Пятничный вечер. Райцентр. Магазин «Продукты-24». Очередь у рыбного отдела тянется не как на войну, но как на свадьбу без алкоголя — долго, шумно и с лёгкой злостью.
Передо мной — мужчина в чёрной дублёнке с выражением «я тут случайно, но надолго». За прилавком — продавщица Татьяна, уставшая, но несгибаемая, с вечным красным фартуком и голосом, которым можно командовать строем. А перед ней — герой вечера.
В белом пуховике, с ухоженной бородкой и томным взглядом, он рассматривал банку с икрой так, будто решал, брать ипотеку или нет.
— Котик, ты это будешь? — повернулся он к девушке, худой, как антенна.
— А там соль? А можно понюхать? А часто берут?
Он не покупал — он устраивал консилиум. Мечтал, нюхал, раздумывал. Менял направление мысли каждые десять секунд. Он был эстет, сомелье по шпротам, философ в мире кильки.
Очередь сначала ворчала. Потом хмыкала. Потом переглядывалась. И наконец просто застывала в безнадёжной обречённости.
— А вот это что? А где вы берёте балтийскую сельдь? Это точно с Балтики? — интересовался он, будто на таможне.
Через какое-то время вернулся парень в куртке «Columbia», который раньше занял за мной. Такой, знаете, без выпендрежа: лет 40, с «грузчиком внутри». Посмотрел, удивился:
— Ты ещё тут?
— Он шпроты будет брать, — ответил я, устало.
— Бодрый парень, — усмехнулся он. Но усмешка была уставшей. Через пять минут его терпение кончилось. Он подошёл, положил руку на плечо герою.
— Дружище, заканчивай цирк. Люди стоят.
— Руку убери, — сказал тот, не поворачивая головы. — Или я тебе её сломаю.
И снова:
— Девочки, а эти шпроты хрустят? А рижские — они правда из Риги?
И тогда мужчина в «Columbia» просто перешёл в режим «конец терпению».
Молча подошёл.
Взял этого эстетичного гурмана двумя пальцами за ворот пуховика.
Развернул.
Посадил — аккуратно, но твёрдо — на контрольные весы.
Очередь онемела от восторга.
— У тебя, падла, сегодня что? Рыбный день?
Сказано было тихо. Почти ласково. Но у кассирши замерла рука на кнопке весов. Девушка с антеннами притихла.
Мужчина на весах пытался что-то лепетать, но вид у него был такой, будто он заказал лосось, а получил камбалу по почке.
Никто его не бил. Никто не выгонял. Просто после этой фразы он очень быстро выбрал шпроты. Причём любые. Оплатил. И с девушкой вышел — даже не оборачиваясь.
Очередь ожила. Кто-то хмыкнул, кто-то сказал: «Вот и всё». Продавщица кашлянула в ладонь и спросила следующего:
— Вам каких? Рижских?
— А мне вот эти... для души, — сказал парень в «Columbia», подмигнув.
— И килечку, кстати. Сегодня же рыбный день.