«…Никто в этой стране не обращает внимания на регионы: преступность, которая сходит с рук; дела, которые закрываются, потому что никто не ищет виновных. Тысячи людей страдают от безнаказанности. Те, кто совершил преступление, находятся на свободе, зная, что уйдут от ответственности. Ситуация, которая произошла в г. ****, вызывает гнев всех граждан этого города. Полиция и администрация уходят от ответа…»
Резкий вибрирующий гул Аню отвлек от экрана, где застыли ядовитые строки о бездействии. Обычно она не отвлекается на посторонние звуки, когда пишет статью, но в этот раз была так увлечена, что попросту забыла выключить звук. Хотя статья, которую она пишет сегодня, требует сосредоточенности: убийство, которое произошло в г. *, вызвало не только гнев горожан, но и бурю негодования, захлестнувшую соцсети и СМИ волной ярости. Маленькую девочку в возрасте от 12 до 14 лет похитили средь бела дня, пока она шла домой со школы. Привычный маршрут для этого города — одинокая остановка, добраться до которой возможно только пешком через глухую просеку. Нет ни камер слежения, ни фонарей в ночное время. Девочка пропала 15 апреля около 16:00. Пропажу заметили родители, когда было уже близко к полуночи, а девочка так и не вернулась домой. Сначала они думали, что она задержалась на музыкальных занятиях, потому что скоро будет выступление хора и нужно было много готовиться. Но обычно девочка никогда не задерживалась — возраст не подходящий. Когда семья обратилась в полицию, первое, о чем заявили сотрудники органов: «Ребёнок еще может вернуться, и переживать не стоит. До трех дней можно не беспокоиться». Но это не успокоило родителей: никогда до этого их милая дочь не нарушала правила, установленные в семье. Да и дело было не в правилах — дочь просто не хотела беспокоить родителей, которые день и ночь выбивались из сил без передышки. Прошло больше недели, прежде чем нашли тело девочки. Бездействие сотрудников, халатность и невовлеченность — вот что по-настоящему терзает жителей г. **. Оцепенев, переключив внимание на уведомление телефона, она не сразу поняла, о чем речь в сообщении. Да и текста в нём почти не было — всего два слова и набор цифр. Экран светил холодным синим светом в полумраке комнаты. Мысленно вернувшись в реальный мир, она почувствовала, как по телу пробежала внезапная, ледяная дрожь, на секунду перехватив дыхание. Ощущение было таким, будто тебя на мгновенье выбросило из тела или подбросило на кочке, — то самое чувство, когда катаешься на горке и резко падаешь вниз. С момента ссоры с ее сестрой прошло больше трех месяцев, и это было первым сообщением за долгое время. Аня, журналист-репортер, специализирующаяся на криминальной хронике, ее острый ум и умение искать там, где остальные даже не подумают, очень быстро подняли ее вверх по карьерной лестнице. Она уже могла бы стать редактором, но любовь к поиску истины, справедливости, ответам на вопросы, которые так любят утаивать, не давала уйти с места репортера и перестать писать статьи. В сообщении было всего два слова — слова, которые способны парализовать любого, кто прочтет их от близкого человека. Она не отрываясь смотрела на экран, как ей казалось, целую вечность, пытаясь не думать о плохом. *Возможно, это чей-то розыгрыш*, — пронеслось в голове, и пальцы сами потянулись набрать номер сестры, но телефон был недоступен. Мертвые гудки в трубке звучали зловеще. СМС не доходили до адресата или не были прочитаны — понять было невозможно. Было ясно одно: случилось что-то жуткое. В СМС было два слова и набор цифр: «Спаси меня. 56.968592, 35.807790». Догадаться было несложно, что в сообщении указаны координаты. Вбив их в навигаторе, Аню охватил ужас: это был небольшой городок, в котором они проводили летние дни, когда были детьми. Заозерье. Ей сразу вспомнился запах бабушкиных пирогов с вишней, ночные походы на реку под треск цикад, и старый, покосившийся дом на краю деревни, куда они с ребятами лазили, боясь и одновременно жаждая острых ощущений. Как долго она не была в том месте? 10 лет, а может, и больше. Ведь со смерти бабушки она больше не появлялась в той деревне, ей было сложно, потому что бабушка была ближе, чем родная мать. Если бы она могла, то жила бы с ней до самого последнего дня. Ближе, чем бабушка и сестра, тогда у нее и правда никого не было. Мать была вечно на работе, параллельно пропадая со случайными мужчинами, а за маленькой сестрой приходилось следить ей. Но когда они приезжали к бабушке, Аня сама становилась той, за кем надо было следить и ей становилось проще. Координаты Заозерья... И это СМС. Перепроверив координаты, она убедилась, что это действительно тот город. В данный момент, как человек, который живет на работе, ее раздирало на две части. С одной стороны — статья про маленькую девочку, которую похитили, держали в неизвестном месте, лишили жизни и просто оставили ее тело в лесу недалеко от остановки, на которую девочка шла после школы. И дело было не в деньгах. Полиция должна получить свое — это не первый случай в этом году. А то, как они долго и неохотно берутся за дело, нужно было знать остальным, чтобы произошел хоть какой-то сдвиг в этом механизме. С другой стороны — ее родная младшая сестра, которая после их ссоры даже не подумала приехать на день рождения мамы. Она приехала только на Пасху, и то потому, что задолжала денег микрофинансовой организации и приехала выпрашивать у матери закрыть ее долг. Но ссора произошла не из-за этого. Все случилось, когда у Кати (так зовут младшую сестру) выпал из сумки пакет с белым порошком, когда Аня попросила дать ей свою тушь. Странный пакетик, перевязанный черной ленточкой, как бабушкины травы "от сглаза". С того момента Аня больше не писала, не звонила, не звала сестру на праздники. Наркотики загнали ее в долги, как до этого загнали их отца. Аня не могла этого терпеть. Возможно, нужно было сдать ее в клинику, но Катя просто собрала вещи и уехала, хлопнув дверью. А сейчас пришло это ужасное СМС. В глубине души Аня знала, что такое когда-нибудь произойдет. Только она ждала звонка из полиции или больницы, но не от сестры и не призыва о помощи. "Спаси меня". Два слова. И Заозерье. *Статья о мертвой девочке... И Катя, кричащая о помощи в Заозерье. Какой кошмарный выбор.*
Прекратив прокручивать в голове события, она с дрожащими пальцами позвонила матери. Не связывалась ли Катя с ней тоже?
— Привет, мам, как твои дела? — *Она впилась пальцами в край стола, пытаясь звучать нормально.* — Ты давно созванивалась с Катей?
— Она звонила месяц назад... — *Голос матери оборвался, потом стал резче.* — Снова за деньгами. *Тяжелый вздох в трубке.* А что случилось-то? *Тревога прокралась в вопрос.*
— Да нет, просто... *Пауза.* Мы с того дня так и не общались. Думаю, я сама ей наберу, — *голос дрогнул на последнем слове* — Ладно, я побежала писать статью. Целую, мам.
Гулкая тишина комнаты обрушилась на нее, как только связь прервалась. Положив трубку, она нервно начала щелкать ручкой, думая, что сделать. *Щелк. Щелк. Щелк.*Звук казался невыносимо громким в этой тишине. Звонить в полицию? Она пишет статью о том, как та бездействует, поэтому этот вариант сразу отпал. *Они даже карту с места преступления той девочки потеряли! Что они сделают для Кати?* Спешно пролистывая контакты, она нашла номер подруги.
— Крис? *Выдох в трубку.* Ты меня слышишь?
— Да, привет. *Голос Крис насторожился.* Что-то не так?
— Это кошмар! — *Слова вырвались сдавленно.* Мне пришло СМС от Кати: «спаси меня» и координаты. Это Заозерье, Крис! Наша старая деревня!
— БЛЯТЬ, АНЬ! — *Крис вскрикнула, голос сорвался.* Не едь! Слышишь?! Это пиздец! *Она почти задохнулась.* Она под кайфом или ее... принуждают! Ты одна! Они тебя... убьют там!
— Ты меня слышишь? — *Крис говорила прерывисто, задыхаясь.* Останься! Вызови ментов! Пусть эти твари сами лезут! Ты не Супервумен! Полезешь в притон – сдохнешь там! *Голос стал резким.
* Закопают рядом с той девочкой!
— Ладно, Крис... — *Аня закрыла глаза, чувствуя, как нарастает тошнота.* Ты права. Вызову полицию. Позже. Наберу.
— Смотри... — *Голос Крис дрогнул, став тише.* Позвони им. Обещай. Вечером увидимся.
Аня положила трубку и сразу же набрала номер своего босса. Сердце бешено колотилось.
— Жень, — *Она сделала глубокий вдох, подбирая ложь.*тут... семейное. Срочно. Мне позвонили *пауза* из полиции. Катю... прижали. Не хочу пугать маму... Она и так... Мне нужны выходные. Статью доделаю к понедельнику. Там сюжет – огонь.
— Сроки горят. — *Голос Жени был плоским, как лезвие.*
— Знаю. — *Она стиснула телефон.* Но если не я... больше некому. Жень, прошу! Два дня!
*Молчание. Долгое. Потом – ледяное:* Статьи нет в понедельник к 9:00 – уволю. Нахуй.
— Спасибо! — *Она почти выдохнула.* Пришлю обязательно.
Женя не был раньше таким. Все началось после того, как Аня порвала с ним. Точнее, не дала развиться ненужной для нее интрижке. Его задел отказ. Но сейчас Женя искал любую причину, чтобы сделать ее жизнь менее спокойной: отправлял непонятно куда, писать странные сюжеты, намеренно отстраняя от криминальной хроники, ее стихии, хотя Аня была лучшей в этом и с полицией ладить умела — по-своему, но умела. «Мелкая месть», — пронеслось у нее в голове. Собираться долго не пришлось. В сумку она бросила ноутбук, пару вещей, фонарик (на всякий случай), и складной нож — "подарок" от одного из информаторов в полиции. и уже быстро спускалась к своей машине. У нее был относительно свежий «Фольксваген Гольф» серебристого цвета. Машина казалась островком безопасности в глухом, сыром полумраке гаража. Положив вещи на переднее сиденье, она завела двигатель. Рычание мотора гулко отдалось в пустоте. Проложила маршрут. Ехать 3,5 часа.
— Боже, я не была там лет пятнадцать, — шепотом проговорила Аня, глядя на темнеющее небо за окном. Холодок страха сковал живот.
Аня жила на окраине Москвы, в спальном районе. Район был действительно спокойным. Ночью тут редко шумели компании молодых ребят. Рядом с районом был лес, в котором Аня бегала вечерами, отвлекаясь от очередного криминального сюжета. Причем могла это делать даже слишком поздним вечером. Знакомые тени деревьев за окном машины теперь казались чужими, таящими невидимую угрозу. Аня начала вспоминать про свое детство. Однажды, в одну из тех многих ночей, когда они сбегали ночью гулять со своими друзьями, они нашли заброшенный дом. Дом был похож больше на сарай, забора, что ограждал территорию, можно сказать не было, остались только гнилые бревна, на которых когда-то был забор, поэтому они без труда влезли в заброшенный дом. Внутри дома мебель была очень старая, сервант, в котором была посуда. В то время это было своего рода достоянием, ее бабушка тоже хранила подобный сервиз дома. Посреди комнаты стоял старый диван с рваной тканью, из сиденья которого торчала то ли пружина, то ли крепление. Запах стоял затхлый, густой, с примесью чего-то сладковато-гнилостного, как от дохлой мыши, забытой за шкафом. В доме было 2 этажа, лестница была сломана, но пролезть было возможно. Их было пятеро: Аня и Катя, их сосед Боря, который собственно и рассказал про этот дом, он всегда любил пугать ее младшую сестру своими жуткими историями. Еще с ними был его друг Степа и девочка по имени Настя. Ане и ее ровесникам тогда было по 14-15 лет, Катя была самая младшая, ей было всего 11, но не взять Аня ее с собой не могла, потому что младшая сестра сразу бы всё рассказала бабушке.
— Говорят, дед тут сдох. — *Боря пригнулся, его шепот шипел в темноте, как змея.* Прямо в кровати наверху. Гниет, Анька... хер найдешь где... *Он плюнул в темный угол.*
— Как умер? — *Катя прижалась к Ане, ее голосок дрожал.*
— Боря, заткнись, ублюдок! — *Аня толкнула его, голос сорвался от злости и страха.* Ты что, совсем ебанутый?!
— Сама боишься, дура! — *Он осклабился, глаза блеснули в лунном свете.* Прикрываешься мелкой! Спорим, хера ты высидишь наверху минуты?
— Я?! — *Вызов заставил ее выпрямиться.* Может, слабо тебе, тряпке, первым лезть?
— Давай на спор, сучка. — *Ухмылка стала шире, оскаливая желтые зубы. * Ты не выдержишь.
Холодок страха пробежал по спине Ани при воспоминании о той темноте под крышей. Колеса мягко шипели по асфальту, выезжая из гаража. Машина тронулась с места. "Фольксваген" нырнул в вечерний поток машин, унося ее прочь от города. "Спаси меня", — навязчивым эхом отозвалось в голове Ани. Дорога в Заозерье начиналась. Впереди лежала ночь и неведомая тьма старого детского страха.
Выехав на МКАД, она двинулась в направлении, указанном навигатором. Рев грузовиков и шипение шин по мокрому асфальту сливались в монотонный гул, невольно заставлявший думать о предстоящем. В машине внезапно, как призрак, запахло нотками черной смородины – знакомые духи Кати. Ледяной холодок пробежал по телу Ани. Этого просто не могло быть. Она не оставляла их здесь. Пальцы сами потянулись к кнопке. Окно опустилось, впуская порыв свежего, почти осеннего воздуха – глоток спасительной новой жизни. Ветер шумно ворвался, обдувая ее блондинистые волосы, на мгновение проясняя сознание. Но тень страха осталась. Ехать было долго. Метка топлива угрожающе мигала, заполненная меньше, чем наполовину. Чтобы не углубляться в тревожные мысли, Аня переключала радиостанции, пока не добралась до заумных подкастов.
Свернув на основное шоссе, навигатор в телефоне начал барахлить. Экран погас, потом моргнул беспомощно. Оно и понятно: в этой поганой ситуации властишки решили периодически глушить вышки связи. Телефон Ани начал вибрировать. Краем глаза скользнув по экрану, она увидела поступающий вызов от коллеги.
— Да, Сём? — Голос прозвучал чуть хрипло от напряжения.
— Ань... — Голос Сёмы сбивчивый, торопливый. — Представляешь, по той статье... которую ты пишешь... про убийство девочки... я... — Пауза, слышен вдох. — Раздобыл фотки. Жуткие, Ань, просто пиздец. Тьфу. Щас кину в ТГ. — Быстро, почти шепотом. — Не спрашивай откуда. Всё, кидаю.
Уведомление пришло на телефон.
— Не бросай трубку! — Резко, почти криком. — Глянь! Срочно!
Аня раскрыла уведомления. Картинка загрузилась. И мир рухнул. Ледяной шквал свербящего чувства в затылке сдавил виски, полностью парализовал тело. Она инстинктивно, почти не думая, резко бросила ногу на тормоз. Машина взвыла резиной, со свистом зарываясь в асфальт. Виски пронзила адская сирена встречной фуры. Звук ревущих клаксонов и скрежет тормозов вернул ее в чувства. С трудом довернув руль, она встала на обочине. Пальцы дрожали, прилипнув к рулю. На экране... На фотографии была изображена Катя из ее детских воспоминаний. Не просто похожа – точная копия. Ледяная волна застыла в жилах. Дышать стало невозможно. Воздух сгустился в тяжкий свинец, давящий, как бетонная плита на груди. *"Спаси меня..."* – эхом отозвалось в голове. Этого не может быть! Откуда?!
— Ань, ты здесь? — Голос Сёмы в трубке казался далеким, из другого мира.
— Да... Сём, я… я перезвоню, — выдавила она, голос – чужая скрипучая нить.
Аня сбросила вызов. Ощущения были такими, будто тысячи ледяных игл кололи кожу. Она впилась взглядом в фотографию. Сердце бешено колотилось. Нет... Нет! Тени под глазами, иной разрез... Но на фото была другая девочка. Пугающе, до мурашек похожая на Катю. Слишком похожая. На фото девочка была вся в колотых ранах, темная, почти черная струя крови стекала по ее бледному лицу. Зрелище, способное свести с ума. Но Аня видела такое. Работа с криминалистами... Лица жертв в архивах... Она насмотрелась. Но эта похожесть...
— Блять! — прокричала Аня в пустой салон, глядя в отражение своих расширенных от ужаса глаз в зеркале заднего вида. В них читалась чистая животная паника.
Пальцы отказывались слушаться. Она лишь отправила смс: «Зрелище дикое, расскажешь потом, я сейчас в отъезде». Слово "дикое" казалось жалким эвфемизмом. Придя в себя насколько это было возможно, Аня открыла навигатор, который снова мертво не показывал маршрут. Осталась лишь версия без интернета. Она выехала на трассу. До Заозерья оставалось ехать еще 2 часа. То и дело всплывали уведомления. За последний час пришло аж 3 от МЧС: предупреждение о резкой смене погоды – грядет настоящая хтонь – с рекомендацией оставаться дома, грозя сильными порывами ветра, грозой и проливным дождем. Погрузившись в поглощающую глубину темной трассы, Аня снова провалилась в тот дом.
Запах пыли, гнили и детского страха.
— Ну давай, лезь, придурок! — Боря ехидно ухмыльнулся, первым вступая на лестницу. Скрип гнилых досок заполнял весь дом, казалось, вибрировали стены, вот-вот потрескаются стекла. Аня подвела Катю к Насте, положила руку ей на дрожащую голову.
— Настя за тобой присмотрит, я туда и обратно, — мило улыбнулась она, изо всех сил пытаясь скрыть леденящий страх, сковывавший горло.
— Пожалуйста, останься! Я не хочу, чтобы ты шла!.. — Глаза Кати наполнились слезами, тонкий голосок дрожал еще сильнее.
— Всё будет в порядке! Быстро утру нос этому придурку и вернусь! — Бодрость была фальшивой. Аня приложила два пальца ко лбу Кате – жест "не волнуйся" – и пошла за Борей. Каждый скрип ступени под ногами заставлял сердце биться быстрее. Кожа мурашками ощущала каждый шорох в мертвой тишине. Поднявшись на середину пролета, они остановились как вкопанные, услышав глухой, скребущий звук наверху.
— Уже готова бежать со всех ног? — прошипел Боря, его дыхание горячим и противным коснулось ее уха. Аня не стала отвечать, грубо протиснулась через него, стукнув плечом, немой вызов в каждом движении.
На втором этаже было непроницаемо темно. Свет сквозь затянутые паутиной и грязью окна почти не поступал. Тишина стояла гробовая, звенящая. Аня невольно ловила свое собственное, предательски громкое и учащенное дыхание. Страх окутывал тяжелым, липким покрывалом. Чем ближе к двери спальни, тем сильнее волосы на затылке вставали дыбом.
— Вон спальня, — негромко, но отчетливо указал Боря пальцем сквозь темноту. Они двигались медленно, крадучись. Дойдя до двери, Аня мельком увидела перила балкона внутри дома. Глубокие, *свежие? * царапины на деревянных перилах, оборванная ткань, похожая на кожу, свисающая из шкафа, дополняли картину нарастающего ужаса. Дверь легко поддалась толчку плеча Бори.
Внутри царил хаос и тлен. В центре – большая кровать с прогнившим насквозь матрацем, источавшим едкий, тошнотворный запах плесени. На полу ковром лежали осколки посуды. Аня взгляд зацепился за опрокинутую тумбочку. На ней стояла покрытая пылью и паутиной семейная фотография. Мужчина в распахнутой рубашке, потертых брюках и кепке а-ля Ленин. Женщина в выцветшем платье и косынке, с тазом белья в руках. Между ними – маленькая девочка с кричаще ярким бантиком. Улыбки на фото казались жуткими.
— Ты… останешься… здесь… — ледяной шепот прорезал воздух у самого правого уха Ани. Миллионы игл впились под кожу. Волосы вздыбились. Она оцепенела. Казалось, повернуть голову заняло вечность. И – пустота. Боря стоял в метре, ковыряясь в тряпках на матрасе, даже не глядя в ее сторону. Чистый, первобытный ужас охватил Аню.
Глухую тишину разрезал душераздирающий визг снизу. Аня рванула к выходу, спотыкаясь. Одна из ступеней подозрительно хрустнула и треснула под ногой. Она слетела вниз. Степа и Настя стояли окаменев, смотря на Катю. Та сидела скрючившись посреди зала, визжала так, что казалось, закладывало перепонки, перемежая визг неразборчивыми словами:
— Уйди! Уходи прочь! Не трогай меня! НЕ ТРОГАЙ!
Аня вцепилась в плечи сестры, пытаясь успокоить. Катя билась в истерике. Глаза были пусты, как мёртвые стекла.
— Тихо! Тихо, Катька, это я! Слышишь?! Я! — Трясла ее Аня, голос сорвался на крик.
Катя схватила Аню за запястье, сжала так сильно, что кость затрещала.
— Это я! Слышишь? Я Аня! Твоя сестра! — От ужаса голос перерос в плач.
— ПОШЛИ ПРОЧЬ! — завопила Катя не своим голосом и начала дёргать руками и ногами, словно билась в конвульсиях. — ПРОЧЬ, ПРОЧЬ, ПРОЧЬ!
И вдруг – резкая тишина. Катя обмякла. Волосы закрыли лицо. Аня схватила сестру на руки и почти бегом понесла из дома. Мчалась через зал, споткнулась о порог, выскочила во двор, пробежала его, не замечая забора. И тут силы резко покинули ее. Они рухнули на мокрую от росы траву у тропинки.
— Катя! Катя! Очнись! Ты меня слышишь?! Ты чего, мелкая?! — Аня всквозь слезы, захлебываясь и задыхаясь, пыталась привести сестру в чувства.
— Где я?.. — слабый, потерянный шепот.
— Ню?.. Это ты? — Так звала ее только бабушка... и Катя в самые сокровенные моменты.
Аня прижала сестру к себе, обняла изо всех сил, сжав хрупкое тело, пытаясь сдержать рыдания. *"Спаси меня..."*
— Я, малышка, это я! Все хорошо, мы идём домой. Всё позади... — прошептала она, целуя Катю в макушку, сама не веря своим словам. ню резко перекосило от воспоминаний. Она намеренно забыла тот случай, затолкала в темный угол памяти. Но фотография мертвой девочки, похожей на Катю, пропажа сестры, этот проклятый СМС – всё мимолетно вернуло ее в прошлое, в старый дом Заозерья.