Она сияла на экране, но страдала в жизни. Власть, деньги и предательство... Как Вера Глаголева смогла сохранить достоинство? И почему её история до сих пор вызывает столько вопросов?
В восьмидесятых годах на небосклоне советского кино зажглась звезда Веры Глаголевой, которую многие считали одной из самых ярких и талантливых актрис своего времени. Её внешность, словно сошедшая с полотен эпохи Возрождения, ангельские черты лица, в сочетании с глубоким, пронзительным взглядом, в котором, казалось, таилась неизбывная печаль, мгновенно покорили сердца зрителей. Несомненно, именно благодаря этим качествам и своему уникальному таланту, она быстро завоевала всенародную любовь и признание. И даже в непростые девяностые, когда многие её коллеги оказались не у дел и были вынуждены искать себя в других сферах, Вера Глаголева сумела сохранить достоинство и востребованность.
Несмотря на трудности, работа продолжала поступать, интересные роли находились, и со стороны могло показаться, что судьба благосклонна к ней не только в профессиональной сфере, но и в личной жизни. Вторым избранником Веры стал человек, обладавший не только значительным состоянием, но и немалой властью. Для него, казалось, не существовало преград, а любые желания исполнялись по мановению волшебной палочки: роскошные коттеджи, престижные автомобили, ослепительные драгоценности – всё это и многое другое было брошено к её ногам.
Однако, за сверкающим фасадом роскоши и благополучия скрывалось то, о чём обычно предпочитают умалчивать: бесконечные измены, предательства и тайные романы её мужа. Особенно жаркие обсуждения в обществе вызвала история с его внебрачным сыном от известной гимнастки Светланы Хоркиной. Вера, стиснув зубы, стойко переносила все удары судьбы, сохраняя невозмутимый вид и приветливую улыбку на публике. Но кто мог знать, сколько горьких слёз было пролито ею в одиночестве, за закрытыми дверями, вдали от посторонних глаз?
Казалось, что жизнь только начинается и впереди ещё много светлых и радостных дней, но судьба, как это часто бывает, распорядилась совершенно иначе. Шестнадцатого августа две тысячи семнадцатого года Вера Глаголева скончалась от онкологического заболевания в одной из немецких клиник. Это произошло стремительно, почти внезапно, словно что-то жизненно важное внутри неё сгорело дотла. Ей был всего шестьдесят один год, она оставила после себя трёх дочерей, богатое творческое наследие, включающее более ста ролей в кино и театре, а также бесконечный шлейф недосказанности и нереализованных планов.
Актрису похоронили на Троекуровском кладбище в Москве. Спустя два года на её могиле был установлен величественный мемориал: изящная белоснежная беседка, словно сотканная из кружева, с прозрачной стеклянной крышей, элегантное металлическое кресло, на котором небрежно наброшен уютный плед, и раскрытая книга. На страницах этой книги выбиты слова её отца, Виталия Павловича Глаголева. Создаётся впечатление, что даже после смерти она не может полностью разорвать связь с прошлым и своими корнями.
"Счёт прожитых лет продолжается в детях, а далее во внуках. По воле творца нить жизни не рвётся, вы просто поверьте: счёт нашим годам не имеет конца, на этом и держится вера в бессмертие", – эти проникновенные слова когда-то написал Виталий Павлович Глаголев, который всю свою жизнь посвятил преподаванию физики и биологии, передавая свои знания и любовь к науке новым поколениям.
Этот монументальный памятник, чья стоимость превысила двенадцать миллионов рублей, был заказан её скорбящим вдовцом, Кириллом Шубским. Одни шептались, что это – последнее, возможно, запоздалое, проявление любви, другие же, напротив, видели в этом отчаянную попытку искупить вину, как будто мольбу о прощении. Он, как казалось, отчаянно желал, чтобы в памяти людской сохранился образ его щедрости, а не тени прошлых предательств. Однако, как известно, даже самый изысканный могильный камень не способен стереть следы прошлого. И сколько бы средств ни было вложено в этот величественный монумент, за плотно закрытыми дверями, словно эхо, продолжают шептаться: «Вера так и не смогла простить».
История Веры Глаголевой и Кирилла Шубского началась в далеком тысяча девятьсот девяносто первом году в живописной Одессе, на кинофестивале «Золотой Дюк». Как это часто бывает, сама судьба, казалось, вмешалась в их жизни, сведя их вместе совершенно случайно. Мужчина, по рассеянности или же по велению сердца, перепутал столик и опустился не на своё место. Там, за бокалом, в котором плескалось что-то крепкое, сидела она – известная актриса, чей талант покорил сердца миллионов, хрупкая, но с тем самым, узнаваемым стальным взглядом, которым она покоряла киноэкраны.
Вера пила водку, не заедая, словно пыталась заглушить какую-то глубокую, внутреннюю боль. Это зрелище, полное скрытой драмы, словно магнит, притягивало взгляд. Он узнал её мгновенно, ту самую звезду, чей свет привык видеть на экране. Но вот такой, растерзанной, живой, настоящей, он её никак не ожидал. «Буквально за несколько дней до этой встречи я впервые посмотрел фильм «Выйти замуж за капитана» и навсегда запомнил её героиню, её глаза. Как её обижали в этом фильме, так и в жизни, как мне показалось, её обижают, и ей отчаянно требуется защита, поддержка, тепло», – рассказывал Шубский в одном из своих интервью.
Так зародилась их история, полная страсти и боли, история, в которой любовь тесно переплелась с обидами, которые, увы, так и не удалось полностью изгладить из памяти.
Завязался разговор, и, как это часто бывает, правда оказалась совсем иной, нежели первое впечатление. Вера вовсе не заглушала горечь стаканами водки, как могло показаться Кириллу. В прозрачном бокале плескалась обычная минеральная вода, но её сосредоточенный, немного отстранённый взгляд с легкостью мог ввести в заблуждение кого угодно. Они долго смеялись над этим забавным недоразумением, и разговор, начавшийся с простой ошибки, неожиданно перерос в нечто гораздо большее, в нечто, что изменило их жизни навсегда.
Фестиваль завершился, и пришло время возвращаться в суетливую Москву. Перед неизбежным расставанием Шубский, собравшись с духом, попросил у Веры номер телефона, словно это был ключ к неизведанному миру. Он торжественно пообещал позвонить, однако потом долго не решался набрать заветные семь цифр, которые могли перевернуть его жизнь. Какая-то неведомая сила удерживала его, то ли страх, что она совершенно не вспомнит мимолетную встречу на фестивале, то ли смутное ощущение, что этот звонок станет началом чего-то большего, чего-то, что изменит его жизнь навсегда.
И всё же неумолимая судьба взяла своё. Лишь тридцатого сентября, в тот день, когда православные христиане с особым трепетом отмечали День памяти святых мучениц Веры, Надежды и Любови, он наконец решился сделать этот долгожданный шаг: купил роскошный букет алых роз, набрал номер и с волнением в голосе назначил встречу.
На свидание Кирилл явился в кожаной куртке, которая отчаянно смахивала на новую, словно он только что сошел с обложки модного журнала. Он не придал этому значения, будучи слишком взволнованным предстоящей встречей, предвкушая каждое мгновение. Однако Веру этот несколько нелепый наряд нисколько не смутил. Она смеялась, подшучивала над его выбором, но в её глазах уже читался неподдельный интерес, разумеется, не к куртке, а к этому молодому человеку, который осмелился прийти к ней в таком виде и при этом не испытывать ни малейшего стеснения.
Вечер прошёл просто замечательно, словно по волшебству, и уже через несколько дней они вместе отправились в романтическое путешествие в Ленинград, город белых ночей и величественных дворцов.
В поездке их сопровождали родители Веры и её очаровательные дочери. Разница в возрасте в восемь лет казалась совершенно незначительной мелочью, когда между ними горела яркая искра, словно пламя свечи на ветру. Ему было двадцать восемь, ей тридцать шесть. Совсем скоро они сыграли свадьбу, а затем обвенчались в церкви, закрепив свой союз не только перед людьми, но и перед самим Богом. Дочери Веры приняли нового мужа матери без тени сомнения, словно он всегда был частью их дружной семьи.
На венчании эта близость стала особенно очевидной: младшая Маша с трепетом держала венец над головой Веры, а старшая Аня поддерживала венец над Кириллом. Это был поистине трогательный момент, в котором соединились прошлое и будущее, обещание счастья, которое казалось бесконечным, как бескрайнее небо.
Для Веры началась жизнь, похожая на сказку, наполненную волшебством и чудесами. Кирилл, несмотря на молодость, уже тогда владел процветающей транспортной компанией, и его доходы исчислялись миллионами долларов. Деньги, высокий статус в обществе, уверенность в завтрашнем дне – всё, что могло казаться недостижимым в бурные девяностые годы для неё, вдруг стало реальностью, словно по мановению волшебной палочки. Только вот, как известно, в каждой сказке есть не только блеск роскошных дворцов, но и тёмные тени, которые коварно прячутся за их величественными стенами.
В октябре 1993 года, когда Вера Глаголева находилась в счастливом ожидании ребёнка, она вместе с супругом и младшей дочерью Марией приняла решение покинуть Россию. Их новым пристанищем стала Женева, пленительный город, известный своими живописными улочками, где каждый камень дышит историей, старинной архитектурой, словно застывшей во времени, и умиротворяющей тишиной, дарящей ощущение покоя. Кирилл Шубский, заботясь о комфорте своей семьи, арендовал для них просторные апартаменты, расположенные рядом с роскошным парком, утопающим в зелени, где Вера могла проводить время на прогулках, наслаждаясь безмятежностью и готовясь к рождению их общего ребёнка.
16 ноября произошло чудо – на свет появилась Настя, долгожданная дочь, ставшая воплощением любви, которая когда-то зародилась с невинной ошибки – неверно выбранного столика на фестивале. Однако, эта семейная идиллия, казавшаяся совершенной, была далека от реального положения вещей.
Первые два года после рождения Насти Вера провела в Швейцарии в одиночестве, полностью посвятив себя заботе о детях. Кирилл же, напротив, оставался в России, где был всецело поглощён делами бизнеса, и приезжал к семье лишь на выходные. Их брак, таким образом, существовал словно в двух разных измерениях: в одном царила атмосфера детского смеха, прогулок вдоль живописного озера и тихих, уютных вечеров, а в другом – мир сделок, контрактов и порой жёстких решений.
Неторопливый женевский уклад жизни невероятно расслаблял и дарил чувство свободы: "Мы с компанией часто уезжали в горы, и Настасья путешествовала с нами с двухнедельного возраста. Маша и Кирилл проводили целые дни, катаясь на лыжах, а я ждала их в каком-нибудь уютном кафе или ресторанчике с коляской", – вспоминала актриса.
Они с нетерпением ждали каждого выходного, встречались с радостью и теплом, но всё сильнее ощущали, как километры, разделяющие Женеву и Москву, словно непреодолимая пропасть, тянут их в разные стороны. И вот, когда младшая дочь немного подросла, Вера вдруг осознала, что тихая, безмятежная жизнь в Женеве с её безупречными парками и окружавшей роскошью, словно золотая клетка, начала душить её. Она поняла, что не создана для медленного угасания в этом спокойствии.
Москва манила её обратно своим неугомонным хаосом, грузом разрушенного Союза, неутолимой жаждой деятельности и возможностью случайных ролей. Вера чувствовала, что кино в России ещё не умерло и ждёт её возвращения.
В тысяча девятьсот девяносто седьмом году, словно феникс из пепла, она триумфально возвращается на экраны с фильмом «Бедная Саша». Камеры, казалось, заждались её, вновь упиваясь её взглядом, и аплодисменты гремели в её честь, словно приветствуя долгожданное возвращение. Узнавание на улицах стало привычным делом, но в этот момент в её душе зародилось нечто большее, чем просто желание быть актрисой.
В две тысячи пятом году она совершает смелый и неожиданный шаг, представляя публике фильм «Заказ», в котором блистают Лариса Гузеева и Александр Балуев. Отсутствие классического образования, казалось бы, могло стать препятствием, но какой это имеет значение, когда внутри горит неугасимый огонь таланта и страсти к кино?
А дальше – новые горизонты: «Одна война», «Чёртово колесо», «Две женщины». Её фильмы не просто удостаивались наград, они проникали в самое сердце зрителя, заставляя сопереживать и чувствовать. В каждом кадре – правда жизни, без фальши и прикрас. Особый резонанс вызвала «Одна война» – жестокая и пронзительная драма, обнажающая неприглядные стороны человеческой души.
В две тысячи десятом году её фильм был номинирован от России на престижную премию «Оскар». Маленькая, но дерзкая Вера Глаголева, некогда мечтавшая лишь о возвращении в профессию, теперь стояла на пороге мировой славы. Без громких дипломов и влиятельных связей, но с талантом, способным пробиться сквозь стены скептицизма и снобизма. Её карьера вновь устремилась ввысь, но, как это часто бывает в её фильмах, моменты триумфа омрачались личными драмами.
В середине нулевых, за кулисами московской элиты, начали распространяться слухи, грозившие разрушить семейную идиллию Веры Глаголевой и Кирилла Шубского. Поговаривали о романе Кирилла Шубского с блистательной гимнасткой Светланой Хоркиной, женщиной с железной волей и характером победителя. В две тысячи пятом году эти слухи получили новое подтверждение: Хоркина родила сына, и многие догадывались об отцовстве.
Но Кирилл, привыкший решать проблемы с помощью денег, решил действовать решительно. Чтобы скрыть измену, он якобы отправил любовницу рожать за океан, подальше от любопытных глаз и возможных скандалов, в Соединённые Штаты. Там же разыгралась настоящая драма. По одной из версий, он предложил актёру Левану Учанеишвили крупную сумму – миллион долларов – за то, чтобы тот согласился признать себя отцом ребёнка.
Вера хранила молчание, словно неприступная крепость. Когда же любопытные журналисты осмеливались настаивать, пытаясь выяснить, верит ли она зловещим слухам, на её лице появлялась едва заметная, загадочная улыбка, и она отвечала с непоколебимой уверенностью: «Всё это не более чем вздорные измышления. Действительно, его работа была тесно связана с Олимпийским комитетом, и он знаком со Светланой Хоркиной, и я об этом прекрасно осведомлена, ведь мы вместе посещали различные спортивные мероприятия. Но то, что было напечатано в прессе, – это гнусная и бесстыдная ложь. Учанейшвили – давний и верный друг нашей семьи вот уже около двадцати лет, и он также глубоко потрясён этой скандальной заметкой, и, насколько мне известно, им подан иск в суд», – так актриса встала на защиту своего супруга.
Ни бурных истерик, ни громких разоблачений, ни тем более публичных скандалов, только невозмутимое спокойствие и поразительная выдержка, достойная восхищения. Но что творилось в её душе на самом деле? Что скрывалось за этой маской непроницаемости? Одна лишь гордость удерживала её от признания горькой правды или же она просто отчаянно не хотела разрушать ту хрупкую идиллию, которую так долго и тщательно создавала? Как вы узнаете далее, правда была куда более сложной и трагичной.
В две тысячи восьмом году столичное издательство представило на суд читателей автобиографию Светланы Хоркиной под названием «Кульбиты на шпильках», и эта книга стала не просто откровением, а настоящей сенсацией, разорвавшей тишину, словно взрыв бомбы. Гимнастка без обиняков рассказала о своём семилетнем романе с неким влиятельным мужчиной, занимающим высокое положение в обществе. Она не раскрыла его имени, но внимательному читателю не составляло труда разгадать эту тайну: речь шла о Кирилле Шубском. Скрывать правду дальше стало совершенно бессмысленно. Вера Глаголева столкнулась лицом к лицу с тем, что так долго пыталась игнорировать.
Но даже после такого публичного разоблачения она не устроила сцен, полных гнева и отчаяния, не подала на развод, не позволила себе сорвать маску благополучия и успешности. Напротив, на публике они с Кириллом продолжали изображать идеальную пару: лучезарные улыбки, взаимная поддержка, полное отсутствие какой-либо драмы. Однако за этой железной выдержкой скрывалась горькая истина, о которой знали лишь самые близкие люди. Именно в тот непростой период у Веры обнаружили страшный диагноз – рак желудка.
Многие шептались за спиной, утверждая, что это не просто случайная болезнь, а прямое следствие того самопожертвования, той неимоверной боли, которую она перенесла, когда правда о предательстве мужа стала достоянием общественности. Она не просила ни у кого сочувствия, она никогда не позволяла себе жалеть себя. Она продолжала снимать кино, появляться на светских мероприятиях, ослепительно улыбаться и жить так, словно впереди у неё ещё целая вечность. Однако это только начало трагической истории.
В знаменательный день – восьмого июля две тысячи семнадцатого года, когда вся страна отмечала День любви, семьи и верности, Вера, полная материнской гордости и нежности, стояла в торжественном свадебном зале, крепко держа за руку свою младшую дочь, Настю. В этот день Насте предстояло связать свою жизнь узами брака с известным хоккеистом Александром Овечкиным, и, казалось, ничто не могло омрачить всеобщее ликование. Вера, излучавшая элегантность и тепло, с благодарностью принимала многочисленные поздравления, но лишь единицы из присутствующих, самые близкие и доверенные, знали, какой непомерной ценой достаётся ей эта сияющая улыбка, и никто даже не подозревал, что судьба отмерила ей всего лишь около месяца земного существования.
«В жизни случаются разные ситуации, разные матери, разные дочери и, конечно же, разные жизненные выборы, но в данном случае я говорю о конкретной ситуации, о нашем дорогом Александре. Мне, как, наверное, и многим, очень нравится, когда его величают Александром Великим. Мне посчастливилось несколько раз побывать на играх НХЛ в Вашингтоне и Нью-Йорке, и я своими глазами видела, с каким невероятным энтузиазмом и упорством он играет. Меня переполняла гордость за него, за Россию, и, к тому же, он оказался прекрасным человеком. Так что за дочь я абсолютно спокойна», – делилась своими чувствами актриса.
И вот, спустя всего тридцать восемь дней, её не стало. Незадолго до трагического ухода Вера Глаголева приняла решение отправиться в Германию, чтобы получить консультацию у лучших медицинских специалистов в одной из передовых клиник. Она была полна решимости бороться за свою жизнь, твёрдо настроена на победу, и ничто, казалось, не предвещало столь скорой и внезапной развязки. Она не собиралась сдаваться, сохраняла свойственный ей оптимизм и, как всегда, продолжала жить в привычном ритме, полном творческих проектов, планов и светлых мечтаний о будущем.
Вера поддерживала тесную связь со своей близкой подругой, талантливой актрисой Натальей Ивановой. Женщины с энтузиазмом обсуждали новые творческие идеи, активно готовились к предстоящим съёмкам фильма под названием «Глиняная яма» и строили планы о совместной поездке в Казахстан, где, как ожидалось, и должны были проходить основные съёмки. Их разговоры были наполнены надеждой и непоколебимой решимостью. Казалось, что впереди их ждёт ещё множество важных и ярких событий, несмотря на все трудности и жизненные испытания.
Однако шестнадцатого августа две тысячи семнадцатого года всё внезапно и бесповоротно изменилось. Наталье Ивановой позвонил муж Веры, Кирилл Шубский, и сообщил ужасную новость: Веры больше нет, она ушла из жизни. В тот трагический момент мир рухнул для всех, кто знал, любил и ценил эту удивительную женщину.
На Троекуровском кладбище, где нашли свой последний приют многие выдающиеся личности, упокоилась и Вера Глаголева. Это место, где каждый памятник – словно страница истории, запечатленная в камне, где надгробия превращаются в настоящие произведения искусства, достойные восхищения. Спустя два года после ухода актрисы, здесь появился памятник, ставший не просто знаком памяти, а символом её неповторимой жизни, отражением её утонченного вкуса и сильного характера. Каждая деталь этого мемориала была продумана до мелочей, выбрана с трепетом и глубокой любовью к женщине, которую близкие потеряли.
Идея этого уникального надгробия, а также дизайна окружающего пространства, принадлежала Марии Нахапетовой, средней дочери актрисы. Она мечтала создать нечто особенное, навеянное образом тургеневской беседки – белоснежной, воздушной, с прозрачной стеклянной крышей, словно укрывающей от невзгод. Именно такой уголок напоминал о любимой даче Веры, где она с удовольствием проводила летние вечера, наслаждаясь тишиной и покоем. В этой беседке предполагалось уютное кресло, теплый плед, раскрытая книга – все, как в жизни актрисы, все, что составляло её идеальное времяпрепровождение: уединение, гармония и погружение в мир литературы.
На страницах этой каменной книги высечены строки из произведений её отца, полные глубокого смысла стихотворения из сборника «О местах и мечтах». Эти слова, словно эхо из прошлого, напоминают о том, что жизнь – это неминуемый конец, а скорее продолжение в тех, кто остается после нас, в наших детях, внуках и в том наследии, которое мы оставляем миру.
«В этой ажурной беседке, словно сотканной из света и воздуха, со стеклянной крышей, через которую проникает небесная синева, хочется просто сидеть, стоять, разговаривать, – делилась своими впечатлениями Лариса Усова, близкая подруга покойной актрисы. – Создается полное ощущение, что Вера рядом, в этом доме, и легкий ветерок, шуршащий листвой, кажется её нежным дыханием».
Между тем, история непростых отношений Веры Глаголевой и её мужа, Кирилла Шубского, до сих пор вызывает живой интерес у общественности. Несмотря на все свои ошибки и моменты слабости, именно он взял на себя ответственность за создание и установку этого роскошного памятника, словно желая искупить свою вину перед любимой женщиной. Этот поступок стал не просто данью памяти, а скорее попыткой загладить те раны, которые он нанес ей за годы, когда предавал её доверие.
Монумент, возвышающийся над землей, стал олицетворением не только жизненного пути усопшей, но и глубоких сожалений ее супруга. Шубский, не скупясь, выделил внушительные средства на создание этого мемориального комплекса, где лишь участок на престижном кладбище обошелся в колоссальную сумму – два миллиона рублей. Место упокоения выбрано не случайно: оно расположено в самом сердце Троекуровского кладбища, на Центральной Аллее, где нашли последний приют многие выдающиеся деятели.
И это не просто место захоронения, а скорее, громкое заявление, подчеркивающее исключительную значимость этой женщины, не только для ее близких, но и для всех, кто имел счастье ее знать. Взору предстает тургеневская беседка под изящным стеклянным куполом, уютное кресло, теплый плед и любимая книга – все воссоздано с трепетной точностью, отражая ее предпочтения. Однако за этой внешней красотой скрывается глубокая, невысказанная боль. Установив столь величественный памятник, Шубский словно пытается искупить вину за все те ошибки и недоразумения, что омрачали их совместную жизнь: бесчисленные измены, включая скандальный роман с прославленной Олимпийской чемпионкой Светланой Хоркиной, и внебрачный сын, которого он признал лишь спустя долгие годы. Все это, словно ядовитые шипы, вонзилось в чуткую душу Глаголевой.
Она стойко переносила все удары судьбы, стараясь не выказывать своей внутренней боли. Никто из окружающих даже не подозревал, как тяжело ей приходилось. Она сдерживала свои чувства в глубине сердца, не давая волю эмоциям, но, увы, ее организм не выдержал столь тяжкого бремени. Как вы узнаете далее, это сказалось на ее здоровье.
Несмотря на все испытания, Вера оставалась верной своему супругу до самого конца. Они сохраняли брак до ее кончины, и Шубский не покинул ее. В последние дни ее жизни он был неотлучно рядом, поддерживая и утешая. После ухода актрисы он так и не узаконил свои отношения с Хоркиной. Многие склонны полагать, что он продолжал любить свою жену до последнего вздоха, и никакие мимолетные увлечения не смогли затмить ее образ.
Вера Глаголева покинула этот мир, но ее светлый образ навсегда остался в сердцах тех, кто знал ее и любил. Теперь поклонники, коллеги и родные приходят к ее памятнику, приносят цветы и предаются воспоминаниям о ее фильмах, ее таланте. А домыслы и слухи, словно утренний туман, рассеиваются, не оставляя следа в ее светлой памяти.
Любовь и свет струились из нее, а за все ее страдания, за те годы, что она прожила с тяжелым грузом в сердце, уже никто и никогда не сможет исправить прошлые ошибки. Однако это только начало печальной истории.