– Никогда тебе этого не прощу, Борис! Пустую ты нам девку подсунул, порченый товар!
Демьян Степанович ударил кулаком по столу, да с такой силой, что расплескалась из кружек заботливо принесенная сватьей ради дорогого гостя медо вуха.
– Да что ты такое говоришь-то, сват? - Борис Иванович нахмурил кустистые брови, - Аленка моя - порченая? Да девка из дому одна носу не казала, всегда то с матерью, то с братом или сестрой, на людях глаз не поднимала, слово вымолвить боялась - такая скромница! Ты мне тут брось, дочку мою позорить!
– Да не о том я, Борис, не в том дело, - Демьян Степанович примирительно махнул рукой, - О том, как твоя Алена скромна и послушна, всем известно. О другом толкую: два года живут они с Василием моим, а деток все нет, Борис. Пустоцветом оказалась твоя дочь, не дождаться, видать, нам с Авдотьей внучат. А как же нам быть, ну вот посуди сам? Васька-то у нас из пятерых деток один уцелел, неужто из-за девки твоей род наш теперь прервется? Нет Борис, не дело это! Я вот что сказать пришел: ты, сват, не серчай, на нас обиду не держи. Мы с Авдотьей Алёнушку, словно дочку родную, полюбили, в семью приняли, но только... Коли ещё через год не понесет она, тогда уж больше ждать мы не станем - пусть разводятся, не дело это!
– Да ты что? Как это? Да где видано, чтоб ... Отродясь такого позора не было в нашей семье, и родители мои всю жизнь бок о бок прожили, и мы с Марьей, уж столько лет, да и вы...
– Знаю, знаю, нехорошо, да что поделаешь? Сейчас власть другая, Борис, сейчас это быстро решается. Ты не обессудь, сват, но тут причина весомая, не блажь. Не может девка родить - да кому такая нужна? Нет уж, ежели через год так все и останется, так знай: пойду к председателю, а если и тот откажет, пущай Васька пишет выше, он грамотный, не нам с тобой чета! Пущай решают вопрос, девок много незамужних, чего парню жизнь свою губить?
– А ты его спросил, Василия-то? Он сам что говорит? Тоже на развод согласный? Он же ведь, сам помнишь, в ногах у тебя валялся, чтоб ты разрешил ему Аленку замуж взять. Любовь у них, Демьян, неужто поперек влезешь? Счастье их разрушишь?
– И влезу! - взревел Демьян Степанович, поднимаясь из-за стола, - Влезу! Я позволил девку вашу, голь перекатную, замуж взять, я и разведу! Васька против отца не пойдет, как миленький, послушается, вот так и знай!
– Ах, голь перекатную? Вот, ты как запел, Демьян Степаныч! - Борис Иванович тоже вскочил, сжал кулаки, - А не ты ли рассудил тогда, что ежели ты, зажиточный, в семью девчонку из бедняцкой семьи приветишь, то тебе новая власть зачтет, а? И зачли, сват! А теперь что? Позорить ее на всю округу? Не позволю! Писать ты собрался? А мы тоже не лыком щиты, и мы напишем, куда следует!
– Я все сказал! - Демьян Степанович залпом осушил свою кружку и, резко развернувшись, вышел из избы.
– Ой, что будет-то теперь, Борюшка?! - со слезами на глазах воскликнула жена Бориса Ивановича, Марья, - Да как же это? Ой, что делается!
– Не голоси! - мужчина устало опустился обратно на лавку, - Ещё не ясно ничего, не решено. А ежели и так, то ещё поборемся, Маша. Не дам Аленку позорить, дочку мою обижать! Не позволю!
– А ежели и правда, пустая наша Алёнушка? А, Борь? - испуганно зашептала Марья Демидовна, - Тогда как?
– Да с чего бы? У нас в роду испокон веку у всех детишки были. Не мели языком, может, и не в нашей девке дело!
– А в ком?
– В ком! - передразнил ее супруг, - В Ваське, может? А что?
– Да как же, Боря, он ить, па с куд ник, до свадьбы-то ещё, по молодости, сколько девок попортил! У него, говорят люди, и в Прохоровке мальчонка, и у Лаптевых, у Ирины, девчонка подрастает, ну у той, которая в девках родила...
– А ты собирай по селу сплетни-то, собирай! - прикрикнул на нее Борис Иванович, - Мало учил тебя по молодости?
– Так ить, похожа девчонка-то, Борь!
– И чего? У ней на лбу не написано, от кого ее мать нагуляла! Все, хватит! Давай спать ложиться, утро вечера мудренее. А завтра сам к дочке схожу, потолкую, да и с зятьком разлюбезным тоже.
Наутро, как и собирался, отправился Борис Иванович к дочери своей. Идти недалеко было, жили молодые на соседней улице, в своем доме. Сват расстарался, поставил дом этот ещё когда Васька подрастал, чтобы было, куда жену привести. Хороший дом, большой, светлый, и двор, и баня - все, как полагается.
– Ну, Алёнушка, принимай гостей! - с порога забасил мужчина, - А Василий где?
– Так в поле, где ж быть-то ему? А ты чего, бать? С утра пораньше? Случилось что?
– Случилось, дочка. Приходил вчера к нам с матерью свекр твой, ругался, что мол, пустая ты, что детишек все не можешь родить, грозился разводом...
Аленка не дослушала, уронила голову на руки, зарыдала, да так горько, что защемило сердце у отца от жалости.
– Да разве ж я виновата? - плакала она, - Разве ж я не хочу ребятишек своих на руках подержать? Ну не даёт Господь нам, что ж делать?
– Цыц, ду ра! - шикнул на нее отец, по привычке бросив взгляд в красный угол, где теперь не было ни одной иконы, - Думай, что говоришь! А ежели услышит кто?
– Да и пускай слышат! Мочи нет моей больше! Родители Васины на меня волком смотрят, его против меня науськивают, как ни придет от них - чернее тучи ходит. А разве ж моя вина есть в том, что понести не могу? И в город уже ездили, в больницу какую-то, так сказали, что все со мной нормально. И по бабкам меня Демьян Степаныч сколько возил, и воду заговоренную пила, и травки, и примочки... Без толку все! Видать, и правда, не судьба мне!
– Да вы ж токмо два года прожили, доча, - успокаивающе произнес Борис Иванович, - Это разве же срок? Погоди маленько, все будет...
– Да не будет, не будет! - ещё пуще зарыдала Алена, - Василий в последнее время ко мне и пальцем не прикасается, откуда ж детям-то взяться? Разлюбил он меня, батя, не нужна я ему такая! Говорит, больная я, никудышная! Тоже намедни грозился, что разведется, вон выставит. А куда я? Кому потом такая буду нужна? Нет, лучше в петлю, чем такая жизнь!
Сверкнул глазами Борис Иванович, сжал кулаки:
– Ты мне это брось - в петлю! Ну, Василий, до чего жену довел! Ну ужо я ему!
– Не надо, тятя, не надо, сами мы...
– Ага, вот гляжу уже, как вы сами! Не плачь, дочка, время ещё есть у нас, за год многое измениться может. Авось, и понесешь, и появится у вас с Василием ребёночек! А о разводе не думай даже, не бойся, я не позволю тебя срамить, пусть только попробуют.
Год пролетел быстро, не успел Борис Иванович оглянуться, как уже снова наступило лето.
В семье дочери все было по-прежнему, деток так и не появилось, а отношения между супругами ещё больше испортились.
Демьян Степанович слово свое сдержал - только минуло двенадцать месяцев с того памятного их разговора, так и начал требовать, чтобы развели сына его единственного с Алёной по причине ее бесплодия.
Борис Иванович за дочку свою сражался, как мог. И справку, что ей тогда выдали в городе, показывал, мол, здорова Алена, все у ней в порядке, это в Ваське дело, это он наследников не в состоянии иметь. Однако его и слушать никто не стал - не прошло и двух месяцев, как развелся Василий с женой.
В одном был прав Демьян Степанович - время нынче другое, теперь такие вопросы быстро решались.
Заплаканную Алёну привез Борис Иванович в родной дом. Дочь его была сама на себя не похожа, жила затворницей, все время молчала, ходила, словно тень. Боялись они, только бы не сотворила с собой чего, только бы руки на себя не наложила. Глаз с нее не спускали, а все равно недоглядели.
Через полгода, в зиму уже, собрался Василий вновь жениться, на их местной девушке, Валентине Смирновой.
Алена, как про свадьбу эту узнала, сама не своя сделалась. Ходила, как чумная, глаза блестят, на щеках румянец, то плакала, то смеялась... Еле угомонили, отпоили правками, спать уложили.
А ночью, уже за полночь, будто в бок кто толкнул Марью Демидовну. Вскочила, а ноги сами на двор понесли. Глядит, будто в бане дверь приоткрыта. Сунулась -а Алёнушка ее стоит посреди, голову повесила, словно кукла. Опустила глаза вниз да и заголосила - не стояла Аленка, висела, ноги-то до пола с полвершка не доставали...
На крик прибежали отец с братом, стали снимать, да поздно. Не успели, не уберегли.
Так и сх оро ни ли Аленку, за оградой положено, люди говорили, да Борис Иванович не разрешил: сгубили девчонку, не виновата она ни в чем, и пусть на кладбище лежит, как полагается. Председатель тоже поддержал: это что, мол, еще за предрассудки?
Там, на кладбище, рядом с могилкой ее, Марья Демидовна, поседевшая за пару дней от горя, прокляла при всех Василия, так и сказала, что, мол, сгубил девку, за то век будет маяться, пока сам на себя руки не наложит.
А Василий с молодой женой только три года прожил. Детей у них, как и с Алёной, так и не появилось, тут уж прикусили языки Демьян Степанович с женой, поняли, что ни в чем не было вины Аленкиной, что, видно, и впрямь, в Василии их дело.
Жену свою, Валентину, Василий не любил, обижал, даже, бывало, и поколачивал. Как Алёну схо ро нили, пить он начал, да с каждым годом все больше и больше...
Нашли его на кладбище, возле мо гил ки первой супруги. По ве сил ся он на большой раскидистой берёзе, под которой Алёну схо ро нили.
Вот так сам себя наказал, а может сработало проклятье материнское, местные всякое говорят.
Много лет прошло с тех пор, не найти уже тех мо ги лок. А вот село живо ещё, и кладбище старое на месте, и берёза та, на которой, говорят, закончил свою жизнь Василий, тоже ещё растет там...
А легенду эту до сих пор старожилы рассказывают, когда имена меняют, когда даты, но всегда об одном: как сгубил молодую невинную душу парень да и сам жизнью своей за то поплатился.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом