Владимир Рядков работал клерком в небольшом банке «Северное небо». Он был человеком обычным — ни разу не отличался везением, даже погода всегда выбивалась из графика его хорошего настроения. Каждый день, придя на работу, он засунутил календарь в узкую ниши шкафа и надеялся лишь на одно: чтобы его тихие, незаметные будни не менялись. Однако однажды в отделе кадров начались перестановки, и половина сотрудников потеряла работу, а остальные получили новую нагрузку. Владимир стоял у своего стола и смотрел на жалкую стопку документов, когда его взгляд упал на старый настенный календарь, висящий у окна.
— Дежурный вековой — бормотал он про себя, — его вон год выхода ещё на свитке написан. Даже года выпуска нормального не нашлось.
Календарь был старинного вида: рельефная бумага, винтажные завитки на полях, чернила, выцветшие до сероватого оттенка. В центре изображена девушка в старинном платье, похожая на пастушку из XVIII века, — она держала в руке лютню и смотрела куда-то вдаль. Под картинкой красовалась надпись: «Календанс». Казалось, будто календарь прожил не одну сотню лет.
Владимир давно уже привык к интерьеру кабинета: старомодная мебель, потёртые ковры и этот календарь, освещённый слабым солнечным светом, — как старая печка, стоявшая в дровяном доме. В тот день, вынимая из кармана очки, он вдруг заметил, что на сегодняшней дате (12 сентября) аккуратно под коричневатым слоем краски было пририсовано мелким карандашом слово «Придёт». А ниже, на датах вчера и завтра, не было ничего заметного — лишь ровная бумага, не тронутая временем.
— Интересно… — пробормотал он. — Может, вчера что-то исписали?
Владимир осторожно взял календарь, чтобы рассмотреть страницу 11 сентября. Там почему-то не оказалось никаких пометок, ни царапины, ни едва заметных отметин. Он наклонился и поднёс календарь к лампе, но и при ярком свете ничего не увидел — бумага была идеально чистой. То же самое произошло и со страницей 13 сентября.
— Но почему слово «Придёт» на 12? — подумал он, гладя беспокойно переносицу. Его пальцы дрожали от любопытства. Он вспомнил, что накануне вечером гасил свет в кабинете и не оставлял никаких заметок.
— Скорее всего, я ещё вчера ночью наклеил наклейку, а сегодня забыл, — попытался он успокоить себя. Но в глубине души промелькнуло сомнение: может, это не человеческая почерка, истрёпанная временем?
На обеде коллеги болтали о том, что директор поручил им подготовить отчёт за квартал и уже не надаёт свободных минут. Владимир лишь мельком слушал, которым ухищренно пытался вспомнить, зачем он вообще пришёл в комнату, ведь ещё вчера ему казалось, будто видел на календаре надпись «Придёт».
Вернувшись к столу, он сперва сел поудобнее и слегка расставил документы, а потом вдруг отвёл стул назад, потому что календарь сместился вверх на 1 день. Цвет бумаги изменился, краска на цифрах стала ярче, а слово «Придёт» исчезло и снова оказалось на дате 13 сентября.
— Ничего себе! — вырвалось у него. — Оно само сместилось?
Он напряжённо ознакомился с движением: сегодня 12 сентября, а слово «Придёт» оказалось на 13. Значит, настоящее «Придёт» переместилось в будущее.
Владимир тряхнул головой и снова глянул на следующее утро: «Придёт» стояло теперь на 14 сентября. Его сердце забилось быстрее.
— Что-то здесь не так, — пробормотал он. — Это какой-то загадочный календарь.
Весь остаток рабочего дня он провёл, перекидываясь взглядами между экраном компьютера и календарем, будто ожидая чего-то важного.
Когда обед закончился, а сотрудники одного за другим свалились на диваны, ожидая конца трудового дня, Владимир набрал номер услужливого программиста Жени в соседнем отделе:
— Привет, сейчас ты не занят? — вполголоса спросил он.
— Кушаю, — сухо ответил Женя. — В чём дело?
Владимир рассказал об обнаружении «двигающейся надписи». Жене показалось это шуткой, и он с трудом рассмеялся:
— Володя, ты уже фантазируешь: у нас тут электричество глючит, может, лампа дрогнула и тень легла по-другому.
— Нет, не тень. Я его даже руками двинуть не мог, а оно само на другую дату переместилось.
— Ладно, ты мне ночной график покажешь, я гляну, — избежал Женя подробностей и прервался.
В тот вечер Владимир не засыпал: вспоминал детство, когда бабушка держала нумизматический атлас, и он верил, что цифры на монете куда-то ведут. Но здесь была бумага, и слово в ней словно жило собственной жизнью. Он собирался запечатлеть календарь на фото, чтобы отправить Жене доказательства, но когда на экране телефона появился снимок, он увидел нечто иное: слово «Придёт» исчезло совсем.
— Как так? — прошептал он, двигая изображение пальцами. Без «Придёт» страница оказалась чистой.
Владимир вдруг подумал о том, что каждое утро может сниться ему будущее, ведь за семь дней до школьных олимпиад ему уже снились правильные ответы. Может, это календарь, предсказывающий события? Если «Придёт» означает что-то, что произойдёт завтра, сегодня на 12 сентября оно перенесётся на 13, а затмением — на 14.
— Это зловещий календарь, — вымолвил он, вглядываясь в тёмную комнату. Ночью он слышал, как лампы мигали, будто кто-то включал и выключал их намеренно.
Он решил проверить гипотезу и ждал утра с особым трепетом.
Утро 13 сентября выдалось серым и дождливым. Владимир захлопнул зонт и, засунув руки в карманы, вошёл в кабинет. Календарь снова смещался, но на страницу 14 сентября аккуратно вписано было другое слово — «Свет».
— Свет? — тихо пробормотал он.
Он взглянул сквозь окно, но за серыми каплями дождя не видел ничего, что сулило свет. За окном стояли такие же невзрачные дома, электрички за носом едва мелькали, как картинка из фильма о давно забытой эпохе.
— Возможно, нужно готовиться к отключению электричества, — подумал он. — Или кто-то принес свечи.
Впрочем, он решил, что эту загадку нужно решать строго по предписанию календаря, и первым делом отправился в школьный магазин: купил две свечи, батарейки, пачку спичек, линейку, записную книжку — чтобы в дальнейшем отслеживать «предсказания».
Вернувшись в кабинет, он развесил гирлянду в форме лампочек, поставил свечи на подоконник и, довольный собой, положил батарейки на самый верх шкафа.
Вечером, когда часы на стене пробили 21:00, он заменил лампу в настольной лампе на первую из свечей, включил батарейку в портативный фонарик, и они с календарём показались ему будто светилами: бумага поблекла, а вписанное «Свет» начало слабо светиться.
Когда лампа окончательно потухла, а за окном бушевал дождь, он зажёг свечу и посмотрел на слово «Свет».
— Пусть будет так, — сказал он и, перед тем как выйти, заметил, что слово «Свет» исчезло, оставив лишь ровную страницу 14 сентября.
Он пошёл домой, чувствуя себя чуть лучше: теперь в сумке был запас батареек и свечей.
Утром 14 сентября он оказался в темноте: весь этаж погрузился в странную тишину. Офисные компьютеры не включались, свет горел только в приёмной, где начальник успел провести встречу по поводу сбоя электросети.
— Похоже, ещё один «черный день», — вздохнул руководитель, указывая на страницу газеты с названием «Северный вестник»: «Вечерний блэкаут: город утонул во мраке, свет отключён».
Коллеги ворчали, но Владимир лишь улыбнулся: он уже спрогнозировал это событие, увидев дату 14 сентября и слово «Свет». Он достал фонарик и раздал его всем, напоминая, что теперь нужно экономить батарейки.
Весь день люди толклись у лифта, нервно ставя по свечам на столах коробочки, в которых лежали запасы спичек. Стало ясно, что «Свет» означал именно отключение света, и календарь снова оказался точным.
— Такое ощущение, что кто-то наблюдает за нами, — шепнули коллеги друг другу.
— Да ладно, — отмахнулся кто-то. — Просто погода решилась пошутить.
Но Владимир понимал, что это не простая неурядица, а закономерность, и писал в блокнот:
«13 ноября: слово „Шторм“ — погода, красные дожди.
14 сентября: „Свет“ — отключение электроэнергии.
15 сентября:…».
Он не знал, что будет завтра, но чувствовал: самое интересное ещё впереди.
Утром 15 сентября календарь предсказал «Шторм». На дверях офиса появились объявления от синоптиков об экстренном штормовом предупреждении: ветер до 25 метров в секунду, обрыв линий связи, затопление низин. Владивостокский регион дрожал под порывами ветра, а Владимир лишь кивнул, по пути на работу осторожно обходя наполовину подтопленные лужи. Взгляд его упал на старенький парусник, пришвартованный на реке неподалёку. Он раскачивался так, будто готов был сорваться и уйти восвояси. Весь день занял борщ, тест личного плана эвакуации, и в конце рабочего дня в офисе не осталось ни одной лампочки, работающей без перебоев.
— Кто теперь поверит в календарь? — удивился руководитель, прочитав очередную записку от Владимира.
— Мы уже видим последствия, — ответил клерк.
Вечером, чтобы убедиться в точности, Владимир прошёлся по городу и действительно увидел, как ветер сбивает ветки деревьев, троллейбусы стоят на месте, а на улицах появляются наводнения.
— Завтра посмотрим, что скажет календарь, — подумал он.
16 сентября оказалось нелёгким днём: на календаре был написан «Разговор». Владимир не сразу понял, что это означает: к полудню ему позвонил школьный старый друг, с которым они не общались почти год:
— Слушай, ты ведь тот самый «календарщик», да? Я прочитал твой репортаж на сайте. Хочу встретиться.
Илья сжал телефон у уха:
— Да. Давай где-нибудь.
Они договорились встретиться в кафе «Лаврушка». Там тепло пахло кофе и пирожными, а уставленные клеточкой стены книги — казалось, напоминали о том, что завтрашний разговор стоит послушать.
Когда Илья подъехал на трамвае, он увидел друга, сидящего за столиком с раскрытым ноутбуком. Тот встал, широко улыбнулся:
— Привет, Календарщик! Я хочу пригласить тебя на новый проект: пишем сценарий для сериала о сверхъестественной лаборатории. Будут намекать на календарь, который предсказывает… ну, о чём ты уже знаешь.
— Окей, я готов, — выдохнул Илья.
Они разговорились на все темы: от школьных приколов до сложных психологических моментов, когда человек сам не понимает, что хочет от жизни. Но главное — они говорили о календаре и его будущем.
— Ты не думал, что „Разговор“ означает именно то, что ты потерял связь с кем-то, а завтра нужно её восстановить? — спросил друг.
Илья задумался.
— Возможно.
«Разговор» оказался не просто формой письма в календаре, а обещанием встречи.
На следующий день 17 сентября календарь указал «Разговор» снова, но теперь буквы были набросаны красным карандашом, словно обведённые кровью. Владимир почувствовал лёгкий холодок, но когда дошёл до работы, обнаружил, что несколько клиентов ждут встречи с главным бухгалтером — оказалось, что они давно пытались дозвониться и напомнить о неоплаченных счётах.
Он позвонил директору — и у них получился тот самый «Разговор»:
— Владимир, мы должны поговорить об отчёте. Сегодня ты идёшь на приём к замдиректора.
— Я собирался выполнить все пункты, — ответил Илья.
— Но сегодня всё, — отрезал директор. — Завтра придёшь с исправлениями.
Владимир понимал: это был тот «разговор», который он увидел в календаре. Он сделал пометку в блокноте:
«17 сентября: „Разговор“ — беседа с руководством по отчётам».
К концу дня фраза «Разговор» исчезла с календаря, оставив дату чистой.