«Эй ты, му...!» – вольно лилось над полями России. «Что за го… здесь творится?» – неслось вдогонку. «Ну и жо...», – раздавалось под вечереющим небом.
С утра гонец принёс радостную весть. Бояре решили с этой пятницы милостиво позволить чёрному народу развязать язык. Список прилагался и состоял из двух частей. В первой слогами «му», «го» и «жо» обозначались слова, которые дозволялось произносить гласно и зычно. Во второй литерами «х», «п», «е» и «б» чернели другие вокабулы – срамные, потаённое произношение которых не благословлялось, а явное и вовсе каралось. Чёрный народ приходил в недоумённое волнение.
– Оттепель! Оттепель! – повторял, улыбаясь, один мужик, теребя и без того распущенную бороду.
– Спасибо боярам-кормильцам, вот попустили так попустили, – бил поклоны мещанин, известный в городе своей бдительностью.
«Эй ты, му...!» – вдруг весело заорала баба за прилавком с хреном и полбой. «Что за го… здесь творится?» – хохотнула её соседка, торгующая ежевикой. «Ну и жо...», – потешно развёл руками какой-то брюхан.
Вдруг замолкли птицы. То городовой подступил к торговым рядам и хмуро оглядел собравшуюся публику.
– Му… ваш гонец, – насупившись, произнёс городовой. – Депеши перепутал.
Блюститель порядка достал из кармана мундира аккуратно сложенную бумажку и зачитал её содержание. Так выяснилось, что слова на «му», «го» и «жо» дозволялось произносить только высшим чинам, а вокабулы на «х», «п», «е» и «б» обозначали запретные предметы.
– Так, – кивнул городовой. – Ты, баба с хреном и полбой, а ещё ты, баба с ежевикой, товар собираем и за мной.
Затем городовой взглянул на брюхана. Тот, понурясь, сам двинул к околотку.