Елена, женщина с глазами, в которых читалась привычная усталость, но и неизменная нежность, стояла у плиты. Готовка для неё всегда была чем-то вроде священного ритуала. Когда-то, при живом Василии, она пекла пироги и жарила мясо так, чтобы к его приходу с работы стол ломился от яств. Василий ушел восемь лет назад, но привычка осталась. Теперь так же, с замиранием сердца и прислушиваясь к каждому шороху за дверью, она ждала с работы сына, Романа.
Щёлкнул замок, и в прихожей прозвучал его низкий голос:
— Мам, я дома!
— Слышу, — отозвалась Елена, и легкая улыбка тронула её губы.
— А что у нас сегодня? Котлеты? Картошечка жареная? — Роман, еще не сняв куртку, уже обнимал мать со спины, заглядывая через её плечо. Его нос жадно вдыхал аппетитный, родной до боли, запах любимой жареной картошки с зеленым луком.
Елена выключила газ, заботливо прикрыла сковороду крышкой.
— Что-то у тебя сегодня настроение, как будто ты миллион выиграл. Что случилось? — По оттенкам голоса сына она безошибочно угадывала его состояние, словно чувствовала его на уровне ДНК.
Роман отстранился, его обычно веселые глаза вдруг стали серьезными.
— Мам, я женюсь.
Елена, на секунду опешив, обернулась к нему, вглядываясь в его потемневшее лицо.
— Давно пора. А что же наша Катя к нам не заходит? Я думала…
— Я женюсь на Ангелине.
Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сын давно вырос, стал мужчиной. Его объятия, проявления нежности теперь были редки, случались лишь в моменты особой радости или глубоких откровений.
— Имя… многообещающее, — произнесла она, пытаясь скрыть легкое замешательство. — А как же Катя?
— Катя замуж выходит в субботу. Мам, не хочу об этом. Давай ужинать.
— Это хорошо, что свадьба Кати не сказалась на твоем аппетите, — Елена поджала губы. — Мой руки.
Она поставила перед сыном тарелку с горкой жареной картошки, села напротив, подперев подбородок рукой, и молча смотрела, как он ест.
— А эта Ангелина, кто она?
— Она хорошая девушка. Ты сама в этом убедишься. Я хочу познакомить тебя с ней. В субботу, например? — Роман перестал есть и посмотрел на мать. — Ангелина понравится тебе, я уверен. Она просто чудо! — восторженно воскликнул он.
Что-то подобное он говорил и про Катю. То, что Катя выбрала жениха побогаче, Елена узнала от ее матери, своей давней подруги, с которой они вместе учились в школе и мечтали о свадьбе своих детей. Случайная встреча в магазине, и подруга, смущаясь, поделилась новостью, извинившись за выбор дочери.
— Чуда много не бывает. А не надоест жить с чудом? — иронично спросила Елена.
— Мам, не смешно.
— А я и не смеюсь. Расскажи о ней. Что в ней такого чудесного?
— Что ты привязалась к слову? — Роман помялся. — Она учительница, преподает в школе русский и литературу, правда, только первый год. Серьезная, начитанная. Мне хорошо с ней.
— А родители у нее кто?
— Папа инженер, а мама домохозяйка.
— И приехала она?.. — Елена не закончила фразу, ожидая, что сын продолжит.
— Да какая разница, откуда приехала? — возмутился Роман.
— Действительно. Значит, она не местная. Жить собираетесь здесь?
— Если ты против, мы снимем квартиру. — Роман заглянул в глаза матери, его взгляд был полон тревоги.
— Нет, совсем нет. Я буду только рада. Что мне одной делать? Буду ждать внуков. Если не уживёмся, тогда снимите квартиру.
— Ангелина не хочет спешить с детьми, хочет поработать, набраться опыта.
— Ангелина не хочет, Ангелина решила… — передразнила Елена, но тут же осеклась. — Ладно, приглашай на обед своё чудо. — Елена встала из-за стола и убрала пустую тарелку в раковину.
— Ты лучшая мама на свете, — Роман тоже встал, подошел к ней и поцеловал в макушку.
— Надеюсь, ты не забудешь об этом, когда женишься.
Елена мыла посуду, а сама размышляла. «Учительница, значит. Все вечера будет проводить за проверкой тетрадей, готовиться к урокам, а в выходные уезжать с классом на экскурсии…» — она вздохнула. — «Как быстро Роман вырос, уже женится. Жаль, Василий не дожил».
С раннего утра в субботу Елена колдовала на кухне, словно готовилась к королевскому приёму. Роман долго одевался перед зеркалом, выбирая рубашку и галстук в тон. Потом ушел встречать Ангелину. Елена пыталась представить себе эту чудесную школьную учительницу, но на ум приходил лишь образ героини старого фильма, сильной и властной женщины.
Ангелина оказалась тоненькой, невысокой девушкой, с длинными прямыми волосами и крупными, немного испуганными глазами. Красивой в общепринятом смысле её нельзя было назвать, встретишь на улице — не узнаешь. Ела она мало, сдержанно хвалила каждое блюдо. Вино лишь пригубила. Глядя на неё, не пил и Роман.
— Не стесняйтесь, Ангелина, — подбодрила её Елена, хотя про себя отметила: «Скованная от волнения, побаивается меня. Впервые знакомится с мамой жениха. Что же сын нашел в ней? Или назло Кате торопится жениться? Ах, Катя. Катя…»
Через два месяца сыграли скромную свадьбу. На неё приехали родители Ангелины. Мама тоже худенькая, забитая, молчаливая. Отец шутил, рассказал, что ещё подростком влюбился в Ангелину из какой-то старой книги, потому так назвал дочь.
— Образ героини, конечно, может быть сильным, но уместнее было бы дочь назвать в честь неподражаемой и красивой актрисы, — не удержалась Елена от замечания.
— Я ему так же говорила, но он не послушал меня, записал дочку Ангелиной, — робко сказала мама Ангелины, бросила испуганный взгляд на мужа, опустила глаза и замолчала на весь вечер.
— А вас в честь убиенной царицы назвали? — не остался в долгу отец Ангелины, усмехнувшись.
— Если бы, — Елена вздохнула. — Мама с отцом хотели сына, имя придумали заранее. Вот так я и стала Еленой.
Странной была эта пара. Отец пил, нахваливал свою дочь, умницу и красавицу. Мама ела мало, молчала, сидела за столом прямая, как аршин проглотила.
Роман показал родителям Ангелины город. В подарок они привезли кучу постельного белья, покрывал… В общем, за дочерью дали щедрое приданое в русских классических традициях. Отец был главой семейства. Мама шагу не могла ступить без его ведома. Это так редко встречается в современных семьях. Елена не осталась в долгу, тоже надарила им подарков перед отъездом.
После того, как сын с Ангелиной уходили на работу, Елена мыла посуду, полы, потом шла в магазин. Молодые за собой посуду не мыли, складывали в раковину. Ладно, сын, но Ангелина? Не приучена? Торопится? Допустим.
Возвращалась с работы Ангелина раньше Романа и сразу шла в их комнату. Ни разу не вызвалась помочь готовить, сходить в магазин. Если о чём-то Елена просила её, она нехотя помогала.
Шли дни, а ничего не менялось. Раздражение и недовольство накапливалось, как снежный ком. Ангелина, наверное, привыкла, что её мама выполняла функции домработницы. Но Елена не собиралась мириться с подобной ролью. Одно дело делать всё для любимого сына, совсем другое – для его жены, которая, казалось, не ценила ее труд. И Елена решила в ближайшее время поговорить с Ангелиной.
Как-то за завтраком Роман допустил ошибку в слове – неправильно поставил ударение. Ангелина тут же его поправила, голосом строгим, как у учительницы. Роман смешался, замолчал, а потом снова неправильно произнёс слово. И снова Ангелина тут же поправила его.
Елена ничего не сказала, промолчала, но ей стало невыносимо обидно за Романа. Он взрослый мужчина, а она обращается с ним, как с нерадивым школьником.
Когда Ангелина пришла из школы, Елена, собравшись с духом, подошла к невестке.
— Ангелина, я благодарна тебе, что ты занимаешься образованием Романа, но все же замечания ему лучше делать наедине. Он взрослый мужчина, не надо его унижать, тем более при мне.
— Не могу слышать, когда неправильно говорят. Ухо режет, — ответила невозмутимо Ангелина, словно Елена говорила о погоде.
— Твой отец тоже произносит многие слова неправильно, но ты его не поправляешь, — не сдалась Елена, решив довести разговор до конца.
Ангелина не нашлась, что ответить, лишь бросила быстрый, почти враждебный взгляд и вышла из кухни. «Ну как с ней разговаривать? — подумала Елена. — Теперь нажалуется сыну, что я придираюсь к ней». Так и вышло. Роман после ужина сказал, что они с женой решили переехать на съёмную квартиру.
— Ангелина обиделась на моё замечание? Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сын, — сказала Елена, стараясь говорить спокойно, чтобы не выглядеть побеждённой.
— Ты не обиделась? — спросил Роман, его голос звучал виновато.
— Нет. Я же лучшая мама на свете, — Елена решила не мешать, не устраивать выяснения отношений. В конце концов, пусть учатся жить самостоятельно.
Поначалу Роману часто звонили друзья, приглашали вместе сходить куда-нибудь. Но Ангелина всё время была занята: то тетради проверяла, то к урокам готовилась, то просто устала. Роман отказывал друзьям. Вскоре звонки прекратились.
Оставшись одна, Елена по привычке готовила завтрак, потом ужин. Однажды сын зашел за книгой, почувствовал запах своей любимой жареной картошки с зеленым луком и сглотнул. Елена тут же поставила перед ним тарелку, к картошке положила солёный огурчик, котлету. Сын жадно ел, нахваливая и закатывая от удовольствия глаза.
Елена с тоской заметила, что сын осунулся, не шутил больше. Любовью сыт не будешь. Вряд ли Ангелина готовит полноценный обед, ужин. Может, и не умеет. Яичница, пельмени и пицца — разве это полезная еда для взрослого мужчины?
Елена отдала Роману все котлеты с собой. С тех пор он стал частенько забегать к ней, особенно в выходные, когда Ангелина с классом шла в театр или на экскурсию.
Через два месяца сын пришёл с вещами.
— Поругались? — спросила Елена, хотя по его виду уже всё поняла.
— Да нет, мам. Просто я устал. Прихожу с работы, готовлю, хожу в магазин, стираю, глажу себе рубашки. Я на работе тоже устаю. Не мужик, что ли? Классику заставляет читать: Тургенева, Бунина. У меня скулы от них сводит. Такое чувство, что я её ученик, а не муж, — жаловался Роман, вываливая содержимое своих переживаний.
— Наелся чуда? — не сдержалась Елена.
— Не начинай, мам.
— Живи, конечно. А Ангелина? Что с вашей семьей будет дальше? — спросила она, понимая, что это не просто каприз.
— Не знаю, — мотнув головой, ответил сын.
Елена часто с благодарностью вспоминала Василия. Они познакомились в институте. Учились вместе, у них были общие интересы, помогали друг другу. Роман родился поздно, когда они уже потеряли надежду. Сколько было радости! А у Романа с Ангелиной всё по-другому.
Жизнь возвращалась в прежнее русло. Роман снова шутил, куда-то уходил по вечерам. Елена надеялась, что соскучился по жене, заходит к ней. Но встретила в магазине свою подругу, мать Кати, и та открыла ей глаза.
— Твой Роман с моей Катей снова встречаются, — сказала она, глядя с виноватым видом.
— А Катя что, тоже с мужем развелась? — наивно спросила Елена, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Нет, не развелась. Тайком встречаются. Я против, но разве Катя меня слушает? — сокрушалась подруга, заламывая руки.
А сердце Елены тревожно билось в груди. Ах, Катя, Катя, что она делает? Романа с панталыку сбивает.
Дома напрямую спросила сына, тот отшучивался, но и не отрицал.
Как-то Роман не пришёл домой к ужину. Елена поначалу не волновалась. Взрослый, мало ли какие дела задержали. Может, к Ангелине зашёл. Но время шло, а Роман не звонил, не приходил. Звонила сама, но телефон Романа был отключен. То и дело подходила к окну, высматривая сына в темноте двора.
Когда от тревоги уже не находила себе места, ей позвонила Катя.
— Тётя Лена, Роман в больнице!
— Что случилось?! — спросила Елена, а у самой сердце оборвалось и упало куда-то в пятки.
— Его избили. Сильно. Приезжайте. В седьмой мы, — выпалила Катя, её голос дрожал.
Елена заметалась по квартире. Вызвала такси, не стала терять времени, выбежала на улицу ждать его. Потом торопливо шагала по больничному коридору, а стук её каблуков мячиком отскакивал от холодных стен.
— Он живой… Господи, помоги!.. — повторяла она снова и снова, как мантру.
Сердце билось в груди, торопя, подгоняя её. Катя встала ей навстречу со скамейки. Бледная, с огромными тревожными глазами, полными слез.
— Что с ним?! — Елена не могла больше сделать ни шагу. Ноги подогнулись, и она упала на скамейку, задыхаясь.
— Он в операционной. Черепно-мозговая травма, внутреннее кровотечение, — перечисляла испуганная Катя, словно робот.
— Как это произошло? Кто его избил?! — Елена ухватила Катю за руку, словно боялась, что та убежит и растворится в воздухе.
— Мой муж. Не он лично, его охранники. Выследил нас. Думала, он только пугает, ничего не сделает. Простите меня, — на глазах Кати выступили новые, горькие слезы.
У Елены не было сил утешать её. Откуда на её голову свалилась эта взбалмошная Катя? Из-за неё жизнь Романа на волоске висит. Она увидела доктора и бросилась к нему, откуда только силы взялись.
— Что с моим сыном? — выдохнула Елена, с надеждой глядя в его уставшие глаза.
— Жить будет. Он от наркоза не отошёл, в реанимации. Более определённо пока не могу ничего сказать. Будем надеяться.
— Тётя Лена, он живой, живой! — донёсся до Елены голос Кати. Она довела её до скамейки, словно подкосившуюся ветку.
— Ты иди домой, Катя. Я останусь, вдруг Роман проснётся, — сказала Елена, её голос был слабым, но решительным.
— Я завтра приду, — сказала Катя и, не оглядываясь, ушла.
Доктор пытался и её отправить домой.
— Вы ему ничем не поможете. Молодой организм, справится.
Елена кивала доктору, но не уходила.
Очнулся Роман только на третий день. Всё это время Елена была рядом, её взгляд не отрывался от его лица. Катя пришла только один раз, когда Роман ещё не пришёл в себя. Потом пропала. Роман спрашивал о ней. Елена врала, что она приходила, когда он спал, что очень переживает. В палату заходил доктор, хмурился, но не говорил ничего определённого, лишь обнадеживал.
А через несколько дней в больницу пришла Ангелина. Узнала про Романа от соседей, обеспокоенных его отсутствием. Она решительно настроилась дежурить в палате мужа. Приносила бульоны, сидела с Романом, отпуская Елену отдохнуть и хоть немного поспать. И Роман пошёл на поправку, хоть и медленно. Из-за травмы головы ходил он плохо, координировать движения было сложно. Но доктор сказал, что ему повезло, все функции постепенно восстановятся, нужно набраться терпения.
Елена позвонила матери Кати и узнала, что та с мужем уехала заграницу, чтобы избежать огласки. Как сказать сыну? Это разобьёт ему сердце. Придумала, что простыла Катя, в больницу с простудой нельзя.
Когда Романа выписали из больницы домой, Ангелина приезжала каждый день. Сама ловко делала ему массаж, поддерживала, когда он пытался ходить. Елена и не подозревала в хрупкой девушке такой внутренней силы и самоотверженности. Ангелину словно подменили. Она бегала в магазин, готовила, следила за чистотой в доме.
— Тебя прямо подменили, — как-то сказала ей Елена, удивляясь.
Ангелина опустила глаза, потом подняла их.
— Я видела, какой стала мама, во что превратилась, сидя дома. Отец подавлял её. Я так боялась стать такой же, раствориться в быту, потерять себя, поэтому и решила приучить Романа самого всё делать. Я думала, это сделает его сильнее, а меня – независимее, — голос Ангелины дрожал. — Сейчас я понимаю, что можно было поговорить с вами, с Романом. Найти компромисс. Я чуть не потеряла его. Простите меня, Елена Ивановна.
Елена, тронутая искренностью, обняла невестку.
— Глупая девочка, — прошептала она, прижимая Ангелину к себе. — Главное, что ты поняла это.
Они проговорили на кухне до глубокой ночи. Елена первая спохватилась, что Ангелине же рано вставать утром на работу, отправила спать. А сама не сомкнула глаз до утра, обдумывая всё. «Натворили молодые дел, а что дальше?» Утром, собравшись с духом, она рассказала сыну про Катю, чтобы он не питал никаких иллюзий в отношении неё. Кто её знает, вернётся, вдруг снова начнёт его заманивать? Роман слушал молча, его лицо было бледным, но в глазах мелькнуло понимание.
Когда Роман стал уверенно ходить, хоть и с палочкой, они часто гуляли с Ангелиной в парке. Елена давно предложила ей снова переехать к ним, чего зря терять время и деньги на дорогу и на съёмное жильё. И однажды Роман объявил, что они решили начать всё сначала. Конечно, закрадывалось сомнение, что если бы Роман остался инвалидом, вряд ли Ангелина была бы снова с ним. Но ведь он жив, ходит и выглядит счастливым. Может, она и правда чудо, которое проявило себя в самый трудный момент?
Как-то за ужином Ангелина с большим удовольствием уплетала торт.
— А как же фигура, Ангелина? — спросила удивлённая Елена, ведь раньше невестка следила за каждым кусочком.
Та покраснела, бросила смущённый взгляд на Романа и тихо сказала:
— Это ребёнок просит.
— Ребёнок?! — одновременно воскликнули Роман с матерью, их глаза округлились от изумления и радости.
— И ты молчала? Сколько недель? — обрадовался Роман, его голос был полон неподдельного счастья.
— Девять.
— Ну и хорошо, и, слава Богу, дождалась. Поздравляю вас, дети мои, — прослезилась Елена, чувствуя, как на сердце становится тепло и спокойно.
Вот так бывает. Ангелина боялась со временем стать похожей на маму, превратиться в домохозяйку, потерять свою индивидуальность, и чуть не потеряла Романа. Но всё-таки любящая женщина в ней победила страх, и этот урок оказался самым ценным.
А родителям стоит помнить о том, что часто дети устраивают отношения в своей семье, копируя отношения между родителями, и порой им нужно пройти свой собственный путь, чтобы понять истинные ценности.
«Семья — это не просто важная вещь. Это всё».
Майкл Дж. Фокс