ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН:
юбилей уходящего дня
4 июня 1925 года родился Ион Деген, великий воин, который убежал после девятого класса на войну и закончил ее в Кенигсберге. На своем уже четвертом танке:
«Первый, правда, лишь вывели из строя. Снаряд угодил в передок, снес ленивец, повредил броню и каток, осколками убило лобового стрелка... На ремонт времени не оставалось, я залез в другую машину из нашего взвода и продолжил атаку. Во втором моем танке погибло двое, в третьем - трое, в четвертом - четверо. Такая вот арифметика. Я в батальоне считался счастливчиком...»
Но в Историю танкист, увешанный орденами, вошел восемью великими строчками о друге:
Мой товарищ, в смертельной агонии
не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам ещё наступать предстоит.
Мне посчастливилось увидеть его на премьере фильма «Деген» в Москве, крепкого невысокого старичка. Через несколько лет его не стало. Остались невероятные подвиги, стихи, написанные кровью, и последнее исповедальное интервью:
- Штурм Кенигсберга начался 4 апреля, а я побывал на окраине города еще 20 января, совершив 60-километровый марш-бросок. Наш танк вырвался на автобан и летел по центру дороги, давя и спихивая на обочину все подряд - легковушки, телеги, грузовики... Несколько раз я приказывал механику-водителю: «Борька, прими вправо!». Но Макаров упорно пер напролом, приговаривая: «Командир, вспомни гетто Каунаса и гору детских ботиночек в 9-м форте, над которой ты стоял и плакал. Пусть эти твари нам за все ответят!» И давил на газ, давил, давил... Наверное, это было справедливое возмездие за преступления фашистов, но я так и не простил себе тот поступок, совесть до сих пор болит...
А на следующий день, 21 января, был последний бой, в нем наш Т-34 подбили. Погиб Борька Макаров, из экипажа в живых остался лишь я...
Всю оставшуюся долгую жизнь он лечил людей.
