Есть в истории литературы такое явление как Год баллад. Это 1797 год, когда два без всяких там преувеличений великих писателя — Иоганн Гёте и Фридрих Шиллер состязались в написании баллад. Ну, как состязались: всё было очень даже дружелюбно. Гёте — опытный балладник — подсказывал Шиллеру, как написать шедевр. В результате, шиллеровские баллады получились просто превосходными: динамичными, насыщенными яркими событиями, запоминающимися образами и эффектными концовками. Творения двух гениев дали сильнейший импульс к развитию балладного жанра в Европе.
В Год баллад Шиллером и Гёте были созданы очень важные тексты для истории мировой литературы. Так, например, Гёте написал “Коринфскую невесту”, которая считается первой литературной обработкой истории о женщине-вампире. По сюжету, молодой человек останавливается на ночлег в одном доме. Ночью к нему в спальню приходит прекрасная гостья из мира мёртвых — бледна, холодна и вся в белом. Она пришла в полночь, чтобы навсегда влюбить в себя героя, которого уже даже не заботит, что у этой красотки не бьётся сердце, а зря, зря…
И она к нему, ласкаясь, села:
«Жалко мучить мне тебя, но, ах,
Моего когда коснешься тела,
Неземной тебя охватит страх:
Я как снег бледна,
Я как лед хладна,
Не согреюсь я в твоих руках!»
В “Коринфской невесте” есть и мотивы бессмертной страсти, и семейной страшной тайны... в общем, прелесть, как хорошо и драматично!
А вот совсем не драматичные, а очень веселые события описаны Гёте в балладе “Ученик чародея”. По сюжету, мы оказывается в колдовской комнате, в которой колдун обучает своего ученика. Учитель отлучился, и ученичок решает самостоятельно опробовать одно заклинание. Изначально всё идёт хорошо, однако чары коварны: в колдовской комнате начинает происходить чёрт знает что (что — прочтите сами, я тут без спойлеров). Ученик чародея в панике забывает стоп-слово (“Я забыл слова запрета! Я забыл слова заклятья!”) и получается некий эффект “Внесите флюгегехаймен!” конца 18 века. Весь кошмар для юного чародея заканчивается только с приходом опытного учителя. Задорнейшая вещица, которую можно, кстати, в переводе Пастернака почитать (в отличие от его перевода “Фауста”).
Среди текстов Шиллера, написанных в Год баллад, выделить хочется прям много (уж очень мне они все нравятся, но ограничусь двумя). Во-первых, это легендарная “Перчатка” — напряжённая средневековая история о гордом рыцаре, странных дамских ритуалах и опасных королевских развлечениях. И, конечно, упомяну несомненный шедевр Года баллад — обожаемый мною “Кубок”, который тоже о всяких странных причудах высокопоставленных персон. Царь из этой баллады выдает:
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,
В ту бездну прыгнет с вышины?
Бросаю мой кубок туда золотой:
Кто сыщет во тьме глубины
Мой кубок и с ним возвратится безвредно,
Тому он и будет наградой победной».
Естественно, рыцарь и латник оказались умными людьми, пальцем у виска покрутили и ни за каким кубком не полезли. Но нашелся-таки лихой паж, который отправляется за кубком. И вот его история, конечно, потрясающая, особенно концовка и описание морской бездны с кишащими там чудищами:
Я видел, как в черной пучине кипят,
В громадный свиваяся клуб,
И млат водяной, и уродливый скат,
И ужас морей однозуб;
И смертью грозил мне, зубами сверкая,
Мокой ненасытный, гиена морская.
Поговаривают, закончить “Кубок” именно так (как — снова без спойлеров для тех, кто не читал) Шиллеру подсказал Гёте.