МИЛЕНЬКИЙ ТЫ МОЙ. (5 ЧАСТЬ).
Оленька брела по улицам, пряталась в тень, чтоб случайные прохожие не увидели её в расхристанном виде, с прокушенной губой, из которой сочилась кровь и ссадиной на лице. Она прошла долгий путь до железнодорожного моста с полной уверенностью, что закончит свою жизнь здесь и сейчас. Она долго стояла перегнувшись через перила и не решалась перекинуть ноги и разжать руки. Оля вертела в голове последовательность действий "Так, поставить правую ногу на перекладину держась за перила. Затем левую ногу перенести за ограду, следом правую и разжать руки. Это просто, очень просто и всё. Почему я не могу? Господи, я трусиха. Никчёмная трусиха. Мне страшно умирать, а жить ещё страшней". Оля поставила одну ногу на перекладину, подняла вторую ногу и услышала за спиной "Ты не трусиха. Трусливый человек– да, прыгнет. Он не будет бороться. Храбрый человек– будет жить. Как бы ему не было больно".
Оля опустила приподнятую ногу и обернулась. Позади неё стоял старичок в длинном, белом одеянии и босиком. У старичка была седая, длинная борода, седые же волосы на голове отсвечивали от фонаря каким-то мистическим светом и доброе, в лучиках морщин лицо. Он был похож на святого с иконы или сумасшедшего, сбежавшего с психушки в ночной сорочке.
Оля зажмурилась и снова открыла глаза. Старик никуда не исчез. Стоял, наклонив голову набок:
–Иди, милая, домой. Всё хорошо будет. Ты долгую жизнь проживешь.
– Кто вы?
–Путник
–А раз путник, то идите своей дорогой. Я уже всё решила. Ну же.
–Не пойду никуда пока ты не слезешь с моста.
–Я не слезу.
–Тогда прыгай.
–Вы мне мешаете. Я не могу при вас.
– Это не я тебе мешаю, а ты сама себе мешаешь. Мешаешь быть счастливой.
– Счастливой? Вы с ума сошли? Посмотрите на меня! Кому я такая уродина нужна?
–Я не вижу уродства. Ты, миленькая, красавица. Просто люди этого не видят, а я вижу.
–У вас со зрением проблемы?
–Зрение моё ни причём. Я сердцем вижу. Ступай домой. Береги свет внутри себя, а того парня жизнь то накажет. Уж поверь мне. Ступай, касаточка, ступай.
Оля отошла от перил, закрыла лицо руками и зарыдала. Горько, горько. Со слезами выходила из неё боль и отчаяние. Отплакав своё, Оля подняла голову. Старичка не было. "Наверное ушёл уже. Интересно, кто он такой?" –подумала она.
Добравшись до дома, Оля нырнула в ванную. Стащила с себя одежду и встала под душ. Она стояла под струями воды долго, очень долго. В дверь забарабанила мать. "Чего ты там застряла? Не намылась разве днём? Что за манера воду лить попусту?" –кричала Тамара Игоревна. Оля даже ухом не вела. Она взяла хозяйственное мыло и мочалку. Ей казалось, что только хозяйственным мылом можно отмыть с себя запах мерзкого Антона. Она тёрла и тёрла своё тело, пока не заболела кожа. Следом вымыла голову маминым шампунем, обернулась полотенцем и вышла. Мать округлила глаза и зашипела на неё –"Ты, ты, ты специально это делаешь? Только сегодня об твоём виде говорили. Ты опять? Уже в полотенце шляешься. Завтра, что, голая из ванны пойдёшь? Мерзавка! Да ты пьяна! От тебя пахнет алкоголем! Боже! Моя дочь шалава и алкоголичка!"
Оля подняла на мать глаза и твёрдым голосом сказала–"Заткнись, истеричка. Я завтра уезжаю. Ты дашь мне денег на дорогу и съём жилья на две недели. Больше ты меня здесь не увидишь. Живи со своим Палычем счастливо, а я буду жить свою жизнь".
Мать опешила. Никогда дочь с ней так не разговаривала. Оля оттолкнула Тамару Игоревну и прошла в свою комнату, с треском захлопнула дверь. Она скинула полотенце и стала одеваться. Следом собрала свои вещи, коих было не много и легла на заправленную кровать, свернулась калачиком и застыла в полузабытье. Из другой комнаты выглянул Палыч:
–Тома, ты чего на девчонку накинулась? Ну выпила и чего? Себя то вспомни в молодости.
–Я не пила и не пью ничего крепче чая! –истерично выкрикнула Тамара Игоревна.
–Ой ли. А выпускной? Забыла? Мы тебя с Вовкой тащили домой, а ты отбивалась. А в фонтан кто нырнул головой в попытках умыться? А?
–Это было всего один раз. Вообще не сравнивай. Я тогда с шампанского "улетела", а она похоже водку пила.
–Неважно какой напиток. Может она тоже больше с роду в рот алкоголь не возьмёт.
–Ага, или сопьётся как её папаша.
–Тома, прекрати. Может у неё что-то случилось.
–Что у неё может случиться? Нажралась и пьяная упала. Вон, вся рожа в синяках.
–Ты бы поговорила с ней по человечески.
–А я как по твоему с ней говорю? Знаешь, я сама с ней разберусь. Хочет быть взрослой–скатертью дорога!
Оленька сквозь полузабытье слушала разговор матери и отчима.
"Так, так, значит мой отец алкаш. Очень хорошо. Хоть какая-то информация. Не переживай, мамочка, ты меня больше никогда не увидишь" –думала Оля, сглатывая тугой ком в горле.
Утром мать дала ей денег, велела отписаться по приезду и ушла на кухню, готовить завтрак, совершенно не заботясь, что будет есть её дочь в дороге , как она будет жить, и где.
Оля спрятала деньги и молча вышла за дверь. "Прощай мама. Прощай город. Прощай Палыч. Прощай Лариска и её гнусь Антон. Все прощайте. И... Горите синим пламенем.