Звонок в ночи
Октябрьский вечер 1987 года накрыл пригороды Нэшвилла влажной пеленой тумана, когда диспетчер службы 911 Мэри Джонсон услышала голос, который заставил её руки дрожать над клавиатурой.
— Пожалуйста, помогите! — всхлипывала женщина в трубке, её слова прерывались судорожными вздохами. — В мой дом ворвался грабитель... Я... я не хотела... Я защищалась, толкнула его, и он упал с лестницы... Он не дышит...
Мэри, проработавшая на этой должности двенадцать лет, слышала всякое, но что-то в этом голосе было не естественным. Он звучал как отрепетированная реплика плохого актера — слишком гипертрофированно, со слишком правильно расставленными акцентами. Всё это заставило Мэри нахмуриться, но принять вызов и вбить данные в базу.
Двадцать минут спустя патрульные машины с воющими сиренами подъехали к аккуратному двухэтажному дому на Мейпл-стрит, 47. Дом казался обычным, почти идеальным в своей провинциальной невинности: белые ставни, ухоженная лужайка, розовые кусты под окнами. Только разбитое окно первого этажа нарушало эту картину благополучия.
Следователь Джон Брайант, прибывший через полчаса после патрульных, долго стоял на пороге, изучая обстановку. Сорок два года работы в полиции, из которых восемь профайлером в ФБР, научили его доверять интуиции больше, чем очевидным фактам. А интуиция сейчас кричала об опасности.
Девушка, укутанная пледом, сидела на диване в гостиной и вся дрожала. Её волосы были растрёпаны, на белой рубашке виднелись капельки крови, а из красных глаз лились слезы. Классический портрет жертвы, но слишком уж классический.
— Меня зовут Сара Коллинз, — прошептала она, когда Брайант присел рядом. — Мой муж Майкл в командировке в Атланте... Я была одна, когда этот человек пробрался через окно...
Её история звучала безупречно. Незнакомец, разбившее стекло, попытка ограбления, отчаянная борьба на лестнице, падение, в общем несчастный случай. Но у Брайанта изучавшего труп — мужчина лет тридцати, лежащий у подножия деревянных ступеней в неестественной позе, что-то не сходилось.
Соседи, опрошенные патрульными, в один голос твердили одно и то же: милая пара, Коллинзы, всегда приветливые, правда, не общительные с соседями, живут в своем мирке, но кто сейчас не такой? Да, к ним часто приезжают гости, но всё тихо, никаких громких вечеринок, неудобств или беспокойств, идеальные соседи.
Брайант внимательно осмотрел место происшествия. Налицо были следы борьбы — опрокинутый столик, разбитая ваза, потёртости на ковре. Но его профессиональный глаз заметил детали, которые ускользнули от патрульных: странное расположение осколков стекла, слишком аккуратные царапины на руках девушки, и главное — необычные телесные повреждения.
Мужчина был не просто мёртв. На его теле Брайант разглядел старые ожоги на запястьях, синяки, раны, которые никак не могли появиться от падения с лестницы. И ещё одна деталь, которая не давала покоя следователю — у покойного не было никаких документов. Совсем.
— Мы отправим тело на экспертизу, — сказал он коллегам, когда они закончили осмотр. — И проверим личности всех участников этой... трагедии.
Что-то в интонации Брайанта заставило молодого детектива Томпсона поднять бровь.
— Вы думаете, здесь что-то не так, сэр?
Брайант посмотрел на дом, где за освещёнными окнами виднелась фигура Сары Коллинз, всё укутавшаяся в плед. В этот момент она подняла голову и они встретились взглядами. На секунду, всего на секунду, в её глазах мелькнуло что-то холодное и расчётливое... что-то, что не имело ничего общего со страхом жертвы.
— Томпсон, — тихо сказал Брайант, не отводя взгляда от окна, — Знаешь что я тебе скажу...? В нашей работе, часто монстры любят прятаться за невинными лицами.
Туман сгущался, окутывая дом на Мейпл-стрит, 47, и Брайант не мог отделаться от ощущения, что этот случай перевернёт всё его понимание человеческой природы.
Следы детской травмы
Три дня спустя результаты проверки личностей лежали на столе Брайанта, словно бомба замедленного действия. Майкл Коллинз, тридцать четыре года, и Сара Коллинз, урождённая Миллер, тридцать один год. История их жизни читалась как глава учебника по детской психологии, где описываются детские травмы... где каждая страница пропитана болью, которая с годами не исчезает, а только меняет форму.
Оба забраны из семей службами опеки в раннем возрасте. Родители Майкла — алкоголики, которые запирали сына в подвале на несколько дней, забывая покормить. Мать Сары била её раскалённой кочергой за малейшие провинности, а отчим... Брайант не смог дочитать этот раздел до конца. Физическое насилие, эмоциональное насилие, родительская жестокость, все возможные формы детского ада пережили эти двое.
Приёмные семьи тоже не стали спасением. Майкла, из-за повышенной неконтролируемой агрессии, возвращали в детдом четыре раза. Считали, что он опасный для других детей. А Сара... почти всю юность провела в психиатрической клинике после попытки самоубийства в четырнадцать лет.
Встретились они в приюте для подростков, где стали друг для друга единственными людьми на свете. Психологические травмы детства связали их крепче любых клятв.
— Господи, — пробормотал детектив Томпсон, читая через плечо Брайанта. — Да уж... по внешнему виду и не скажешь, что тут такой букет.
Но Брайанта интересовало не столько прошлое супругов, сколько настоящее. Его профайлерский опыт подсказывал, что люди с такими травмами либо становятся жертвами на всю жизнь, либо превращаются в хищников. Золотой середины не бывает.
— Установим наблюдение за домом, — решил он. — Тихое, незаметное. Что-то мне подсказывает, что мы ещё многого не знаем о семье Коллинз.
Следующие две недели дали результаты, которые заставили Брайанта не просто удивиться, а даже пожалеть о своей проницательности. Дом на Мейпл-стрит оказался намного оживлённее, чем говорили соседи. Люди приходили туда почти каждый вечер. Это были и мужчины, и женщины, причем разного возраста и разного социального статуса. Но самое странное было в том, КАК они уходили.
Одни выходили с уставшим, замученным видом, словно прошли через пытку. Садились в дешёвые такси, сутулясь и пряча лица. Другие же, наоборот, выглядели возбуждёнными, довольными, почти эйфоричными. Эти садились в дорогие машины — BMW, Mercedes, Lexus — и разъезжались по элитным районам города.
— Что здесь чёрт возьми происходит? — бормотал Брайант, просматривая фотографии с наблюдения.
Ответ не заставил себя долго ждать. В один из вечеров Брайант решил проследить за очередным вышедшим гостем, уехавшим на такси. Им оказался мужчина лет пятидесяти. Он едва держался на ногах, когда выбирался из такси, приехавшее к ночлежке на окраине города.
Брайант нашёл его через час, сидящим на ступеньках приюта для бездомных с бутылкой пива в руках.
— Слушай, приятель, — начал следователь, присаживаясь рядом. — Я угощу тебя хорошим виски и дам 50 баксов, если ты мне расскажешь о доме, в котором ты сегодня был.
Мужчина — его звали Рэй — оказался на удивление разговорчивым после нескольких глотков качественного алкоголя. То, что он рассказал, не просто вызвало шок, но и местами заставило Брайанта почувствовать тошноту.
— Они оплачивают дорогу, угощают бухлом, если хочешь еще что повеселее, но потом... и это всё, чтобы быть потом мешком для битья, — хрипел Рэй, потирая синяк под глазом. — Они говорят, что это квест на выживание, понимаешь? Игра такая. Если выдержишь всё, что они с тобой сделают, получишь двадцать тысяч. ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ, чувак! За одну ночь!
Брайант внимательно слушал, записывая каждое слово.
— А что они делают?
Рэй дрожащими руками показал шрамы на запястьях, ожоги на плечах.
— Всё по договору, говорят. Ты подписываешь бумаги, что согласен на... на возможные увечья, там есть целый перечень.. от сломанных пальцев до выдранных ногтей. Но, черт возьми, я думал, это будет на лайте — где-то немного потерпеть, немного покричать, немного поиграть в страшилки. А они... мать их... они настоящие монстры, настоящие садисты. Понимаешь?
— И сколько людей там было, кого пытали?
— Я уже и не помню, пять.. шесть, понимаешь.., — Рэй сплюнул кровью. — Там есть такие как я, которые как мясо. И есть богатенькие ублюдки, которые платят за то, чтобы посмотреть, как нас... как нас ломают. Или за то, чтобы самим поучаствовать, поиздеваться над такими, как мы.
Брайант вернулся в участок с тяжёлым сердцем. Пазл складывался, но картина получалась кошмарной. Дом на Мейпл-стрит был не просто местом преступления — это был целый бизнес, построенный на человеческой боли. И у его истоков стояли два психически больных человека с детскими травмами, от которых они так и не смогли исцелиться.
Дом страха
Ордер на обыск Брайант получил на следующее утро. Судья Харрисон, ознакомившись с показаниями Рэя и фотографиями с наблюдения, подписал документ не колеблясь — в его глазах читалось такое же отвращение, какое испытывал сам следователь.
Группа вошла в дом Коллинзов в полдень, когда солнце стояло в зените, но внутри царил полумрак. Сара встретила их с удивлённо-невинным выражением лица, словно не понимала что происходит. Майкл молчал, стоя в дверях кухни с чашкой кофе в руках.
— У нас есть основания полагать, — начал Брайант, показывая ордер, — что в этом доме осуществляется незаконная деятельность.
— Какая деятельность? — Сара моргнула, и на секунду Брайант снова увидел тот холодный расчёт в её глазах. — Мы ничего не делаем. Мы просто живём здесь после того ужаса с грабителем...
Но Брайант уже не слушал и расхаживал по дому наряду с другими полицейскими. Спустившись в подвал, его внимание привлекла металлическая дверь в дальнем углу — дверь, которой не было обычно в домах такой планировки. Тяжёлая, с несколькими замками, она выглядела так, словно была создана охранять что-то ценное или... скрывать?
- Детектив Томпсон, — позвал он, — Смотрите, что у нас здесь... Надо спросить ключи у хозяев!
- Говорят их нет, — донесся голос рядового через минуту.
- Тогда нести болторез! — скомандовал Брайант .
Дверь поддалась не сразу. Когда замки наконец щёлкнули, открылась лестница, уходящая вниз во тьму. Запах, поднявшийся снизу, заставил нескольких полицейских заткнуть носы. Снизу шел стойкий запах из смеси сырости, крови и человеческого страха.
Подвал оказался намного больше, чем предполагал Брайант. Комната за комнатой, коридор за коридором, целый лабиринт, уходящий глубоко под землю. Стены покрыты звукоизоляцией, в углах установлены камеры, а по периметру развешаны театральные, карнавальные и другие непонятные ужасающие маски.
В первой комнате они нашли цепи, прикреплённые к стенам. Металл от многократного использования был отполирован до блеска. На полу — всё залито тёмными пятнами, которые позже экспертиза определит как кровь.
Вторая комната больше походила на операционную: стальной стол, лампы, инструменты в стеклянных шкафах. Но это были не медицинские инструменты, а плоскогубцы, гвоздодеры, пилы, кнуты, электрошокеры, приспособления, назначение которых Брайант предпочёл не угадывать.
В третьей обнаружили видеооборудование. Профессиональное, дорогое. Камеры настроены так, чтобы запечатлеть каждый угол комнаты, каждое движение, каждый крик.
— Боже мой, — прошептал молодой полицейский Дэвис, впервые участвовавший в подобном обыске. — Что это за место?
— Это дом страха, — тихо ответил Брайант, рассматривая стеллажи с видеокассетами. — Настоящий дом страха.
Когда они поднялись наверх, Сара и Майкл сидели на диване, держась за руки. Их лица были бледными, но не от страха, а от злости. Злости на то, что их тайну раскрыли.
Допрос длился восемь часов - раздельно, под давлением. С предоставлением улик и свидетельских показаний супруги постепенно раскрывались.
Майкл сдался первым.
— Мы никого не заставляли, — повторял он, теребя край рубашки нервными пальцами. — Это был просто бизнес. Люди шли добровольно. Подписывали договоры. Всё по закону.
— По какому закону? — Брайант бросил на стол фотографии из подвала. — По закону пыток?
— Никто силой их не заталкивал в наш подвал! — вскрикнула Сара, когда настала её очередь. — Одним нужны были деньги, другим развлечения. Мы просто предоставляли услуги.
— Какие услуги? Сломать человеку пальцы? Вырвать зубы?
Но самое страшное было в том, что технически они были правы. Договоры, которые нашли в доме, были составлены грамотно. Участники квеста официально соглашались на причинение телесных повреждений, отказывались от претензий, подтверждали добровольность участия.
Только об одном забыли упомянуть составители этих документов — о возможности смерти.
— Мы всегда думали, что контролируем ситуацию, — признался Майкл под конец допроса. — Что знаем, где остановиться. Но иногда... иногда что-то внутри нас требовало большего. Требовало причинить больше боли... Да и клиенты вечно подстрекали...
— Мы не монстры, — кричала Сара, когда её уводили в камеру. — Мы просто даем людям то, что им нужно.
Брайант смотрел как за ними закрываются двери участка, и думал о том, что самое страшное в этой истории — не подвал с его ужасами, а понимание того, как два напуганных ребёнка превратились в создателей чужих кошмаров, как детские травмы смогли прорости, как сорняки сквозь асфальт, и превратить жертв в мучителей.
Правда о грабителе
Звонок поступил на следующий день после ареста супругов. Женский голос, дрожащий от волнения и горя:
— Меня зовут Джесика Уорнер. Я узнала своего бойфренда в новостях... Этот человек, которого называют грабителем... Это Дэнни. Дэнни Кларк. Он не грабитель!
Брайант встретился с Джесикой в маленьком кафе на окраине города. Девушка лет двадцати пяти, с красными от слёз глазами, сжимала в руках фотографию. На фото — молодой симпатичный мужчина с легкой бородкой и добрыми глазами.
— Дэнни не мог никого грабить, — повторяла она словно мантру. — Он не мог даже муху убить. Он работал в автомастерской, копил деньги на нашу свадьбу, но потом его уволили... Экономический кризис, понимаете?
Джесика рассказала историю, которая болезненно напоминала истории других "участников" квеста. Дэнни потерял работу, копившиеся долги росли как снежный ком, квартиру должны были отобрать за неуплату, он был в отчаянии.
— За неделю до смерти он пришёл домой возбуждённый, — продолжала Джесика. — Говорил, что нашёл способ решить все наши проблемы. Какой-то квест на выживание за двадцать тысяч долларов. Я умоляла его не идти, но он сказал, что это наш единственный шанс.
Брайант попросил показать квартиру Дэнни. Среди его вещей они нашли то, что искали — потрёпанный блокнот с записями. Адрес дома на Мейпл-стрит, написанный крупными буквами, сумма $20,000 и дата — день его смерти.
И ещё одна запись, которая заставила Брайанта похолодеть: "Если что-то случится со мной, Джесс, знай — я люблю тебя!!! Но мне нужно попробовать. Это наш единственный шанс на нормальную жизнь".
Дэнни знал, что идёт на риск, но отчаяние оказалось сильнее страха.
— Господи, — прошептал Томпсон, когда они вернулись в участок. — Значит он пришёл к ним не как грабитель, а как...
— Как добровольная жертва, — закончил Брайант. — но что же пошло не так...?
Ответ пришёл через два дня в виде звонка от судмедэксперта доктора Харрисона.
— Джон, — голос старого врача звучал устало, — я закончил вскрытие вашего "грабителя". Официальная причина смерти — остановка сердца, но не от падения с лестницы.
Брайант сжал трубку.
— Что вы имеете в виду?
— Следы на теле... ожоги, гематомы, повреждения нервных окончаний — всё это произошло за несколько часов до смерти. Парень умер от шока, от физического, психоэмоционального, от страха, от всего... его организм просто не выдержал. А потом... потом кто-то попытался инсценировать несчастный случай.
Картина прояснилась окончательно. Дэнни Кларк пришёл в дом страха как участник квеста. Подписал договор, согласился на "игру". Но его сердце не выдержало того, что с ним делали в подвале. Когда он умер, супруги поняли, что на этот раз они зашли слишком далеко.
Инсценировка ограбления была их попыткой скрыть правду. Разбитое окно, растрёпанная одежда Сары, фальшивый звонок в 911 — всё это должно было замести следы. Но они не учли одного — следователя с большим опытом, который уже давно научился видеть правду за ложью.
— Значит, — сказал Брайант прокурору Андерсону, когда передавал дело в суд, — мы имеем дело не просто с несчастным случаем при самообороне, а с непреднамеренным убийством, совершённым в процессе незаконной деятельности, и последующей попыткой скрыть преступление.
Прокурор молчаливо кивнул, изучая материалы дела.
— Думаю, у нас достаточно оснований требовать самого сурового наказания. Эти люди превратили человеческую боль в бизнес, это жутко, бесчеловечно и аморально.
Брайант смотрел в окно на тихую улицу и думал о Дэнни Кларке — молодом человеке, который хотел лишь обеспечить будущее для себя и своей любимой. Его единственной виной было отчаяние, а расплатой стала смерть в подвале дома, где двое людей превратились в машину для уничтожения чужих надежд.
Колесо правосудия начало своё движение, но Брайант знал, что никакой приговор не вернёт Дэнни к жизни и не исцелит детские шрамы в душах его убийц.
Цена детских кошмаров
Суд над Майклом и Сарой Коллинз стал одним из самых громких процессов в истории штата Теннесси. Зал заседаний каждый день был переполнен журналистами, родственниками жертв, просто любопытными. Но самое тяжёлое впечатление производили присяжные — двенадцать обычных людей, которым предстояло вынести приговор создателям дома страха.
Прокурор Андерсон представил суду неопровержимые доказательства: видеозаписи пыток, медицинские заключения, показания "участников" квеста, кто выжил. Каждая улика была как удар молота по наковальне правосудия.
— Подсудимые превратили человеческие страдания в развлечение для богачей, — говорил Андерсон, обращаясь к присяжным. — Они создали машину для причинения боли и назвали это квестом. Дэнни Кларк пришёл к ним в поисках надежды, а нашёл смерть.
Защита пыталась играть на сочувствии, рассказывая о детстве подсудимых, об их собственных травмах. Адвокат Сары, пожилой мужчина с седыми волосами, почти плакал, описывая издевательства, которые переносила его подзащитная в детстве.
— Моя клиентка сама была жертвой! — восклицал он. — Эти люди не родились монстрами — их создали!
Но суд оставался непреклонным. Слишком много боли причинили подсудимые, слишком многие жизни искалечили. Детские травмы могли объяснить их поступки, но не могли их оправдать.
Переломным моментом стало признание самих супругов. Под давлением улик и в надежде на смягчение приговора, они решили рассказать всю правду.
Майкл говорил первым, его голос дрожал от подавляемых эмоций:
— Мы встретились в приюте, когда мне было шестнадцать, а Саре — четырнадцать. Оба... оба сломанные. Я не мог спать по ночам без кошмаров, а она резала себе руки, чтобы почувствовать что-то, кроме пустоты внутри.
Сара продолжила его рассказ, её слова падали в тишину зала как капли кислоты.
— Мы поклялись друг другу, что никогда больше не будем жертвами. Что мы возьмём контроль в свои руки. Проходили терапию, казалось, что исцелились... Но боль никуда не делась. Она просто... трансформировалась.
Брайант, сидевший в зале суда, понимал каждое их слово. Профайлерский опыт научил его видеть истоки зла, и в случае Коллинзов всё было слишком очевидно. Жертвы стали мучителями не из садизма, а из отчаянной попытки почувствовать власть над собственной болью.
— Сначала это была просто идея заработать, — признался Майкл. — Богатые люди готовы платить за острые ощущения, а бедные — за деньги готовы на многое. Мы думали, что контролируем процесс, что знаем границы...
— Но потом что-то внутри нас требовало большего, — прошептала Сара. — Каждый раз, когда мы видели страх в глазах участников, что-то внутри нас... исцелялось. Мы чувствовали себя сильными впервые в жизни.
Эмоциональное насилие, перенесённое в детстве, породило потребность причинять это насилие другим. Круг замкнулся самым страшным образом.
— Мы не хотели убивать Дэнни, — сказал Майкл в заключение. — Когда его сердце остановилось, мы поняли, что зашли слишком далеко. Инсценировка ограбления казалась нам единственным выходом.
Физическое насилие, пережитое ими в детстве, научило их видеть в людях не личности, а объекты для манипуляций. Родительская жестокость передалась им как наследственная болезнь.
Присяжные удалились на совещание, а через четыре часа вернусь и огласили свое решение.
— По обвинению в убийстве второй степени — виновны. По обвинению в организации преступного сообщества — виновны. По обвинению в причинении тяжких телесных повреждений — виновны.
Судья, седой мужчина с усталыми глазами, выносил приговор медленно, взвешивая каждое слово:
— Суд признаёт тот факт, что подсудимые сами были жертвами и подвергались насилию в детском возрасте. Но, все их действия сейчас совершались во вменяемом и осознанном состоянии, о чем свидетельствуют экспертизы привлеченных к делу психологов. Соответственно, эти факты не могут служить оправданием пыток, которые подсудимые совершали в отношении других людей. Преднамеренное издевательство, замаскированное под развлечение, не может быть прощено. Приговариваю Майкла и Сару Коллинз к пожизненному заключению, но с правом досрочного освобождения.
После оглашения приговора Брайант долго сидел в своём кабинете, рассматривая фотографии из дела. На одних снимках — Майкл и Сара в детстве, испуганные, с синяками на лицах, с глазами, полными боли. На других — те же люди двадцать лет спустя, но уже с холодными, расчётливыми взглядами убийц.
Между этими фотографиями — целая жизнь упущенных возможностей исцеления, проигнорированных криков о помощи, незалеченных ран детской души.
Брайант открыл ящик стола и достал письмо, которое получил накануне. Почерк неровный, детский:
"Дядя полицейский, мама говорит, что вы ловите плохих людей. А можете ли вы поймать моего папу? Он делает мне больно каждую ночь..."
Следователь аккуратно сложил письмо и убрал в папку "Активные дела". Где-то в городе ещё один ребёнок кричал о помощи. И от того, услышат ли этот крик, зависело — станет ли он через двадцать лет спасителем чьей-то жизни или создателем нового дома страха.
Монстрами не рождаются. Их создают равнодушие, жестокость и нежелание видеть боль ребёнка. Каждый взрослый, который является причиной детских слёз, возможно уже соучастник будущих преступлений.
Любите своих детей! А по возможности и чужих...
Автор: Аркадий Тивин
В основу рассказа легла реальная история о существании в американсом штате Теннесси жестокого, садистский квеста на выносливость под названием «Дом с привидениями». Это 10-часовое испытание, но, в отличие от обычных квестов, в нем придется испытать настоящие мучения. Его вообще называют «самым страшным квестом в мире».
Попасть в игру непросто. Нужно собрать справки от врачей, подтвердить физическую выносливость и подписать 40-страничный договор с отказом от любых претензий. При этом аттракцион является бесплатным. Чтобы принять участие, нужно принести упаковку собачьего корма. Зато тем, кто пройдет квест полностью, обещают приз в 20 тысяч долларов.
Несмотря на то что участники идут на испытания добровольно и подписывают отказ от претензий, жестокий аттракцион уже требуют запретить. Накануне Хеллоуина появилась онлайн-петиция за закрытие «Дома с привидениями», и ее уже подписали больше 70 тысяч человек. Автор петиции называет квест «замаскированной камерой пыток».
П.С. Друзья, если Вам понравился рассказ, подпишитесь на канал. Так вы не пропустите новые публикации.
©Тивин А.В. 2025
Все текстовые материалы канала "Без обложки" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.