Как жили золотоискатели на Клондайке, как разжечь костер, как починить стиральную машинку, какие грибы и ягоды можно собирать в лесу, как запомнить таблицу Менделеева, почему нельзя давать в обиду младшего брата и как защититься от агрессоров самой? Наверное, на большинство этих детских вопросов моя мама смогла бы мне ответить (кроме химии), но ей не приходилось этого делать: для ответов на все «почему», для игр и походов, для поисков сокровищ в старом гараже у меня и брата есть папа. Лучшая компания для игр в детстве, самые надежные руки, самые сильные плечи, сидя на которых я видела весь мир с высоты, лучший рассказчик сказок и историй; образец рыцарского отношения к женщине и терпеливого мужа и друга — я могу долго говорить о счастье быть дочерью своего отца и гордиться тем, что похожа на него. Но читая книги и слушая семейные истории друзей, глядя на соседских детей, у которых отцы пили, тиранили домочадцев, бросали свои семьи и уходили в закат, я с детства понимала, что с папами повезло не всем.
Повзрослев, я вижу в собственном окружении последствия такого «невезения»: люди с синдромом спасателя, находящиеся в созависимых отношениях, не верящие в себя и жаждущие одобрения от окружающих для подтверждения своей значимости и ценности, разорванные семейные связи из-за авторитарных отцов, побеги в другой город от тирании родителя. Сложные отношения отцов и детей всегда были острой темой, и в мировой литературе немало примеров, начиная с античной Греции и классики, послужившими щедрым источником названий комплексов и синдромов в психологии: Эдипов комплекс, комплекс Электры, синдром Офелии, комплекс Медеи и прочие.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» — эта фраза Толстого в какой-то мере объясняет, почему в литературе не так много запоминающихся примеров хороших отцов и крепких семейных отношений без созависимости, нездоровой привязанности, драм и трагедий, ведь читать о счастливых семьях довольно скучно, и в этой подборке, посвященной Дню отца, вы найдете больше книг о сложных отношениях, чем примеров для подражания. Я намеренно не включила сюда детские книги, в которых куда чаще можно встретить любящих, заботливых, мудрых и сильных отцов и их счастливых детей — это тема для отдельной статьи.
Хороший пример отношений отца и дочери, которая рано повзрослела и взяла на себя роль хозяйки дома, нам описала Джейн Остин в романе «Эмма» . С доброй иронией автор нарисовала образ отца-ипохондрика, о котором печется взрослая дочь. Эмма вообще любит позаботиться о счастье и благополучии окружающих, и это ее стремление становится одной из центральных сюжетных линий, когда героиня пытается устроить личное счастье своей подопечной. Эмма богата, независима и умна, очень рассудительна и может позволить себе не стремиться к собственному замужеству, ведь ей нужно заботиться об отце, а состояние и социальный статус позволяют ей избежать брака из соображений финансовой выгоды.
В финале (обязательно благополучном и счастливом, как во всех произведениях Остин) Эмма находит личное счастье, и оно не было бы безоблачным, если бы не ближайшее соседство с отцом, возможность продолжать опекать его и поддерживать тесное общение. Какой могла бы стать героиня в реальной жизни благодаря тому, что отец требовал ее неусыпной заботы и внимания? Скорее всего, она копила бы раздражение на мнимые болезни родителя, а после смерти отца или превратилась в обеспеченную старую деву, или вышла замуж за охотника за приданым, с которым вряд ли бы обрела гармонию и счастье в семейной жизни. Но Джейн Остин тем и хороша, что ее романы не только ироничны и остроумны, но и всегда заканчиваются счастливо для героев.
Куда более реалистична с точки зрения судьбы персонажа история Тео Деккера — главного героя романа Донны Тартт «Щегол» . Юный Тео живет с обожаемой мамой, ведь папа их бросил. Но из-за взрыва в музее мальчик оказывается сначала на попечении семьи Барбуров (родители школьного друга), а затем в жизни Тео вновь возникает отец, единственный оставшийся в живых член семьи. Ларри Деккер — неудавшийся актер, алкоголик и азартный игрок, не обращающий внимания на сына, который катается в пустом доме, как горошина в стручке, никому не нужный и не интересный. Мальчик заполняет пустоту, появившуюся после смерти матери, общением с новым другом Борисом, пристрастием к наркотикам и алкоголю и психологической зависимостью от картины, случайно попавшей к нему в разрушенном музее, и ставшей и радостью Тео, и его проклятием. Но сын всё-таки заинтересовал отца однажды, когда Ларри понял, что может решить свои финансовые проблемы и рассчитаться с долгами. Сцена, где отец заставляет Тео позвонить адвокату в Нью-Йорк, чтобы получить доступ к счету, оформленному матерью ребенка, убедила меня, что смерть может быть и во благо, по крайней мере, смерть такого родителя. Главы романа, в которых описывается жизнь Тео с отцом в Вегасе, для меня одни из самых триггерных.
Отцы, разрушающие своим семьи из-за пристрастия к алкоголю, азартным играм или наркотикам, подобны эмоциональной черной дыре, в которой исчезает счастливое детство, а у детей возникает ощущение эмоционального сиротства или синдром спасателя, если ребенок вынужден защищать свою мать от нападок отца или брать на себя роль взрослого, который заботится об опустившемся родителе, о младших братьях и сестрах, или спасаться от слетевшего с катушек отца, как Беверли Марш в романе Стивена Кинга «Оно» , которую страх перед отцом заставляет искать убежища в компании отверженных школьников, сталкивающихся с древним злом, обитающим в Дерри. Но как часто у Кинга, наибольший ужас вызывает не мистическое выдуманное злое чудовище, а люди, поддавшиеся ему и ставшие орудиями темных сил, дремлющих в них самих. Такие, как Джек Торранс из «Сияния», который и до поездки в отель с призраками, был алкоголиком, склонным к насилию над женой и ребенком, а уж в компании призраков отеля отдался внутреннему злу и устроил охоту на свою семью.
Фёдор Достоевский «Преступление и наказание»
В «Преступлении и наказании» Достоевский без всякой мистики красочно описывает нам анти-пример отцовства — спившийся неудачник Семен Мармеладов, пьяно плачущий и рассказывающий историю своей жизни Раскольникову, не вызывает у меня жалости. Доведший до нищеты свою семью, Мармеладов рыдает по старшей дочери Соне, вынужденной стать проституткой, но и у нее он забирает последние гроши и несет их в кабак. Сцены, где описывается жилище Мармеладовых, дети и больная жена, вынужденная стирать белье по ночам, чтобы оно высохло к утру и можно было снова его надеть; Соня, стесняющаяся своего статуса падшей женщины и робеющая войти в комнату к умирающему отцу при соседях; истеричное представление овдовевшей и обезумевшей от отчаяния Катерины Ивановны, устроенное ею на улице, где она заставляет младших детей танцевать и петь за подаяние — всё это дело рук отца, не сумевшего побороть страшную зависимость. Хэппи-энда в истории этой семьи не будет, иначе то не был бы Достоевский.
12 книг о трудном детстве, которые помогут понять себя и других
Арчибальд Кронин «Замок Броуди»
Источником всевозможных проблем с психикой, невозможностью жить в гармонии с самим собой и окружающими становятся деспотичные отцы. Список книжных отцов-тиранов открывает деспот из романа «Замок Броуди» Арчибальда Кронина . Джеймс Броуди сделал всё, чтобы разрушить жизнь своей семьи в угоду своим целям и представлениям о жизни. Для него семья — это всего лишь средство для достижения целей, статуса и почета, жена и дети — лишь инструменты для возведения замка, фундаментом которого являются амбиции и планы главы семейства. Несчастные дети Броуди и забитая больная жена Маргарет мучаются от бессилия и невозможности противостоять тирании отца и мужа. Тщеславный и жестокий шляпник из романа Кронина — один из худших отцов в классической литературе.
Фёдор Достоевский «Братья Карамазовы»
Еще один пример анти-отцовства, без которого сложно представить себе образ деспотичного главы семейства, — это герой Достоевского из «Братьев Карамазовых» . Жестокий, развратный сластолюбец Федор Карамазов о своем отцовстве вспоминает редко. Дети воспитаны у родственников, и в начале романа папенька планирует третий брак с красавицей Грушенькой. Выросшие сыновья по разным причинам возвращаются в родной городишко, но отношения с отцом у каждого не складываются, и в этом сложно обвинять братьев. Старший Дмитрий ненавидит отца, претендует на деньги и соперничает с ним в поисках благосклонности Грушеньки. Средний Иван вынужденно живет с отцом, но не любит его и не забывает детства в чужой семье, не хочет милостей от отца. Младший Алеша — единственный из братьев, кто относится к отцу с состраданием и хочет помочь ему избавиться от пороков, которыми Федор Павлович вовсю наслаждается. Стоит ли удивляться, что после убийства отца подозрение падает на одного из сыновей.
Лин Йоварт «Молчаливая слушательница»
Современные авторы тоже часто обращаются к теме отцовской деспотии. Мой личный антирейтинг отцов невозможен без мистера Джорджа Хендерсона, устроившего на отдельно взятой австралийской ферме ад для жены и детей. «Молчаливая слушательница» Лин Йоварт меня в свое время просто оглушила. Физически больно было читать о страданиях жены и детей Хендерсонов, о Правилах, которые устанавливал для своих домашних глава семьи — респектабельный и уважаемый в обществе фермер, превращающийся в своем доме в садиста. Страшный заговор молчания и намеренная слепота соседей по отношению к жертвам домашнего насилия, безнадежная атмосфера дома, в котором правит Отец, и жертва, которая возвращается к одинокому умирающему отцу, чтобы увидеть конец мучителя (простить или отомстить?).
Тара Вестовер «Ученица. Предать, чтобы обрести себя»
Но не только садисты, тираны и деспоты мучают своих детей. Авторитарность не обязательно выражается в физическом насилии, но многолетнее подавление личности ребенка, эмоциональное насилие, стремление всё подстроить под свой шаблон приводят к весьма печальным последствиям для повзрослевших детей, которые не могут решить свои проблемы иначе, как с помощью психотерапии. Как Тара Вестовер, рассказавшая историю своей жизни в автобиографической книге «Ученица. Предать, чтобы обрести себя» , которую я читала с шевелящимися от ужаса волосами. Сама Вестовер говорит о том, что не может полностью доверять своей памяти из-за травматичного опыта. Члены семьи обвиняют ее во лжи, когда комментируют изданную книгу, но даже если самые яркие эпизоды психологических и физических травм, описываемые героиней — вымысел, то общая картина детства, украденного психически нездоровым отцом, одержимым религиозным фанатиком и с попустительства матери, в любом случае ужасна.
Описание быта семьи мормонов, отрицающих образование, медицину и ожидающих конца света, собирая металлолом на свалке, настолько безрадостно и мрачно, что я с пониманием бы отнеслась к изъятию детей у таких родителей. Мрачный сектант Джин Вестовер, приверженный идее радикального учения, считает, что государство и все его институты служат дьяволу, и видит будущее детей только по-своему и никак иначе. Судьба девочки в такой семье особенно кошмарна, и читая о том, как Тара пыталась адаптироваться, будучи студенткой, к совсем иной жизни среди людей, получивших общешкольное образование и выросших в светских семьях, я от всей души сочувствовала ей и радовалась, что ее побег из дома удался.
Кстати, похожие отчуждение и инаковость описывал Нейтан Хилл в своем романе «Велнесс» : главный герой Джек вспоминал первые годы своего обучения и сравнивал себя с другими студентами, выросшими, в отличие от него, не на отдаленной ферме в сельской местности. Герои Хилла — еще один пример двух людей, глубоко травмированных собственными родителями. Ни Элизабет с отцом, ни Джек со своим отцом не находят общего языка и сбегают в Чикаго в одинаковом стремлении — оказаться как можно дальше от родного дома.
Анатолий Иванов «Тени исчезают в полдень»
В романе Анатолия Иванова «Тени исчезают в полдень» один из самых запоминающихся героев — Константин Жуков, после Гражданской войны превратившийся в Устина Морозова, — тоже долгое время умудряется сохранить в глазах жителей Зеленого Дола репутацию домовитого колхозника, радеющего за общее дело, мужа чересчур религиозной жены Пистимеи, отца, которому непросто с «трудным» сыном-неслухом. Но за глухим забором дома Морозовых открывается настоящая картина несчастного детства Федьки Морозова, который растет совсем не таким, каким хочет видеть его отец.
Федька поначалу искренне не понимает, за что злится на него отец, за что наказывает, но уже изо всех своих маленьких силенок сопротивляется Устину, непокорно вскидывая голову и не опуская взгляда под тяжелым взглядом отцовских глаз. Психологически Устин так и не смог сломить волю маленького сына, даже когда зверски избил его. Федька мало того, что сам при малейшей возможности исчезал из дома, вплоть до смертельно опасного побега от разъяренного отца через вскрывшуюся во время ледохода реку, так он еще и младшую сестренку Варьку подначивал не слушаться родителей и избегать молитвенных бдений с матерью. Жизнь сына Устин Морозов оборвал собственными руками. Как Тарас Бульба, убивший сына за предательство, так и Устин не принял выбора сына, его непохожести на себя и того, что Федор оказался сильнее отца. Морозов-Жуков безразлично смотрел на то, как жена буквально сушит дочь Варвару, готовя ее к мучениям за веру, безразлично отнесся к мольбам о помощи дочери, которая в отчаянии кинулась в ноги отцу, прося утихомирить мать.
В другом романе Иванова Анатолий Иванов - Вечный зов «Вечном зове» мы встречаем еще одного отца, недостойного так называться, — купца Кафтанова, который в вечном опьянении кровью, водкой и бабами, в круговерти Гражданской войны, наказывает свою дочь Анну за то, что она партизанит: он насилует ее, взяв в плен после очередной схватки своей банды с отрядом красных. Судьба Анны Кафтановой после зверства, учиненного над ней отцом, безрадостна: после брачной ночи новоиспеченный муж Федор не верит, что она чиста перед ним и не виновата в том, что досталась ему «порченой». Всю жизнь он будет попрекать жену этим, а она таки и не признается в том, что сделал с ней родной отец. Анна будет несчастна в браке, даже родив мужу детей и прожив с ним половину жизни, и в конце прорвется ее сожаление о том, что вышла замуж не за того брата.
Табуированная тема сексуального насилия отцов над дочерьми всплывает и в судьбе героини Михаила Шолохова — Аксиньи из «Тихого Дона» . Красавица Аксинья тоже в шестнадцатилетнем возрасте стала жертвой собственного отца, после чего тот был убит матерью и братом Аксиньи. И тоже муж Аксиньи Степан Астахов так и не поверил жене, что она честна с ним и не по своей воле потеряла невинность до брака, и жестоко избил новобрачную. Жесткость и отчужденность мужа вынудили Аксинью искать любовь и тепло на стороне, так и возник в ее жизни Гришка Мелихов, страсть к которому сгубила в итоге красавицу-казачку.
Авторитаризм родителей может выражаться и в следовании семейным традициям и родовому «наследию» в плане выбора карьеры и жизненного пути для детей. В этом случае на ребенка с ранних лет оказывается эмоциональное давление и игнорируются его склонности и способности, ребенку отказывают в праве выбора своего будущего. Примеров в литературе и в жизни немало, династии врачей, ученых, актерские династии — это далеко не всегда сознательный выбор детей. Зачастую ребенок оказывается в ситуации, когда всё решили за него: прессинг и манипуляции родителей приводят его в ту же сферу деятельности, что и у родителей и дедов.
Джордж Мартин «Игра престолов»
Книжные отцы, у которых есть только один вариант будущего для своих детей, не гнушаются ничем, дабы наставить чадо на пусть истинный и заставить послужить своей цели. Таков, например, Тайвин Ланнистер из цикла Джорджа Мартина «Игра престолов» . В погоне за влиянием и властью, которые укрепят статус рода Ланнистеров и приблизят его к трону, Тайвин игнорирует мечты и чаяния собственных взрослых детей. Холодный, честолюбивый, умный и властный, он использует свое влияние и деньги, манипулирует детьми и пользуется ими как инструментами: Джейме он прочит роль продолжателя рода и наследника фамильного замка, Серсею он ценит только за ее красоту, что в сочетании с родовитостью позволяет выдать дочь за короля Баратеона, заполучив таким образом в качестве внуков наследников престола.
Кровные узы: братья и сестры в мировой литературе
Тайвин в роли отца — это воплощенное честолюбие и беспринципность, он по-настоящему не любит ни одного из своих детей, но если Джейме и Серсея стали частью его планов, то младшего Тириона он ненавидит. Ненавидит за то, что в родах умерла жена, ненавидит за уродство и скандальное поведение, за ум и изворотливость, за то, что само существование подобного сына — это оскорбление рода Ланнистеров. Но ненависть не мешает отцу использовать и этого, неудобного и ненужного ему сына в своих целях. Чего же удивляться, что жизнь Ланнистера-старшего обрывается трагикомично — он погибает от руки сына, сидя в клозете.
Не только жестокость и авторитарность отцов превращают детей во взрослых с психологическими проблемами. Слепая отцовская любовь тоже приводит к сложностям, если это отец-попуститель или отец-нянька. Такой родитель не видит проблем, которые его неконтролируемое и избалованное чадо доставляет окружающим, и склонен обвинять кого угодно, но не своего ребенка в возникающих конфликтах и острых ситуациях. Эмоционально незрелые мужчины, не готовые стать воспитателями своим детям, вместо этого слепо принимают сторону ребенка и не верят в то, что сын или дочь могут совершить неблаговидный или опасный проступок.
Уильям Лэндей «Защищая Джейкоба»
Последствия такой вседозволенности и стремления оградить ребенка от любых подозрений в ошибке или вине выражаются в том, что ребенок во взрослом возрасте или демонстрирует асоциальное поведение, не понимая, почему окружающие его избегают или идут с ним на конфликт, или такой ребенок ищет (и обычно не находит) любовь, столь же всепрощающую и всепоглощающую, какую получал от отца. В детективном триллере Уильяма Лэндей «Защищая Джейкоба» именно пример такого отцовства приводит к трагедии семью Барберов.
Служитель закона и порядка Эндрю Барбер живет с женой и сыном в престижном пригороде. Он счастлив в браке с Лори, трогательно привязан к сыну Джейкобу и делает карьеру, дослужившись до поста заместителя прокурора. Всё идет своим чередом в счастливой жизни семьи Барберов до тех пор, пока в парке рядом со школой не находят убитого подростка, а одна из улик наводит на подозрение, что виновным в преступлении может оказаться сын Эндрю. С этого дня Эндрю Барбер может думать только об одном: как защитить Джейкоба. Барбер-старший готов скрывать улики, интерпретировать факты и искать альтернативную версию произошедшего, лишь бы не оказаться в страшной роли отца осужденного преступника. Когда его отстраняют от расследования по этическим причинам, всё, что остается Эндрю, — самостоятельно пытаться разобраться в произошедшем и не допустить даже тени сомнения в своем сыне.
Мучительно вырасти с ощущением героизма и веры в своего отца, а повзрослев узнать, что ореол героя был сплошным обманом, и вся история жизни отца — огромный клубок запутанной лжи. С таким крушением отцовского образа столкнулся герой романа Соржа Шаландона «Сын негодяя» . Военный журналист получает редакционное задание: осветить суд над нацистским преступником Клаусом Барби. И в процессе работы над этим заданием понимает, что отец лгал ему, рассказывая о своих подвигах во время Второй мировой войны во французском Сопротивлении. Исследуя дело Барби и его преступления против человечества, за что его прозвали «Лионским мясником», герой романа ведет параллельное расследование военной биографии собственного отца, и внезапно к нему приходит горькое понимание, почему дед однажды назвал его «сыном негодяя».
Личная история героя автобиографична: писатель рассказывает о собственном опыте и попытке разобраться спустя долгие годы в семейной истории и в отношениях с отцом, о тяжелом опыте принять позор отца, запятнавшего себя как коллаборационист и пособник нацистского режима.
Отец в стремлении защитить своих детей, вырастить их способными противостоять любым ударам судьбы, тоже может столкнуться с неожиданными последствиями своего воспитания, как это произошло с Адамом Ламбертом — героем романа Джонатана Франзена «Поправки» . Адам всегда был любящим, но суровым и требовательным отцом. А еще он был поглощен своей работой и изобретениями, которыми увлеченно занимался в оборудованном подвале. Образцовая американская семья со Среднего Запада, с традиционными ценностями, без либеральных реверансов и интеллигентских рефлексий в отличие от янки с Восточного побережья. Инид и Адам Ламберты воспитывали троих детей в строгости и любви, давая сыновьям и дочери всё необходимое для их развития, заботясь о детях и подавая им пример.
Но что-то пошло не так, и дети почему-то не оправдали ожиданий своих родителей, стали разочаровывать их своим образом жизни и поступками. Один Гари, старший сын, еще подает надежды на соблюдение семейной традиции: он женился, обзавелся очаровательными детьми и двигается по карьерной лестнице, но вот беда — у старших Ламбертов не сложились отношения с женой сына, и ближайшее семейное Рождество клана Ламбертов под угрозой, а ведь оно может стать последним. Деменция Адама усиливается, и Инид переживает, что жизнь никогда не станет прежней, а она лишится поддержки и мужа, и детей.
Средний сын Чип — великовозрастный бунтарь, бросивший работу в университете и перед Рождеством внезапно оказавшийся в бурлящей после развала СССР Литве, занимается непонятной и подозрительной деятельностью с литовским бизнесменом. Дочь Дениз совсем не оправдала надежды матери и отца на рождение внуков и с головой бросилась в брак с шеф-поваром ресторана, в котором сама работает, а потом скоропостижно развелась и ввязалась в проект нового ресторана. Дениз оказалась в центре самого странного любовного треугольника, который Адам и Инид и вообразить не могли. Да их удар хватит, если они узнают подробности личной жизни любимой дочери! И Дениз пытается склеить осколки своей жизни, попутно изо всех сил решая проблемы родителей и братьев, но в результате всё еще больше запутывается.
Читая главы, где рассказывается о детстве Чипа и о том, какими воспитательными приемами пользовался Адам, я бесконечно жалела одинокого ребенка, мучающегося в одиночестве в темной столовой, не в силах съесть полезный и сбалансированный ужин, приготовленный заботливой матерью, и не смеющего ослушаться строго отца, запретившего ему выходить из-за стола. И я осуждала Адама и не понимала, как можно быть таким жестокосердным по отношению к своему сыну. И как я сочувствовала Адаму в финале, когда окончательно вскрылась мучительная и жертвенная его любовь к детям, побудившая его совершить поступки, причины которых он не открыл даже жене. Эта грань таланта Франзена — показать своих героев во всей степени неприглядности их поступков и вместе с тем дать читателю испытать и понимание, и сопричастность к семейным проблемам отцов и детей — восхищает меня. И я согласна с тем, что «Поправки» — один из самых заметных романов современной американской литературы.
Харпер Ли «Убить пересмешника»
А в завершение хочется написать об одном классическом произведении, где нет никакой двойственности в описании отношений отца и детей, где действительно показан образец воспитания, нежной любви и заботы — это «Убить пересмешника» Харпер Ли . Аттикус Финч, без жены воспитывающий сына и дочь — один из самых обаятельных отцов, которых я встречала в литературе. Его герой безусловно любит детей, заботится о них, ценит индивидуальность каждого ребенка. Являясь примером для детей, в сложнейшей жизненной ситуации умудряется пройти вместе с Джимом и Глазастиком через все испытания без потерь. Аттикус объясняет детям несправедливое устройство мира и дает мощнейшие ценностные ориентиры, подкрепленные собственными поступками.
Его методы воспитания довольно спорны для времени, в котором ведется повествование, и тем они интереснее и необычнее. Безусловная любовь, которая не душит, авторитет, который не подавляет, воспитание без назидания, чувство юмора и крепкая дружба с детьми — всё это делает Аттикуса Финча идеальным отцом, а Джим и Глазастик постепенно понимают масштаб личности отца и его честность и принципиальность. Это история, рассказанная от лица ребенка и поднимающая недетские проблемы, — лучший роман о взрослении, важности отцовской любви и участии в жизни детей.
Текст: колумнист LiveLib Юлия Лебедева