Иосиф Кобзон: любовь, слава и семейный очаг
Женщины млели от его обаяния, а мать, Ида Исаевна, строго следила, чтобы невестки дарили Йоси уют и детей. Через романы, ссоры и разводы он искал свою судьбу. Кто не напевал его песни под гармошку?
Первая любовь: Вероника Круглова
В начале 60-х Вероника Круглова, юная певица с хитом "Ничего не вижу", заставила Союз подпевать. Девятнадцатилетняя, яркая, она очаровала Кобзона, а Ида Исаевна, уставшая от прошлых невесток, кивнула: "Из этой девочки выйдет хозяйка с горячим борщом и тёплыми тапочками". Целый год Иосиф ухаживал, и вот грянула пышная свадьба. Но идиллия быстро потускнела.
Вероника жила сценой, а не бытом. Глажка рубашек и полный холодильник её не волновали - только карьера. Ида Исаевна ворчала, а Кобзон, привыкший к маминой стряпне, разочаровался. Критика свекрови остудила его любовь, и когда Вероника забеременела, семья уже трещала. Под давлением матери Иосиф уговорил жену не рожать. Операция на позднем сроке подорвала здоровье певицы. В интервью Круглова вспоминала тот брак с горечью, ранив обоих на годы.
Бурный роман: Людмила Гурченко
Вскоре после развода, в ресторане театрального общества, Кобзон заметил Людмилу Гурченко. Ей за 30, за плечами "Карнавальная ночь", а он с хитом "А у нас во дворе". Зная её слабость к ярким мужчинам, Иосиф пустил в ход чары: букеты, дорогие подарки, и темпераментная Люся сдалась. Пара поселилась в её квартире, но вместо уюта начались испытания.
Гастроли Кобзона длились месяцами, и слухи о его романах доходили до Гурченко через "доброжелателей". Люся не мечтала о борщах: сцена и аплодисменты были её жизнью. "Я не для очага," - могла бы сказать она. Но главное - она не хотела детей, а Кобзон мечтал о семье. Ида Исаевна, ждавшая внуков, забраковала невестку, не видя в доме пирогов, ни семейного уюта.
Три года союз держался на страсти, но рухнул на Новый год. Гурченко уехала на гастроли, а Кобзон закрутил интрижку с актрисой Татьяной Бестаевой. Друзья Люси сообщили ей, и она подала на развод. Бестаева возражала: "Наш роман был после разрыва. Я не предательница!" На Старый Новый год Иосиф явился мириться, слегка навеселе. В квартире Люсю встретили Высоцкий и Сева Абдулов, тоже под хмельком. Абдулов заступился за Гурченко, Кобзон предложил "выйти на воздух", и дело дошло до потасовки. Примирение сорвалось.
Годы спустя, в ВТО, Гурченко бросила: "Я дождусь, когда ты станешь старым и больным, и тогда ты будешь мой!" Кобзон ухмыльнулся: "Такие, как я, до седин не доживают." Их страсть угасла, но искры летели до конца.
Последний шанс: Нелли Дризина
Кобзон не умел долго тосковать, его душа рвалась к новой любви. На закрытом показе фильма он заметил хрупкую Нелли Дризину - скромную, воспитанную, юную. Ида Исаевна кивнула: "Из такой выйдет жена." Через год 20-летняя Нелли пошла под венец. До рождения детей она ездила с Иосифом на гастроли, готовила супы и котлеты, радуя мужа и свекровь. Сын Андрей, затем дочь Наталья родились, и Кобзон понял: мама была права.
Но прошлое не отпускало. На вечере в Центральном доме работников искусств Иосиф с Нелли закружились в вальсе. Рядом танцевала Гурченко с Бубой Кикабидзе. Люся толкнула Нелли. Кобзон вспыхнул: "Ещё раз тронешь - пожалеешь!" Гурченко подошла: "Сочувствую. Как ты живёшь с этим монстром?" Нелли промолчала, а Иосиф ухмыльнулся: "Ревнует. Значит, любит." Они больше не говорили, но Кобзон восхищался Люсей, называя её идеалом.
Нелли знала о слабости мужа к женщинам. Гастроли длились месяцами, слухи об адюльтерах доходили до неё. Но она берегла семью ради детей и уюта. "Не рассказывайте о его романах," - просила друзей. В 80-х, когда Кобзон увлёкся Людмилой Сенчиной, Нелли ушла на полгода. Узнав, что Иосифа скрутил радикулит, она вернулась, забыв обиды. Он был благодарен.
Последние 15 лет Кобзон болел. Забота Нелли помогала ему держаться. Незадолго до ухода его спросили, что было ценнее всего. "Мои песни и Нелли" - ответил он. Их дом, полный гостей - Евтушенко, Рождественского, - был тёплым, как в советские годы. Кто не помнит те вечера, когда за столом звучали песни и смех?