Глава 1. Неожиданная находка
Вера стояла у ёлочного базара в центре города, когда заметила странную лавочку, на которой сидел старик в поношенном пальто и с широким чемоданчиком у ног. На чёмоданчике была приклеена бумажная табличка: «Сказочный карандаш — дар судьбы».
— Проходите, — тихо произнёс старик, когда Вера приблизилась. — Только он не для украшения. Достаньте, и поймёте.
Вера никогда не обращала внимания на подобные «чудеса». Но в её жизни случилось столько неприятностей, что любая надежда показалась ей желанной. Она накупила несколько ёлочных игрушек, но вернулась именно к той лавочке. Старик протянул пальцы: там лежал простой синий карандаш, обтянутый слегка потёртой бумагой.
— Печать на нём стерлась почти совсем, — сказала Вера, рассматривая надпись «Стираю жизнь», едва угадывающуюся под глубокими складками.
— Он может многое, — кивнул старик. — Только используй разумно: за каждое стертое событие наступит цена.
— Цена? — переспросила Вера. — Чего он «стирает»?
— Любое плохое воспоминание. Достаточно обвести его и написать поверх слово «НЕТ». Будь осторожна.
Она вздохнула, посмотрела на улицу, где люди спешили по делам, улыбались и фотографировались у ярких витрин. В один миг почувствовала, что весь мир вдруг замер: «А что, если можно стереть…» Вторая мысль: «А надо ли?»
Старик, как будто читая её мысли, мягко улыбнулся:
— Придёт время — поймёшь.
Она пожал плечами, взяла карандаш и положила его в карман. Старик кивнул и скрылся между торговыми рядами.
Глава 2. Первое «стирание»
Вернувшись домой, Вера достала карандаш, распаковала его и положила на стол. Там лежали счёты, старый дневник и фотографии: она всё ещё не могла забыть боль от предательства лучшей подруги, развод родителей и тот день, когда она потеряла работу из-за ошибки начальника.
Её жизнь за последний год изменилась: не в лучшую сторону. Было столько «плохих событий», которые крали силы и оставляли вкус горечи. На кухне стоял полусъеденный ужин, только что снятый с плиты; Вера хлебнула остатки чайника и решилась.
Она взяла первый попавшийся лист бумаги, развернула его и написала чёткое слово: «Нет». Под словом обвела контур, затем снова «НЕТ», дважды, трижды. Каждый раз карандаш оставлял тонкую синюю полоску на бумаге: это была не простая краска, а ощущение, будто в воздухе раздаётся тихий перезвон.
— Пусть будет так, — прошептала она и легонько погладила лист.
Что-то изменилось сразу. Вздулось лёгкое эхо в комнате, словно реальность на секунду чуть смякла. Перед глазами мелькнуло воспоминание: она снова сидела в офисе «Альфа-Принт» и получала выговор. Тот момент, когда она чуть не заплакала. Вспышка — и боль уткнулась в горло слабой иголкой. Но вот уже нет тех громких шагов босса к её столу, не слышно торопливых «ты пала», «ты уволена». Пустота за окном, где раньше был шум улицы.
— Это… стирает? — прошептала она, прижимая уголок листка ко лбу.
В комнате словно повеяло новой лёгкостью. Она взглянула в зеркало — и увидела, как лицо её стало чуть спокойнее, без тех глубоких складок, что появились за последние месяцы.
И тут восемь вечера превратились в белый шум.
Глава 3. Цена за «НЕТ»
На следующее утро ей показалось, что реальность слегка сбилась с привычного курса. Утренний кофе был не таким крепким, а улыбка мамы на кухне казалась чужой — как будто она совсем перестала замечать Веру и обращалась к пустой кружке.
— Мам, ты хорошо? — спросила Вера, наливая себе ещё чашку.
— Как ты, дочка? — переспросила мама, но её голос прозвучал отстранённо.
Вера замолчала. Она хотела сказать, что «всё в порядке», но внутри чувствовала, как что-то выскользнуло.
На работе коллеги поздравляли её с недавней сменой позиции — начальник сказал, что она «перезагрузили» проект. Но Вере снилось, что её прежний стол — без документов, без фотографий на полке. И самое странное: она не вспомнила, кем был начальник, который уволил её на прошлой неделе.
В тот же вечер к ней пришла подруга Лиза. Её лицо загорелось радостью:
— Настя достала залог от твоей квартиры? — спросила она, выпуская из пакета тортик.
Вера застыла. Её зовут не Настя. Не в этот момент, когда Лиза так уверенно обошлась с её жизнью.
— Лиза, прости, но ты… как тебя называть? — сказала она, глубоко вздохнув.
— Я говорю, ты получила обещанный аванс за отчет? — удивилась Лиза.
— Об отчёте? — переспросила Вера, глядя ей прямо в глаза. — Какому авансу?
Подруга растерялась:
— Вера, что с тобой? Я же дала тебе деньги… на лечение…
Вера почувствовала, как сердце, что-то обхватило: «Лечение?» Она ведь не болела. Точнее, не понимала, о чём идёт речь.
Они обе посмотрели друг на друга, и в глазах Лизы мелькнула неуверенность.
— Ты… правда не помнишь? — спросила она тихо.
— Я… нет.
И подруга, как будто увидев её впервые, не знала, что делать.
Глава 4. Сбор улик
На следующий день Вера проснулась в полудрёме: рядом лежала её старая медицинская карта из поликлиники, которую она годами прятала в ящике стола. Она не понимала, как карта оказалась дома.
Сердце застучало: она пошла в ванную, включила фонарь, развернула карту. На ней красовались даты: множество визитов к врачам, анализы, направления к специалистам. Она видела своё имя, возраст, но все поля диагноза были пусты.
— Я ничего не помню, — прошептала она и села на пол.
Когда мама пришла на кухню, Вера уже ждала её, держа карту.
— Мам, ты почему-то заплатила за моё лечение, но я даже не знаю, что со мной было, — сказала она.
Мама опустилась на стул, взяла карту, долго смотрела, словно вспоминала:
— Ты упала с лестницы осенью прошлого года. У тебя был сотрясение. В больнице сказали, что нужно обследоваться. Я взяла деньги у подруги, чтобы оплачивать дорогу и пропущенные уроки.
— Я не помню этого… — выдохнула Вера.
— Может быть, лучше сходить к врачу? — спросила мама.
— Нет, мам, — ответила она тихо. — Я должна разобраться сама.
Вера вспомнила о карандаше. Достала его из ящика. Он лежал там, словно её последняя надежда. Она приложила его к карте и протёрла надпись «сотрясение».
«Сотрясение…» — читала она вслух. Затем дважды обвела слово «да»… и стерла всё, что было на полях диагноза.
В суматохе у неё появилось чувство: «Если я это сотру, то… всё будет как будто не было».
Она сжала карту, почувствовала дрожь: «Я стираю память», — прошептала.
В этот момент за окном застучал дождь, словно целая тирада шагов. Комната накрылась темнотой.
Глава 5. Цена каждого стирания
На следующее утро всё оказалось иначе. Вера проснулась легко, в голове не было боли от воспоминаний. Мама по-прежнему говорила о «лечение», но та мысль, что у неё было сотрясение, исчезла как дым.
Она вышла на улицу — та же осень, тот же ветер — но рассвет казался чище. Прохожие улыбались ей, а торговцы на рынке здоровались теплее.
На работе обнаружилось, что её мало что интересует: отчёты, необходимость стабильно измерять показатели — казалось, что всё это не для неё. Коллеги спросили, не хочет ли она уйти в отпуск: «Может, тебя мучают боли?» — поинтересовались. Она ответила, что здорова, и просто улыбается.
Но вечером, когда она вернулась домой, обнаружила письмо от лучшей подруги Лизы. В конверте было написано: «Я не знаю, какая ты теперь… но хочу помочь». Внутри лежала фотография — как будто сделанная полгода назад: две девочки, Лиза и Вера, смеются у школьного входа, улыбаются всем зубам.
Но Вера смотрела на фотографию и не помнила этого момента. Её собственная улыбка казалась чужой.
— И что теперь? — прошептала она.
Она поняла: когда стираешь плохое, можно случайно стереть хорошее.
В тот же вечер она достала карту с «сотрясением» и увидела, что часть диагноза исчезла, но строки, где было написано «счастливые моменты» — также стерлись.
Ей стало так жаль, что сердце сжалось: «Я стерла не только плохое, но и всё, что было связано с этим временем…»
Глава 6. Новая цель
Утром Вера встала раньше обычного. Решила не терять ни минуты. Её самая большая ошибка — стереть всё подряд, не понимая последствий. Если у неё есть шанс вернуть лишь часть памяти, она ухватится за него.
Она взяла карандаш и дневник. Внутри лежали старые записи: «Я поздравила маму с днём рождения». «Я порадовала Лизу смской». «Я впервые встретила творчество».
Она обвела и стёрла слово «нет» на строчке «Я больше не заплачу». Но слово «нет» было уже написано. Она всё исправляла для того, чтобы вернуть то, что было хорошим.
Внезапно на столе появился желтоватый листок: письмо, которое она ещё не читала. Оно лежало под тем углом, что видно было только верхнюю строчку: «Ты ищешь неправильным путём».
— Кто мог его оставить? — удивилась она.
Глава 7. Память, которая просит назад
Того же дня после школы Вера встретилась с Лизой. Девушка сразу спросила:
— Ты ведь получила моё письмо?
— Да, — кивнула Вера. — Я видела фото. Но…
— Но ты не помнишь, как мы смеялись?
— Нет, к сожалению.
Лучшие подруги смотрели друг на друга и ощущали, что между ними пропала связь. Что-то важное исчезло в этой внезапной «очистке» прошлого.
— Я хочу восстановить это, — сказала Вера. — Ты помнишь, как мы ходили на тот концерт летом?
— Да, — ответила Лиза, но её голос дрожал. — Это было так весело…
Обе услышали ответ, будто из воздуха:
— Счастье не теряет силу, если его вспомнить.
— Откуда это? — переспросила Лиза.
— Не знаю, — сказала Вера. — Но я чувствую: мы можем вернуть всё, что было ценным.
И, уходя, они обнялись, убеждённые, что вместе восстановят утраченное.
Глава 8. Поворот к хорошему
Дома Вера уселась за письменный стол, перед ней лежали дневники начиная с того дня, когда она получила подарок на день рождения от мамы — набор цветных карандашей. Среди них был случайно и тот магический синий карандаш.
Она вздохнула, взяла первую книгу, пролистала страницы. На одном листе читала: «Сегодня Лиза и я спорили, но к концу уроков простили друг друга. Мы снова смеялись». Мыюнув слово «спорили» и написав «помирились», она поставила «НЕТ» рядом. Стёрла слово «просили», стерла «боль» и всё плохое, связанное со спорами. Снова коробочек синей краски ощутил звон в воздухе.
— Я должна вернуть всё, что затронула, но правильно.
Она работала всю ночь, постепенно стирая те моменты, которых жаль. И, когда солнце начало прорываться сквозь тёмные занавески, она закрыла дневник.
Глава 9. Последний лист
Этот день выдался особенно прохладным, и Вера решила прогуляться по берегу реки. Вдруг на песке увидела чужую тень: кто-то пропадал у кромки воды. Подойдя ближе, она узнала Лизу: подруга сидела на камне, обхватив колени, взгляд у неё был устремлён в воду.
— Привет, — тихо сказала Вера. — Как ты?
Лиза подняла голову, из глаз текли слёзы, но она попыталась улыбнуться:
— Жизнь вернулась, но я чувствую себя… другой. Боюсь, что уже не помню нас прежних.
— Я знаю, — ответила Вера. — Я стирала не то.
Они сели рядом. Вера достала оставшуюся часть дневника и положила перед Лизой.
— Пиши, что хочешь вернуть. Я помогу.
Лиза смотрела на листы, где остались почти все рассказы об их дружбе. На последнем листе четыре строки, оставшиеся пустыми.
— Можешь начать? — попросила она.
— Я напишу, — кивнула Вера. — «Я люблю тебя, Лиза».
И обвела эту фразу рядом с «НЕТ». Когда карандаш скользнул по бумаге, тёплый свет обжёг кожу, как пламя свечи.
— Что это? — спросила Лиза.
— Я прошу вернуть тебе улыбки, тепло, дружбу.
Лиза взяла карандаш, написала сама: «Я прощаю. Я дорожу тобой». Затем обвела «НЕТ» рядом.
В этот момент их окружил серебристый свет, и обе ощутили, что память расцветает заново.