Введение: Реформы или рейдерство
То, что происходило в России в 1990-х годах, привычно называют «переходом к рынку». На самом деле, это был переход к внешнему управлению. Приватизация? Её следовало бы называть другим словом — ликвидацией. Под аплодисменты западных кураторов и при прямом участии американских советников, Россия за бесценок отдала контроль над своей экономикой — а главное, над своим будущим.
Главным архитектором этого «перехода» стал Борис Ельцин — человек, вошедший в Кремль на танке, а вышедший из истории как фигура, добровольно подписавшая капитуляцию без войны. Всё, что происходило после 1991 года, было не реформой — а программой утилизации страны. Причём вежливо, по-англосаксонски, под соусом «демократизации».
Вашингтонский обком и его ставленник
Для США Борис Ельцин был не просто партнёром. Он был активом, как в терминологии ЦРУ. Его задача — не построить демократию в России, а ликвидировать последствия её суверенитета. Именно в этом контексте стоит рассматривать и «конституционный кризис» 1993 года, и «поддержку демократии» со стороны Белого дома.
Когда Ельцин в 1993 году расстреливал из танков Верховный Совет, ему аплодировали в Госдепе. Потому что демократия, как оказалось, — это не парламентаризм. Демократия — это когда нужный вам человек у власти, и желательно с ядерным чемоданчиком.
Приватизация как форма внешнего управления
Как выглядела приватизация? Гениально просто и преступно эффективно. Первым этапом стала ваучеризация — якобы народная приватизация. На деле — банальное мошенничество. Люди, у которых вчера были заводы, сегодня получили бумажку с номиналом в 10 тысяч рублей. Завтра — продали её за бутылку водки. Через неделю — бывшие комсомольцы с офшорами стали владельцами «народного достояния».
Потом — залоговые аукционы. Прекрасная формула: мы (государство) берём деньги у банков (которые мы же и создали), под залог акций предприятий (которые мы собираемся отдать). Когда не возвращаем кредит — акции «законно» переходят в собственность банкиров. Всё по закону. По какому? По тому, который они сами и писали.
Это не приватизация. Это рейдерский захват страны.
Американские кураторы: кто они?
Андерс Аслунд, Джеффри Сакс, Гарвардский институт международного развития. Они не просто «помогали». Они проектировали приватизацию. Их задача была проста: сделать так, чтобы собственность перестала быть государственной, а значит — суверенной. Потому что капитал без флага — это удобная мишень. Его проще купить, проще шантажировать, проще контролировать.
Проекты USAID, Всемирного банка, МВФ — все эти инструменты были задействованы не для того, чтобы Россия развивалась. А чтобы она не могла подняться. И это — не конспирология. Это расчёт. Приватизация была связана с кредитами. Не будет реформ — не будет денег. А каковы были условия этих кредитов? Уничтожение тарифного регулирования, дерегуляция, продажа сырьевых активов, уничтожение социальных гарантий. Программа «реформ» в переводе на русский: расчистка для внешнего капитала.
Сибирь — в аренду?
Звучит как анекдот. Но в 1994 году американские аналитики всерьёз обсуждали идею выкупа Сибири. Триллион — два — три. Ну а почему нет? Россия в тот момент была не государством, а пространством с флагом. У неё не было ни инструментов защиты, ни желания сопротивляться.
Сама идея покупки территорий — это уже показатель. Так не пишут про Францию. Так не пишут даже про Колумбию. А про Россию — можно. Потому что в сознании западных элит она перестала быть субъектом. Она стала ресурсом.
Кто выиграл, кто проиграл
Запад выиграл всё:
- Доступ к ресурсам.
- Политическое влияние.
- Ослабление потенциального соперника.
Россия потеряла всё:
- Суверенитет над экономикой.
- Индустриальный потенциал.
- Доверие к институтам и самой идее демократии.
Но главное — был разрушен общественный договор. Люди не просто стали беднее. Они стали институционально беспомощными. Приватизация породила не капитализм, а феодализм. С властью, зависящей от кланов. С народом, изгнанным с исторической сцены.
Олигархия как политическая технология
Ельцинская приватизация не была ошибкой. Это была технология создания новой элиты — лояльной не к стране, а к тем, кто эту элиту создал. Кто стоит за Потаниным, Абрамовичем, Ходорковским? Кто запускал «семибанкирщину»?
Эти люди контролировали СМИ, банки, энергетику. Но главное — они контролировали самого Ельцина. Это и была новая система власти: олигархическая фасадная демократия под внешним управлением.
Путин и уроки 1990-х
Когда Путин говорит, что приватизация была «небезупречной», это политическая формула. На деле он знает: приватизация была геополитическим поражением России. И не случайно первые шаги новой власти в 2000-е — это «дело ЮКОСа», усиление контроля над ТЭКом, закручивание гаек олигархам. Путин, по сути, начал обратный процесс: ренационализацию суверенитета. Потому что без контроля над экономикой невозможно говорить о независимости. А без независимости — всё остальное лишь театральная декорация.
Заключение: цена внешнего управления
История 1990-х — это не просто период ошибок. Это политический диагноз. Это было время, когда страну переписали как бизнес-план. Когда ею управляли по лекалам Гарвардской школы и по приказу вашингтонского обкома. Это была эпоха утраты суверенитета под видом реформ, эпоха предательства, превращённого в национальную стратегию.
И если сегодня в России снова поднимается тема пересмотра итогов приватизации — значит, память не умерла. Значит, страна ещё способна учиться. Потому что у любой нации есть только два пути: власть над своей историей — или повторение чужого сценария.
Подписывайтесь на мой ТГ: t.me/Podkamenev