В Англии запустили довольно интересный проект: средневековую «карту убийств». Исследователи из Кембриджа внимательно исследовали уровень преступности 14 века, а также сохранившуюся информацию о конкретных преступлениях. Правда, в основном они исследовали вотчину своих конкурентов – Оксфорд. Он оказался весьма опасным городом.
К 14 веку в Оксфорде было примерно 7000 жителей, из которых 1500 – студенты. Исследователи Эйснер и Браун подсчитали, что уровень убийств в Оксфорде в эпоху позднего Средневековья составлял примерно 60–75 на 100 000 человек, что в 4-5 раз выше чем в Лондоне того же времени и примерно в 50 раз выше, чем в современных английских городах. Среди оксфордских преступников, личности которых сохранились до наших дней, 75% значились как «клирики», как и 72% всех жертв убийств в Оксфорде. Клириками в то время могли называли студентов и членов студенческих обществ. Профессор Мануэль Эйснер, исследователь карт убийств и директор Кембриджского института криминологии, объясняет высокий уровень преступности так: «Все студенты Оксфорда были мужчинами в возрасте от четырнадцати до двадцати одного года, то есть в период наибольшей склонности к насилию и риску. Это были молодые люди, освободившиеся от жёсткого контроля со стороны семьи, прихода или гильдии и оказавшиеся в среде, изобилующей оружием, с широким доступом к питейным заведениям и с*кс-работникам. Помимо столкновений между городскими и университетскими властями, многие студенты принадлежали к региональным братствам, называемым “нациями”, что было дополнительным источником конфликтов внутри студенческого сообщества». Помимо Оксфорда «карта убийств» затронула преступления в Лондоне и Йорке.
По словам Эйснера, «когда в Англии позднего Средневековья обнаруживали предполагаемую жертву убийства, вызывали коронера, а местный судебный пристав собирал присяжных для расследования. Типичное жюри присяжных состояло из местных жителей с хорошей репутацией. Их задачей было установить ход событий, заслушав свидетелей, оценив все доказательства, а затем назвать подозреваемого. Обвинения зачитывались секретарем коронера». «У нас нет никаких доказательств того, что присяжные намеренно лгали, но многие расследования были основаны на «наилучшем предположении» с учётом имеющейся информации, — считает кембриджский историк и соавтор исследования доктор Стефани Браун. — Во многих случаях присяжные, скорее всего, назвали имя правильного подозреваемого, но в других случаях это может быть случайностью». Для того чтобы дело дошло до суда, обвинение в убийстве могло быть выдвинуто двумя способами. Наиболее распространённым способом было предъявление обвинительного акта, то есть письменного обвинения, составленного присяжными. Реже обвинения выдвигали родственники или сообщники, давшие показания в пользу обвинения. Такие частные обвинения могли быть выдвинуты не только против главного преступника, но и против пособников, которые помогали и подстрекали к преступлению. Женщины могли подать апелляцию только в случае убийства своего мужа или насилия .
За убийство полагалась смертная казнь, но большинство преступников просто пускалась в бега и уходила от ответственности. Доказать вину тоже было сложно. Но те, кого всё-таки арестовывали, часто могли не дожить до суда. Условия в средневековых тюрьмах были ужасными. , трудно сказать, сколько человек в итоге оказались на виселице. В протоколах коронеров редко содержится информация о том, был ли подозреваемый в итоге предан суду и осуждён. Исследователи могут ориентироваться только на записи о доставке заключённых в тюрьму. Закон 1330 года гласил, что заключённых должны доставлять в тюрьму (всех заключённых должны были судить, а тюрьму освобождать) три раза в год. С этого момента доставка заключённых в тюрьму стала основным способом судебного преследования за уголовные преступления. Записи о доставке заключённых в тюрьму (для суда) показывают, что большинство людей, обвиняемых в убийстве, были оправданы.
В четверг вечером 1298 года ссора между студентами в таверне на Хай-стрит в Оксфорде вылилась в массовую уличную драку с применением мечей и топоров. Коронер зафиксировал, что у студента Джона Бурела была «смертельная рана на макушке головы длиной шесть дюймов и глубиной, достигающей мозга». Некий студент в 1299 году зарезал жрицу любви Марджери де Херефорд в приходе Сент- Олдейт, когда не захотел заплатить ей за оказанную услугу. Виновного то ли не нашли, то ли не смогли доказать его вину. В другой раз группа студентов убила своего товарища Дэвида де Тремпедви. Тот привёл к ним даму сомнительного поведения, но вечер «перестал быть томным» и перешёл в потасовку с летальным исходом.
Помимо алкоголя и жриц любви до беды учащихся доводили межнациональные конфликты. Англичане, ирландцы и валлийцы друг друга не любили. Весной 1303 года студент Адам де Сарум играл на улице с мячом, когда на него напали трое ирландских учащихся и нанесли ему удары ножом в лицо и в горло. Всего месяцем ранее двое валлийских студентов напали на проходивших мимо студентов, которые подняли шум. Студент из Дарема попытался вмешаться и был забит до смерти. По законам того времени жертвы или свидетели должны были в случае нападения громко кричать и привлекать внимание к опасной ситуации. Принцип «моя хата с края» в то время не работал. В итоге в конфликты часто вмешивались посторонние.
Жители средневековой Англии часто делали друг другу замечания, и при этом у многих было при себе оружие. В Лондоне зафиксированы убийства во время потасовок из-за выброшенной на улицу кожи угря и попыток справить нужду в неположенном месте. По словам Стефани Браун, часто орудием преступления был маленький ножичек. «Твайтел — это маленький нож, который часто стоил один пенни и использовался в качестве столового прибора или для повседневных задач. Топоры были обычным делом в домах для рубки дров, и многие мужчины носили с собой посох». Около 12% убийств в Лондоне совершались с помощью меча.
Одно из последних обновлений карты – дело об убийстве священника Джона Форда в 1337 году. С мужчиной расправились прямо на оживлённой улице, недалеко у собора Святого Павла. Исследователи считают, что убийство было заказным, а заказчик – знатная дама. Но и жертва – человек неоднозначной репутации. Недавно найдено письмо, написанное архиепископом за 5 лет до преступления. В нём аристократка Эла Фитцпейн обвиняется в многочисленных изменах, в том числе со священником Джоном Фордом, и ей предлагается пройти босиком по Солсберийскому собору в знак покаяния. Есть версия, что о неподобающем поведении женщины архиепископ узнал от самого Форда.
Ещё одна запись, найденная Эйснером, показывает, что примерно в то же время, когда были выдвинуты эти обвинения, Эла Фитцпейн в сговоре со своим мужем и всё тем же Джоном Фордом возглавила банду вымогателей, которая совершала налёты на церковные приходы, врывалась в здания и требовала выкуп за скот. В итоге Форд сначала был любовником аристократки и помогал ей совершать преступления, а потом не держал язык за зубами. Исследователи считают, что убийцами были был брат Элы Фитцпейн и двое её бывших слуг.