Московский подросток Андрей Исаев примкнул к уличной шпане еще в средней школе, в четырнадцать лет. Его путь начался с краж, обворовывания квартир и магазинов, грабежей случайных подвыпивших прохожих и сверстников. Уже в шестнадцать лет, в 1977 году, он получил свой первый заслуженный срок... Следующие четыре года он провел в колонии под Ярославлем.
Еще в малолетней зоне будущий авторитет обзавелся множеством наколок, практически не оставивших чистого места на коже. За это он и получил свое знаменитое прозвище – Роспись, или просто Расписной.
Освободившись, Исаев решил продолжить криминальную карьеру, но уже с куда большим размахом.
Роспись собрал свою первую банду, которая по наводкам обчищала жилища зажиточных москвичей – цеховиков. Последние, к слову, в милицию не обращались: слишком дорого могло обойтись объяснение происхождения трех замшевых курток или двух импортных магнитофонов...
Однако всего через год, в 1982-м, Роспись вновь попался на очередном деле. На этот раз он был осужден на шесть лет. Во время этой отсидки судьба свела его с самой легендой преступного мира эпохи развитого социализма – Васей Бузулуцким, чудом пережившим ад ГУЛАГа.
Прозорливый Вася разглядел в Росписи значительный воровской потенциал. Он взял молодого человека под личную опеку. Так Роспись стал его положенцем и стремящимся.
Освободившись в 1988 году, Роспись поставил перед уголовным миром сложную задачу. Он объявил себя борцом против «лаврушников» (они же – «апельсины») – кавказских воров в законе, покупавших свои титулы на деньги от «продажи апельсинов и лаврушки». Примечательно, что сам он был коронован – при содействии самого Япончика.
Роспись демонстративно носил роскошную шевелюру, которой могла бы позавидовать иная красавица. Стричься коротко, по тюремной традиции, он категорически отказывался. Пожалуй, это было единственное воровское понятие, которое не соблюдал этот ревнитель старых криминальных устоев.
«Мужчине не идет толстый живот, а не длинные волосы», – парировал Исаев на любые упреки по поводу своей прически.
Наступали новые капиталистические времена. Чувствуя, куда дует ветер, Роспись быстро подчинил себе одну из сильнейших ОПГ Москвы – Таганскую. Это была единственная группировка, зародившаяся в центре столицы, а не на окраинах. Руководствуясь старыми воровскими понятиями и опираясь на поддержку «таганских», Роспись начал вытеснять из Москвы кавказские группировки, особенно печально известных своей жестокостью чеченцев.
Бойцы Таганской ОПГ отбивали, например, кафе, находившиеся под крышей чеченцев. Так, в начале 1992 года они разгромили столичный ресторан «Каштан». Они охотились и на самих кавказских гангстеров.
При этом сам Роспись жил аскетично, по-спартански. Он обитал в съемной двухкомнатной квартире в Крылатском, разъезжал по Москве на мотоцикле (правда, дорогом японском) или обычной «десятке». И это при том, что он быстро взял под контроль значительное число коммерческих предприятий не только в Москве, но и в Польше, и даже в Австрии. Львиную долю личных доходов он тратил на помощь заключенным («грев зоне»). Даже ворам в законе он делал колкие замечания, например, высказался по поводу норковой шубы самого Дато Ташкентского:
«Такие меха носят только женщины!»
Роспись нашел общий язык с криминальным королем Москвы начала 1990-х Сергеем Тимофеевым, известным как Сильвестр. Их объединяла борьба против засилья кавказских ОПГ.
Хотя Сильвестр сам категорически отказывался короноваться, они совместно провели дерзкую операцию. В 1993 году они отправили «на цокольный этаж бытия» известного вора Глобуса (Валерия Длугача), известного сторонника южных группировок, не раз переходившего дорогу и Росписи, и Сильвестру в теневом бизнесе. Все произошло у популярного дискоклуба «У ЛИССа» (на территории спорткомплекса «Олимпийский»), исполнителем был сам Александр Солоник.
Среди других известных жертв Росписи, вероятно, стал и чеченский вор в законе Султан Балашихинский, ликвидированный в 1994 году. При этом сам Роспись нисколько не скрывал своего участия в подобных ликвидациях. Более того – он публично ими хвастался.
Однако называть Роспися националистом, пожалуй, неверно. Исаев отлично находил общий язык с людьми любой национальности, если они, по его мнению, заслуживали личного уважения. Конкретно с кавказцами он не ладил, считая их злостными нарушителями старых, истинных воровских понятий.
Понимая, что его жизнь постоянно под угрозой из-за таких врагов, Роспись носил бронежилет и никогда не выходил из дома без ручной гранаты Ф-1 в кармане. Тем более, он узнал, что чеченские бандиты из Лазанской ОПГ назначили за его голову награду в полмиллиона долларов...
В период с 1994 по 1997 год Роспись чудом пережил три покушения. Однажды он был настолько серьезно ранен, что воровской мир собирал средства, чтобы отправить его на лечение в США и реабилитацию в лучшие клиники Европы. Причем за границу его отправили под видом оппозиционера, пострадавшего от произвола советской власти :)
Однако всем приходит конец. Кончина Андрея Исаева настигла его неожиданно. И произошло это даже не в России, а в польском городе Познань, куда Роспись уехал, понимая, что на просторах бывшего СССР он – живая мишень.
Но его настигли и за границей. Когда Роспись зашел в салон связи в Познани, чтобы заказать радиотелефон для машины, рядом остановился неприметный автомобиль ВАЗ-2110 («десятка»). Из него вышли двое вооруженных мужчин... После короткого разговора с «клиентом» прогремели выстрелы, ставшие последним, что услышал в своей жизни легендарный вор. Преступники, как и положено в таких случаях, скрылись в неизвестном направлении.
Кто именно и за что заказал Исаева – остается одной из великих тайн криминального мира. Польская полиция так и не смогла раскрыть это дело. А возможно, и не особенно стремилась к этому. Сам Роспись покоится ныне на Хованском кладбище – причем с невиданным при жизни размахом. Один только гроб обошелся в 20 тысяч долларов. В последний путь легендарного вора провожал заказанный братвой катафалк Lincoln, двигавшийся по дороге, усыпанной алыми розами и еловыми ветками...