Хочу поделиться с вами своим последним культурологическим открытием, а также опытом и некоторыми мыслями на эту тему.
В паломнической поездке я познакомилась с интересной женщиной, которая в течение нескольких лет регулярно ездила в Каир к дочери, которая вышла замуж за мусульманина.
Будучи глубоко верующей православной христианской, находясь в Каире, она познакомилась там с коптами.
Коптская православная церковь возникла в ранние века христианства - задолго до крещения Руси, до появления ислама, разделения церквей.
На протяжении столетий копты жили под гнетом мусульман. Но примерно сто пятьдесят лет назад мусульмане оставили их в покое.
Почему?
В середине девятнадцатого века Каир, как и другие столицы Земного Шара вследствие научно-технического прогресса начал превращаться в мегаполис. Это сопровождалось огромным количеством отходов.
Копты-христиане взяли на себя труды собирать, перерабатывать и утилизировать отходы со всего Каира. Так возник «город мусорщиков», который существует по сей день и насчитывает около 30000 жителей, составляющих христианскую общину, живущую мирно бок о бок с мусульманами. Живут они в жутких условиях. Мужчины с сыновьями с 4 до 10 утра собирают мусор со всего Каира и на пикапах свозят к себе во дворы, где этот мусор с 10 утра до вечера разгребают женщины с дочерьми. Горы мусора, издающие страшное зловоние, соседствуют с крестами, православными иконами и великолепными барельефами, изображающими сцены из Евангелия.
Самое поразительное, что жителей города мусорщиков (особенно это касается старшего поколения, которое еще помнит мусульманский гнет) их положение полностью устраивает. У них прекрасные православные храмы, где они регулярно участвуют в Литургии и причащаются. Это самое главное. А все тяготы жизни переносят с героическим смирением.
Не правда ли в современных политических условиях нам - русским христианам - стоит взять опыт коптов в Каире на вооружение?
Да в каком-то смысле мы это уже сделали.
Ведь настоящее христианство, каким я его знаю и люблю, в наши дни гораздо сильнее напоминает именно эту общину коптов, нежели помпезную, лицемерную, позолоченную структуру, какой была Русская Православная Церковь до Революции.
Приход Владыки Пантелеимона, к которому я себя отношу, возник в 90-е годы, когда Владыка (в то время еще Аркадий Шатов) стал настоятелем Храма Царевича Димитрия при Первой Градской Больнице. Это было время бандитизма, нищеты, слома мировоззрения.
Отец Аркадий настраивал своих прихожан так, что церковная жизнь обязательно должна давать плоды в виде реальной помощи людям. Он смог договориться с администрацией больницы, и из числа прихожан появились первые добровольцы. Подобно коптам, они делали самую низкую и грязную работу, на которую вечно не хватает персонала - мыли полы от мочи, выгребали вонючий мусор, подмывали лежачих после инсульта в отделении неврологии.
Как же их, уже подчас немолодых, хватало на это? Ведь у них были помимо всего прочего были и семьи, и основная работа?
Они черпали силы в вере во Христа - в церковной службе, в совместной молитве и участии в таинствах, во взаимой любви друг ко другу.
Перенесемся в 2010 год. Мне 21 год. Я окончила Международную гимназию, блестяще говорю по-английски, учусь на факультете «Дизайн» крутого московского вуза, обладаю модельной внешностью. Все пути открыты. Но ни один из них меня не привлекает. Я хочу быть христианкой.
Езжу в метро с толстенным синим томом Иоанна Златоуста. Одно из его увещеваний александрийцам берет меня за душу.
В итоге я прихожу в Склиф и прошу знакомую сестру милосердия дать мне какую-нибудь работу в Храме. Она дает мне ведро и швабру и говорит идти мыть солею - возвышение перед алтарем.
Помню, как корчилась внутри меня гордыня, когда я, такая красивая и образованная, подметала и мыла, отскребала воск в Храме. Потом я вступила в добровольцы и появились инвалиды, а потом Свято-Спиридоньевская богадельня, ночные смены. Шесть лет каторжных трудов на ставку.
Вот это поистине был Каир. Бабушек бывало несло по несколько раз в день. Вонь было порой такая, что меня скручивало в бараний рог и чуть не выворачивало наизнанку.
И все же это было необходимо. Потому что давало плоды. Потому что внутреннее зрение становилось все более и более острым. Потому что благодать Божья может подействовать только на такую душу, в которой попрана гордыня. Потому, что красота человеческих чувств, возникающая между членами христианской общины, не может сравниться ни с какими произведениями искусства, ни с какими сокровищами мира.
Сейчас в Бакулевском я также скребу и подметаю, мою и чищу. Я делаю это с радостью, мою гордыню уже не крючит. Здесь надо мной нет начальников, и я могу дозировать нагрузку, сочетая труды с молитвами, а также написанием статей и рисованием на планшете. Ну и конечно это пронизано общением с людьми, к каждому из которых я стараюсь найти индивидуальный подход, убеждаясь снова и снова, что душа - это целый мир.
В общем, я понимаю христиан-коптов в Каире. Я понимаю, какими ценностями они живут. Уверена, что они наследуют Царствие Божье, еще здесь, на земле приобщаясь вечному блаженству. Этого блаженства не знает шумный, слепотствующий мир в своей бесконечной гонке за материальными благами, а в итоге как в сказке о рыбаке и рыбке оказывающийся у разбитого корыта.
А мы, христиане, по слову пророка Давида, считаем так:
Яко лучше день един во дворех твоих паче тысящ: изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих (Псалтирь 83:11)