— Ну ты же сама всё выбрала. Никто тебя не заставлял замуж выходить в двадцать два, детей рожать одного за другим, — голос сестры Оли в трубке звучал спокойно, как будто она читала Наташе лекцию. — Надо было подумать заранее, как жить будете. Я ведь тоже не сразу всего добилась. Но я пошла другим путём. Сначала образование, потом работа, карьера, ребенка уже после тридцати родила, когда была создана база. Мужа опять же выбрала с головой. А ты...
Наталья отодвинула телефон от уха и шумно вздохнула. Кажется, сестра снова села на любимого конька. Ольга позвонила неожиданно, словно просто поболтать. А в итоге все опять свелось к рассуждениям, в чём Наташа не права, и упрекам. Не так живёт, не так детей воспитывает, не так распределяет обязанности. И вообще, пора уже выходить на работу, а не сидеть на шее у мужа и родителей.
Самое обидное в том, что Наташе понятно, откуда ветер дует. От мамы.
— Маме вчера плохо стало после разговора с тобой, — продолжала Оля. — Ты с ней как разговариваешь вообще? Она волнуется, она переживает. Говорит, ты вечно раздражённая, дети кричат, в доме бардак, а ты ноешь. На детей голос повышаешь, ну разве это дело? Ты зачем их рожала тогда, если они раздражают и не нужны?
Наташа не ответила. Потому что если бы ответила — наговорила бы лишнего. В комнате раскиданы игрушки и кучей навалено белье, посуда еще не мыта, утром на плите пригорела каша, потому что младший упал и ударился, потом муж потерял документы, искали срочно по всей квартире, и всё — цепная реакция. Она и правда сорвалась накануне на маму. Но мама ведь видела, что происходит. Могла бы сказать: «Наташ, давай я приеду, помогу». А вместо этого пошла звонить и жаловаться Оле.
Оля всё в своей жизни сделала «правильно»: выбрала обеспеченного мужа, родила позже, когда уже твердо стояла на ногах в финансовом плане, взяла ребенку няню. Бытом у нее полностью занимается специально приходящая женщина – она и готовит, и убирает, и гладит белье. Оля молодец – работает, зарабатывает, дарит маме подарки, оплачивает ей лечение, возит её в санаторий. У мамы глаза светятся, когда она рассказывает, как у Оли всё идеально, как она умница, как у неё дома — музей, ребенок — как с картинки, а муж — золото.
А Наташа... У Наташи ипотека, старенький «Форд», муж, который работает в сервисе по двенадцать часов, дети с ветрянкой по очереди, и кухня, где обои отклеиваются. И мама, которая вечно только критикует: «Что у тебя вечно бардак, Наташ? Почему дети босиком по полу бегают? Почему каша пригорела? Ты элементарную овсянку сварить не можешь нормально!»
И теперь вот — звонок от сестры. По мотивам маминых жалоб.
— Она переживает, — говорит Оля. — Говорит, ты всё время злая, уставшая. Что ты вообще себе не принадлежишь. И зачем ты так живёшь?
После разговора с сестрой Наташа чувствует себя подавленно – весь мир против нее. Мама выбрала себе любимую дочку, удобную, успешную, гладкую. А вторая — как будто провалилась в какой-то чёрный список. Где всё не так, всё неправильно.
Когда мама звонит — Наташа заранее напрягается. Потому что разговор не про «как у тебя дела», а про «ты опять недовольна», «что ты на детей орёшь», «Оля с ребенком почему-то успевает и работать, и порядок держать».
Обидно, что мама с Олей просто обсуждают её за спиной, ставят оценки. Как на родительском собрании. Только Наташа уже взрослая, а ощущение — будто она опять в школе и получила двойку.
— Да, я устала, — хочется крикнуть. — Да, я не успеваю. Потому что у меня нет вашей помощи. Потому что муж работает с утра до ночи, потому что я с двумя детьми на руках. А не потому что ленивая или тупая.
Но если скажешь — будет «ах, опять ты со своими обидами», «никто тебя не понимает», «всё у тебя через драму».
В детстве мама не делила дочерей. Всегда говорила: «Вы у меня обе любимые». И Наташа верила. А потом что-то поменялось. Постепенно. Незаметно. Как будто мама тоже «сделала выбор». И выбрала сторону Оли. Умной. Успешной. Богатой.
А Наташа теперь будто в проигравших. В лузерах. И неважно, что она не сидит сложа руки. Что у неё каждый день — как на передовой. Что она стирает, готовит, убирает, лечит, водит в садик, помогает мужу, тащит дом на себе.
Мама всё это как будто не видит. Или не хочет видеть. Ей теперь ближе та, кто даёт деньги. Кто оплачивает ремонт в квартире. Кто покупает подарки.
— Всё можно купить, — подумала Наташа с горечью. — Даже мамино расположение.
Что делать? Молчать? Снова доказывать, что она не хуже? Или просто принять, что теперь у мамы — другая любимица?
А вы как думаете — Наташа сама виновата, или имеет моральное право обижаться?
Что бы вы сделали на её месте?