Дым от скандала с Борисом и вануатскими макаками висел в воздухе офиса «ЦифраЛаб» плотнее московского смога. Тишина была натянутой, как струна. У кофемашины кучка разработчиков перешептывалась, бросая украдкой взгляды на пустой стол в углу – бывшее рабочее место «гения-беглеца». На его мониторе, словно надгробие, все еще висела стикер-нотка Бориса: «Не трогать! Оптимизирую!». Рядом, с видом полководца, замершего после кровавой битвы, Ольга Сергеевна методично расклеивала на стенах, дверях и даже крышке микроволновки ярко-желтые листы. Новый приказ: «О СВОЕВРЕМЕННОМ УВЕДОМЛЕНИИ ОБ ИЗМЕНЕНИИ МЕСТА ФАКТИЧЕСКОГО ИСПОЛНЕНИЯ ТРУДОВЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ». Жирный шрифт кричал об угрозе немедленного дисциплинарного взыскания за сокрытие переезда даже в соседний район. Запах свежей бумаги смешивался с горечью недовыпитого кофе и всеобщим напряжением.
Игорь Петрович, руководитель отдела разработки, сидел в своем стеклянном аквариуме, заваленный распечатками кода. Его обычно спокойное лицо было искажено гримасой бессильной ярости. Пальцы бешено стучали по клавиатуре, затем замирали, сжимаясь в кулаки. На экране – лабиринт функций, написанных Борисом для критичного модуля платежного шлюза ПШ-105. Код был гениален в своей лаконичности и абсолютно нечитаем для всех остальных. Ни комментариев, ни внятных названий переменных. Сплошные a, b, temp и функции вроде doMagic(). Дедлайн, сорванный из-за «тропического инцидента», висел над отделом Дамокловым мечом. Игорь уже третью ночь подряд засыпал тут же, на потертом кожаном диване, под вой тестового сервера. «Какой там учет рабочего времени, Ольга Сергеевна? У меня дедлайн вчера был!» – его мысленный крик был слышен сквозь стекло. Он чувствовал, как гранитная усталость давит на виски. Статья 99 ТК РФ о сверхурочных? В его мире сейчас существовала только Статья 1: Выжить и Сдать.
За стеклом, в своем HR-царстве, Ольга Сергеевна наносила ответный удар по хаосу. После истории с Борисом ее вера в человеческую порядочность и силу регламентов треснула. Каждый удаленщик теперь виделся ей потенциальным «тропическим саботажником». Ее безупречный макияж не мог скрыть тени под глазами – ночи ушли на переписывание всех трудовых договоров и разработку системы тотального контроля. Ее пальцы нервно перебирали проект нового положения: «О контроле за удаленными сотрудниками». Пункт 4.3: «Работник обязан установить на рабочее устройство программу учета времени с функцией случайного снятия скриншотов экрана не реже 4 раз в час». Ледяной комок страха за возможную проверку ГИТ после «несчастного случая на Вануату» сжимал горло. Она представляла инспектора, читающего акт с упоминанием макаки. Надо было обезопасить компанию. Ценой чего угодно. Даже если это пахло нарушением статьи 23 Конституции и главы 14 ТК РФ о персональных данных. «Доверие – роскошь, которую мы больше не можем себе позволить», – прошептала она, вбивая еще один жирный пункт в шаблон договора.
Юрист Виктор Павлович, вечный носитель пиджака и пессимизма, копался в горе бумаг на своем столе. Его лицо, и без того напоминавшее хронического меланхолика, теперь выражало глубокую экзистенциальную скорбь. Перед ним лежал черновик «Извещения о групповом несчастном случае на производстве» для Государственной Инспекции Труда. В графе «Место происшествия» он вывел каллиграфическим почерком: «Республика Вануату, остров Эфате, гестхаус «Океанский бриз», веранда». В графе «Причина» замерло перо: «Нападение приматов (предположительно, Длиннохвостых макак, Macaca fascicularis) на работника при попытке последнего предотвратить хищение и порчу имущества работодателя (ноутбук Apple MacBook Pro)». Он вздохнул так глубоко, что его очки запотнели. Рядом лежала распечатка фото того самого макаки-самца, смотрящего в камеру с наглым видом. Виктор Павлович подписал его: «Вещественное доказательство. Источник телесных повреждений и порчи имущества. Приложение 7 к Акту Н-1». Мысль о том, что эту бумагу будут читать в ГИТ, вызывала нервную икоту. Он листал Трудовой кодекс, как Ветхий завет, ища утешения в знакомых статьях, но находил лишь новые кошмары: ст. 228.1 о сроках извещения о несчастных случаях, ст. 229 о формировании комиссий по расследованию несчастных случаев... Кого включать? Представителя профсоюза, которого нет? Специалиста по охране труда от обезьян?
В самом углу open-space, заваленная учебниками по JavaScript и распечатками чужого, непонятного кода, сидела Аня Смирнова. Молодая стажерка, еще пахнущая университетской аудиторией и энтузиазмом, теперь напоминала загнанного зверька. Ее большие глаза, полные слез отчаяния, были прикованы к экрану. На нем – тот самый модуль ПШ-105, «наследие Бориса». Игорь Петрович, заваленный своими проблемами, бросил ей на хрупкие плечи лавину: «Аня, разберись с этим! Ты же хочешь стать разработчиком? Вот тебе опыт!» Но опыт оказался похож на попытку расшифровать древние клинописные таблицы без словаря. Каждая строчка кода была загадкой. Она готова была пахать сутками за идею и шанс, но чувствовала, как тонет. Время сдачи задачи приближалось неумолимо, а прогресс был нулевым. Оформлена ли ее стажировка по статье 59 ТК РФ? Было ли заключено ученическое соглашение? Она не знала. Знание ст. 70 об испытательном сроке не спасло бы ее сейчас от ощущения полной беспомощности. Она сглотнула комок в горле, услышав за спиной презрительный смешок.
Максим «Архитектор» Волков, lead backend-разработчик, проходил мимо ее стола. Его высокомерный взгляд скользнул по ее экрану. Он замедлил шаг, изогнув губы в язвительной усмешке.
– Ну что, Смирнова, – его голос был сладок, как яд, – докопалась до гениальной логики нашего островного беглеца? Или все еще console.log ставишь, чтобы понять, куда ветка if ведет?
Аня покраснела до корней волос, чувствуя, как жгучий стыд разливается по щекам. Максим не унимался:
– Не парься. Даже обезьяна, думаю, написала бы читабельнее. Хотя... – он многозначительно посмотрел на распечатанную фотографию макаки на доске объявлений, – у той, судя по всему, вкус к железу был. Экран-то разбила, а не код.
Он громко щелкнул языком и пошел дальше, оставив Аню дрожащей от унижения. Его токсичность была таким же неотъемлемым элементом офисной атмосферы, как запах кофе. Статья 3 ТК РФ о запрете дискриминации и моббинга висела в воздухе, неосязаемая и бесполезная, как табличка «Не курить» в задымленной комнате. Максим считал проект платежки скучным и недостойным его гения, но смаковал провал Бориса и возможность поиздеваться над «зеленой» стажеркой.
Где-то в недрах серверной, в прохладном полумраке, мерцали лампочки стоек. Там, в своем царстве проводов и вентиляторов, царил Вадим «Система» Белов. Системный администратор. Человек-призрак, незаменимый и невидимый. Он знал все пароли, все IP, все слабые места сети и где спрятана запасная банка хорошего кофе. Его мир был размеренным гулом серверов и ритмичным миганием индикаторов. Проблемы разработчиков, их дедлайны и склоки волновали его ровно настолько, насколько они не угрожали стабильности его системы. Он спокойно ковырялся в настройках роутера, когда громкий голос Игоря Петровича ворвался в его тихую обитель по телефону:
– Вадим! Почему тестовый сервер ПШ-105 опять лег? Мы же должны тестировать!
Вадим медленно поднес трубку к уху, не отрывая глаз от монитора.
– Ребут, Игорь Петрович, – ответил он монотонно. – Через пять минут поднимется. Ночью патч ставили.
Он работал ночью. Как всегда. Без оформления ненормированного дня, без учета переработок по ст. 99 и 152 ТК РФ. Его график был плавающим, как сон больного сервера. И он был единственным, кто знал все данные компании. Мысли о новых правилах Ольги Сергеевны и тотальном контроле вызывали у него лишь легкую усмешку. «Система» была выше этого. Пока сервера работали.
Тем временем в переговорной разворачивалась драма между Игорем Петровичем, Ольгой Сергеевной и Виктором Павловичем. Воздух погустел от невысказанного раздражения и страха. Игорь с силой ткнул пальцем в распечатку графика проекта.
– Ребята, это не трещит по швам. Это уже развалилось! ПШ-105 – наш ключевой контракт! Клиент рвет и мечет. Код Бориса – это лабиринт Минотавра, и Ариадны нет! Аня, наша последняя надежда, тонет на глазах. Максим брезгует помогать «элементарщиной». Мне нужен сильный мидл или сеньор. Вчера!
Ольга Сергеевна выпрямилась в кресле, ее лицо – маска холодной решимости. Она открыла папку с ярлыком «Кандидаты. ВЫСОКИЙ РИСК».
– Ищем, Игорь Петрович, – ее голос был ледяным. – Но после этого... – она выразительно ткнула пальцем в толстую синюю папку на столе, папку «Дело Алексеев Б.С.», – мы проверяем кандидатов с тройной тщательностью. Каждую соцсеть, каждый геотег. И новый договор... – она достала лист, – теперь включает пункт 14.7. Читайте.
Игорь схватил лист. Его глаза расширились.
– «...Работник гарантирует, что не находится и не будет находиться в зоопарках, заповедниках, национальных парках или иных местах скопления диких животных, представляющих потенциальную опасность для жизни, здоровья или имущества Работодателя, во время исполнения своих трудовых обязанностей без предварительного письменного согласования такого места с Работодателем»?! Серьезно, Ольга Сергеевна?!
Виктор Павлович, до этого молча копошившийся в своих бумагах, хрипло хмыкнул. – Формально, Ольга Сергеевна, это... избыточно и юридически сомнительно в части определения «потенциальной опасности». Но учитывая уникальный прецедент... – он тяжело вздохнул, – Главное, чтобы новый сотрудник подписал официальный трудовой договор до фактического допуска к работе. Иначе – ст. 67 ТК РФ, риск признания отношений трудовыми без надлежащего оформления. Со всеми вытекающими штрафами и обязательствами. И... – он коварно прищурился, – проверьте его медкнижку. На предмет антител к обезьяньим укусам. На всякий случай. Шучу. Хотя... после Вануату...
– ХВАТИТ! – Игорь Петрович в ярости швырнул лист с пунктом 14.7 на стол. – Мне нужен человек, который может писать код! Здесь! Сейчас! Ольга Сергеевна, найдите кого-нибудь! Вчерашний день уже прошел! И да, Вадим! – он резко повернулся к спикерфону, – Почему сервер тестовый снова в отключке?! Я не могу даже запустить то, что есть!
Тик-так. История Бориса изменила ДНК «ЦифраЛаб». Теперь каждый шаг, особенно найм, – это минное поле подозрений, абсурдных правил и бюрократических барьеров. Проект висит на волоске. Клиент не ждет. А Ольге Сергеевне завтра предстоит провести первое послескандальное собеседование. Как найти гения за пять минут в аврале? Как оформить его по всем правилам, не угодив под статью?