возвращаясь с грядок, я заметил черную тень, юркнувшую в щель под дверью старого сарайчика. «Вот те на! – подумалось с досадой. – Одичавшие кошки... Не нужны мне такие соседи». Решение созрело мгновенно: выгнать непрошеную гостью и намертво заделать лазейку.
Вооружившись палкой на всякий случай, я осторожно вошел в полутемное помещение, пахнущее пылью и прошлогодним сеном. Никого. Тишина. И вдруг – едва уловимое шуршание в самом дальнем углу, где свалены старые тряпки и провалившийся матрац, которым мы укрывали погреб. Сделал шаг, приглядываясь... И тут случилось нечто.
Из груды тряпья, будто пружина, выстрелила черная молния! С диким, леденящим душу визгом кошка подпрыгнула чуть ли не до самого потолка сарая, ее глаза в полумраке метали зеленые искры. Ясно было одно: она не убегает. Она атакует. Сердце гулко стукнуло о ребра, и я буквально вылетел за дверь, захлопнув ее за собой. Адреналин колотил в висках. «Рисковать жизнью ради сарая? Нет уж, спасибо. Не хватало еще диких царапин или, не дай бог, бешенства». Ирония ситуации была горькой: это *она* выгнала *меня*. Захват территории свершился.
Дождавшись, когда черная фурия отправилась на промысел, я снова осторожно проник в сарай. Подкрался к злополучному углу. Разгреб тряпки... И обомлел. На матраце, устроившись в уютном гнезде, лежали четыре крошечных комочка. Котята! Слепые, беспомощные, едва пищащие. Жалость клокотом поднялась откуда-то из глубины. Война войной, а дети – не виноваты. Решили с женой: будем подкармливать мамашу. Ей же силы нужны, чтобы кормить малышей. Купили корм, поставили блюдце с молоком у самого входа в сарай. Но гордая дикарка к нашей подачке и носа не поднесла. Так и простояло угощение нетронутым днями.
Прошло дней десять. Пользуясь очередным отсутствием кошки-охранницы (она яростно защищала свое убежище и не пускала нас дальше порога), я заглянул в кладовку. Котята уже открыли глазки – крошечные, мутно-зеленые. Завидев меня, они в панике занырнули под тряпки. И тут мой взгляд упал на пол. Вокруг гнезда валялись какие-то странные черные... куски меха? Я наклонился, присмотрелся. И кровь отхлынула от лица. Это были не куски меха. Это были трофеи: три крупные, черные крысы, три упитанных хомяка!
- Ах, эти хомяки! Настоящий бич наших дач последние годы. Стаи наглых грызунов рыли под всем садовым обществом катакомбы, вытаскивая прямо из-под носа садоводов урожай: выкапывали морковь и свеклу, обгладывали перцы, опустошали ягодники. Боролись кто как мог – и ловушками, и отравой, и затоплением нор. Все без толку. Хомяки плодились и процветали, оставляя дачников без заготовок.
И вот она, разгадка кошачьей охоты! Не просто дикарка, а прирожденная крысоловка и истребительница хомяков! Притаскивала свою кровавую добычу в сарай – кормить котят или просто складировать. Соседство с разлагающейся дичью меня, мягко говоря, не радовало. Пришлось брать лопату и аккуратно выносить «подарки» в овраг, зарывая поглубже.
Время шло. Котята подрастали, становились шустрее. Материнского молока, видимо, уже не хватало, и однажды я заметил, как самый любопытный слизал капельку молока с края блюдца. Мы с женой обрадовались – контакт налаживается! Плошку с молоком я стал ставить все ближе и ближе к двери, выманивая семейство наружу. Котята потихоньку осмелели.
Тем временем я соорудил им новое жилище – уютный ящик с входом и подстилкой из сена, спрятанный в тихом углу у бани. Однажды, когда котята резвились на солнышке, а мать была на охоте, я быстро, но аккуратно, поймал всех четверых и перенес в новый дом. Черная кошка, вернувшись, обошла баню, обнюхала ящик... и, кажется, одобрила переезд. С облегчением я заколотил лаз в сарай наглухо. Свобода!
Котята росли не по дням, а по часам. Мать по-прежнему их подкармливала добычей, а мы с женой – молоком и кормом. Но надвигалась осень, а потом и зима. Беспокойство грызло: малыши еще такие крохи, как они перезимуют? Трое были бойкими и шустрыми, носились по участку, отбирая друг у друга еду. А четвертый... Самый маленький, угольно-черный, только на груди белело крошечное, как бантик, пятнышко. Мы звали его Чернушкой. Он был тихим, хрупким, вечно отставал от братьев или сестричек. Пока те жадно лакали молоко, Чернушка отходил в сторонку. И не просто так. Я заметил: мать приносила ему особые «игрушки» – мышей или мелких хомячат. Сначала он просто теребил их лапкой, но вскоре стал... есть. Молоко он игнорировал. Ему подавай дичь! Мать явно видела в нем своего преемника, будущего охотника.
Постепенно кошка-мать стала расширять для котят границы мира. Неделю они жили на чердаке нашей бани, потом перебрались к соседу – греться на поленнице дров, потом обосновались в его пустующей теплице. И наконец, черная фурия увела свое подросшее потомство еще дальше, к другим соседям. Те обрадовались нежданным помощникам и соорудили для кошачьего семейства укрытие под своим домом. Мы с соседями договорились: будем по очереди приезжать зимой, подкармливать наших диких союзников.
А чудо свершилось! Хомяки, терроризировавшие садоводов годами, куда-то пропали. Словно испарились. Дачники, не веря своему счастью, перешептывались: «Видели ту черную? Это же крысоловка от Бога!» Урожай, впервые за долгое время, был спасен без потерь. Кошек вокруг бродило немало, но такой неутомимой и эффективной охотницы не было ни у кого.
Осень набирала силу. Кошка с котятами осваивали все новые участки, появляясь то тут, то там. А потом... они просто исчезли. Как сквозь землю провалились. Ходили слухи, что видели их на заброшенном конце общества, что они нашли себе надежное зимнее убежище где-то в старом доме. Мы верили в это. Наши дикие, своенравные, но такие необходимые соседи просто ушли глубже в свою территорию, ставшую теперь немного и нашей общей, защищенной от грызунов. Их миссия была выполнена. Но история, я чувствовал, на этом не заканчивалась. Где-то там, в осенней сырости, подрастал черный котенок с белым бантиком на груди, учась у матери искусству безжалостной и спасительной охоты...
**Продолжение следует...**