Когда я купила свою первую квартиру, мама сказала:
— Вот теперь ты взрослая.
И в этот же вечер добавила:
— Мы с тётей Тамарой к тебе послезавтра заедем. Она у тебя поживёт немного. Ну, пока не найдёт новое.
Так в моей однушке появились тётя Тамара, два её чемодана, набор кастрюль, кошка Лаванда и подставка для икон.
И всё бы ничего, если бы я при этом чувствовала себя в квартире хоть немного хозяйкой.
Но хозяйкой была Тамара.
— Я вот тут посчитала, — сказала она, — микроволновка у тебя на вредной высоте. Надо ниже. Я спину тяну.
— Но мне удобно…
— Значит, ты просто не знаешь, как правильно.
Через неделю полка была переставлена.
Я однажды повесила шторы. Белые, лёгкие, воздушные. Прихожу с работы — висят бархатные, бордовые.
— Я купила, — сказала Тамара. — Те были слишком… детские. А эти — благородство.
— А ты спросила?
— Ты ж не против?
Мне хотелось повесить табличку:
«Даже если против — всё равно не хозяйка».
Кошка Лаванда оккупировала мою подушку. Я переехала на диван.
Тамара взяла ключи и стала встречать меня с фразой:
— О, ты сегодня пораньше. Молодец.
Однажды я попыталась обозначить границы.
— Тамара, это моя квартира.
— И что? Я же не чужая. Ты как с матерью родной. Ну не гони же на улицу?
Я не гнала. Но уже сама мечтала съехать.
Точка кипения наступила на третьем месяце.
Я пришла домой и увидела, что на кухне висит новый календарь. Православный.
С подписью:
«Благослови этот дом, в котором я живу»
— Это уже слишком, — сказала я.
— Что? Красиво же.
— Я не хочу, чтобы ты тут жила. Постоянно.
— Но мне же пока некуда. Ты же не бросишь меня?
— А ты не думала, что, может, стоит меня не захватывать?
Был долгий разговор. С обидами. Со слезами. С фразами в духе:
— Я тебя как дочку, а ты меня на улицу.
В итоге она уехала к той самой тёте, которая ей «не нравится, но выхода нет».
А я осталась в своей квартире.
С белыми шторами. Без Лаванды. С чувством, что я снова могу включать свет в три часа ночи и не отчитываться.
С тех пор я никому не говорю:
— Заезжай, поживёшь, сколько надо.
Я говорю:
— Неделя. С условием: не вешать шторы, не двигать мебель и не спорить с моей микроволновкой.
Теперь, когда подруга говорит:
— Моя мама тоже у меня в квартире живёт. Просто временно. Уже третий год.
Я спрашиваю:
— А ты, случайно, не на диване?
Если человек моргает — я молча достаю запасной календарь.
С подписью:
«Благослови хозяйку, у которой хватает смелости напомнить, чья тут квартира»