Русская национальная идея – это величайшая загадка природы. Споры о том, что она из себя представляет (и представляет ли она из себя вообще что-то), будто бы длятся вечность. Наши мыслители теряли тысячи нервных клеток в дискуссиях о русской идее. Одни доказывали, что идея действительно существует и что русский народ имеет божественное предназначение, благодаря обладанию ею. А другие бросали в сторону славянофилов уколы: «Не позорьтесь! Никакой идеи не существует. Мы скорее в единорогов поверим, чем в русскую идею. Просто повторяйте за Западом, и будет вам счастье». Так выражались, разумеется, либералы.
Как бы там ни было на сегодняшний день внятная концепция русской идеи до сих пор не озвучена. При этом на контрасте с нашей загадочностью можно с лёгкостью определить идеи других народов. Ну вот, например, в США всё крайне просто. Хочешь идею? Заработай миллион долларов! Вот тебе и смысл жизни, и пресловутая американская мечта. Очень лаконично и примитивно, но до ужаса привлекательно: тысячи мексиканцев, штурмующих границу, не дадут соврать. И как театр начинается с вешалки, так и американская мечта формирует принципы бытия заокеанских граждан. Жизнь ради закрытия ипотеки, жена как подтверждение социального статуса, деньги как мерило того, стоит ли человек твоего внимания («Если ты такой умный, покажи свой кошелёк») – вот они, черты американского общества.
Американская мечта, заразившая в двадцатом веке умы жителей мегаполисов по всему миру, является своего рода продолжением немецкой идеи. Существование ради достижения счастья бюргера – это национальная дума Германии, подробно описанная во всемирной литературе девятнадцатого столетия. Что такое счастье бюргера? Своя ферма с крепким хозяйством, хорошей колбасой, домашним пивом и большой семьёй. Ничего не напоминает? Та же американская мечта, только бережливость вместо показного шика.
У испанцев и итальянцев ценности другие: они живут ради достижения красоты. Европейские южане – философы и художники в душе. Они умеют находить прекрасное в нашей бренной жизни, забывая о прочих невзгодах. Совершенно неслучайно эпоха Возрождения началась именно в этих странах. Французы красоту уважают, но первейший базис для них – это свобода, то есть состояние, позволяющее тебе быть таким, каким ты хочешь. Иногда liberte, сопряжённая с экспериментаторством, превращается во что-то великое (парижская архитектура), иногда выливается во что-то уродливое (гомосексуализм), но так или иначе стремление к свободе остаётся фундаментом, скрепляющим французское общество.
Особняком стоят англичане. Их национальная идея – это аристократизм, то есть поддержание статуса, подчёркивающего не только богатство, но и происхождение - право считать себя выше остальных просто по факту рождения. Собственно, англичане сами для себя и придумали аристократизм. Думаете, не они? Ну тогда закройте глаза и представьте себе типичного вельможу. И что вы видите? Английский чопорный лорд в твидовом пиджаке сидит в кресле качалке около камина, пьёт чай и ждёт донесения дворецкого Джона. Классика.
Но вернёмся к европейским идеям. На первый взгляд, они не имеют ничего общего друг с другом: одним важна надёжность, другим - статус, третьим - красота. Однако, на самом деле, в ценностях европейцев есть две важнейшие объединяющие черты: индивидуализм и стремление к комфорту. Индивидуализм наших западных друзей проявляется в том, что для них частная жизнь гораздо важнее общественной. Английскому лорду всё равно, если дети трущоб голодают. Главное для сэра Баскервиля, чтобы его наследники были прилично одеты, а их карманных расходов хватало на покупку нового Bentley. Ну а что касается комфорта, то, по факту, национальные ценности европейский стран, будь то аристократизм, свобода или солидность, просто являются способом воплощения этого самого комфорта на практике. Иными словами, в зависимости от региона различается лишь модель поведения при достижении некоего высокого жизненного уровня. Где-то принято наряжаться в стиле old money, курить папиросы и пить столетнее вино, а где-то понты не ценятся, важно качество за адекватную цену.
В этом плане русский человек кардинальным образом не похож на людей западного образца. Скажу страшную для некоторых вещь: нам богатство по большому счёту и не нужно! Не согласны? Допустим. Но, если комфорт русским очень важен, как объяснить то, что многие революционеры выходили из дворян или мещан и меняли свою обеспеченную и надёжную жизнь на приключения, проблемы с законом и всяческие лишения? Как объяснить то, что после октября 1917 года дети элит не эмигрировали заграницу, а вступали в Белую армию? Как объяснить ту стойкость, с которой наш народ переносил войны, каждая из которых вгоняла нас в нищету? Вспомните, как в 1812 году крестьяне сжигали своё имущество, лишь бы оно не досталось наступавшей армии Наполеона. Вспомните, каких лишений стоила нашей стране Великая Победа, в то время как свободолюбивая Франция сдалась за 43 дня…
Собственно говоря, почему именно в России, самой не прогрессивной стране Европы, победила самая прогрессивная на тот момент историческая идея? Почему в Европе коммунизм победить никогда не мог? Всё дело в уже отмечаемой индивидуалистской природе европейца. В каждом Поле, Джоне или Кристофе живёт маленький буржуа, которому свои интересы гораздо дороже глобальных целей. Нельзя сказать, что английские рабочие начала двадцатого века были очень довольны положением на заводах, однако существующий общественный строй их вполне устраивал. Понимаете, для англичан, носящих синие воротнички, было нормально, что одни люди угнетают других людей. Ненормально было только то, что они попали в категорию угнетаемых. Существуй политтехнологи в начале двадцатого века, они бы ни придумали лучшего девиза для европейского пролетариата, чем «Плох тот рабочий, который не мечтает стать владельцем фабрики». Мировая революция такому контингенту не была интересна. Бороться за улучшение своего положения европейцы были готовы, но умирать за коллективные коммунистические идеалы – нет уж, извольте. А для русского мужика идеи справедливого миропорядка оказалась ценнее собственной жизни.
Как бы ни старались либералы, посадить западные идеи на русский чернозём всё никак не получается. Что-ж, давайте тогда поищем клад на Востоке. Там коллектив в жизни личности имеет гораздо большее значение, чем на Западе, соответственно, шансы найти что-то стоящее при перемещении в сторону китайской границы должны возрастать. Ну вот, например, что представляет из себя китайская идея? Ответ простой: смысл существования миллиардов людей, обожающих лапшу, — это золотой век. Сразу оговорюсь, что сей термин в китайском понимании резко отличается от привычного нам. Золотой век отнюдь не означает, что все без исключения жители страны должны жить припеваючи. Так, когда Китай переживал свой последний золотой век, селяне, вообще-то, массово умирали от голода. Но при этом они чувствовали гордость, осознавая, что имеют возможность пользоваться бумагой, шёлком и фарфором – благами, не доступными варварам (европейским торговцам). Поэтому то время и называлось золотым веком, который можно определить как состояние, при котором Китай является общепризнанным мировым лидером технологического прогресса, на которого равняются все остальные страны.
У японцев и корейцев цель бытия иная – служение императору (или вождю) и большим корпорациям. Жизнь человека в этих культурах рассматривается как винтик, который имеет заранее определённую функцию. Если говорить про совсем уж непохожие на нас великие мусульманские народы – арабов, турок и персов, то их национальные идеи – это достижение мирового могущества и распространение именно их варианта исламских верований на своих соседей (а потенциально - на весь мир).
Итак, если европеец и американец превыше всего на свете ставят комфорт и индивидуализм, то азиаты живут ради более глобальных коллективных смыслов. И выходит, что, как бы мы не стремились на Запад, сколько бы их культуры не перенимали, идейно мы всё равно будем ближе к Востоку. Однако, господа-демократы, не нужно сразу бежать брататься с восточными народами, ведь с ними у нас есть принципиальное различие. Объясню его на примере. Условный китаец готов работать за пять долларов в месяц на фабрике в Гуанчжоу, чтобы в будущем белые люди называли его правнука боссом в огромной транснациональной корпорации. А вот русского человека к такому жизнь не готовила. И дело не в том, что русский не может смириться с отсутствием комфорта (в этом проблемы он как раз не видит), а потому, что это угнетение с точки зрения русского человека банально несправедливо.
В идеологическом плане мы действительно оказались под перекрёстным огнём двух различных культур, и при этом у нас нет возможности перебежать ни к одной из воюющих сторон, ведь от людей западного типа нас отличает коллективное мышление, а к азиатам нам не переметнуться, потому что для них мы недостаточно смиренны и организованны.
«Ну вот и всё. Картина Репина «Приплыли». Русская идея скатилась к разгрому жизненных укладов других наций. Немцы – скупердяи, американцы - меркантильны, арабы и персы – фанатичны, китайцы – терпилы. Либерализм нам исторически противопоказан, коммунизм – тем более. И выходит, что цель существования русского человека – это не быть всеми этими сущностями. Блестяще, господин-писатель! Вы наступили на те же грабли, что и множество ваших предшественников: свели русскую идею к примитивному отрицанию других национальных идей».
«С другой стороны, а может быть, не нужно ничего искать? Действительно, раз уж за столько лет никто ничего и не придумал, быть может, наша непохожесть на других и есть то, что нам нужно? А что, если стремление к самобытности, оригинальности и отчуждённости и есть смысл существования России?»
Вот, любезные читатели, мы и нащупали самую главную проблему русской мысли, которая тянется испокон веков. Наши великие умы способны разнести в пух и прах жизненные уставы других народов, доказать отвратительность уклада их жизни, подробно обосновать, почему чужие идеи не могут прижиться на русской земле и заключить, что «Америке – кирдык»; но при всём этом те же самые гении (без иронии) не могут сформировать простую мысль в одно предложение, отвечая на вопрос, ради чего живёт русский человек.
Наша национальная идея, наша идентичность строятся на противопоставлении другим культурам. И так происходит не только сейчас, так было всегда. При царях мы ругали Европу за её неправильную католическую веру, доказывая, что лишь православие способно помочь человеку обрести спасение души. В советские годы мы лицезрели закат загнивающего Запада и противополагали нашу справедливую социалистическую модель уродливому капитализму, где человек угнетался человеком. Сейчас на первый план вышла борьба традиционных ценностей с развращениями, которые на Западе становятся или уже стали нормой. Как видите, сквозь века меняется только конкретная форма воплощения русской псевдо-идеи, а её суть остаётся неизменной: мы – хорошие, они – плохие.
Разумеется, в нашей истории бывали периоды, когда русский народ преклонялся перед иностранным укладом жизни, терял гордость за своё родное и чувствовал ущербность перед теми, кого он ещё вчера называл супостатами или педерастами. Впервые с любовью мы посмотрели на Запад при Петре, в следующий раз – в эпоху Великих реформ (кстати, именно тогда и зародились революционные идеи, которые выстрелят в начале двадцатого века), в последний раз – в Перестройку и девяностые. Причинами всех этих относительно коротких и странных промежутков времени были экономические неудачи или капитальное отставание в научно-техническом развитии. И как только жизнь русского народа налаживалась, а его отсталость от цивилизованного мира ликвидировалась, всё возвращалось на круги своя и Мальчиш-Кибальчиш снова начинал драться не на жизнь, а на смерть с Мальчишом-Плохишом.
Не поймите меня неправильно: западные идеалы, особенно в их современном варианте, мне абсолютно не близки. Я пытаюсь сконцентрировать внимание на другом. Постоянно противопоставляя себя другим великим народам, мы лишь один раз в истории предоставили конкретную альтернативу. Это был период довоенного СССР. И хотя, как оказалось, альтернатива совершенно не выдержала испытание временем, сия эпоха была единственной, когда русская мысль пользовалась колоссальной популярностью на Западе, когда западные умы действительно уважали русского интеллигента и даже побаивались его. За счёт одной лишь идеи нашему НКВД удавалось вербовать шпионов по всему миру. Ни в какое другое время представители британской элиты (знаменитая «Кембриджская пятёрка») не работали на русскую разведку, кроме как в период сталинского СССР.
Мы из века в век проигрываем войну идей только потому, что постоянно забываем важнейший принцип политической борьбы: отвергая, обязательно нужно предлагать. При любом другом подходе вам удастся завоевать умы (своих сограждан или иностранцев – неважно) только лишь на короткий промежуток времени. А потом неизбежно наступит разочарование, и у вас не останется сторонников. Так было, например, в Гражданскую войну. Белые проиграли не потому, что у них не было ресурсов или боеспособных частей, а потому, что они не представили свою альтернативу коммунистическому строю. Когда красные обещали после победы создать общество всеобщего благосостояния, свободы, равенства и братства, офицеры предлагали лотерею: сначала разделаемся с проклятыми безбожниками, а потом на Учредительном собрании решим, будет у нас монархия или республика. Разумеется, такая стратегия априори не могла победить в пропагандистской войне.
А ещё идеи, построенные на отрицании других концепций, по своей природе просто жалки и способны привести только к разрушениям, беспорядку и жертвам. Никакого созидательного эффекта они не имеют, потому что изначально не подразумевают никакого творчества. Наилучшее доказательство данного тезиса – постсоветская Украина. На момент распада СССР это была республика с наивысшим экономическим потенциалом. У страны были плодородные земли, полезные ископаемые и выдающийся человеческий ресурс с разветвлённой сетью наукоградов и конструкторских бюро. Но власти решили создать «украинство» – национальную идею, главный принцип которой гласит: «Мы украинцы, потому что мы не русские». Какие катастрофические последствия вызвало «украинство» говорить не нужно. Страна профукала колоссальные возможности, за тридцать лет не предоставила миру ни одно хотя бы минимально значимое экономическое, научное или культурное достижение, но зато воспитала аж два поколения граждан, которые ненавидят русских, и угробила сотни тысяч людей в войне за непонятно чьи интересы. Вместо химерической украинской идеи лучше бы занялись строительством метро в Киеве, было бы куда полезнее.
«Слушайте, а зачем вообще нужны национальные идеи, если они построены на противопоставлении своего и чужого, если они несут лишь вражду и ненависть к другим народам? Может быть, отсутствие какой-либо идеологии куда лучше наличия национальной идеи?»
Нет, нет и ещё раз нет! Избегание идеологии есть вернейший способ привести народ к погибели. Об этом ещё в девятнадцатом веке писал великий Достоевский. Устами героя романа «Бесы» Фёдор Михайлович изложил знаменитую идею о «народе-богоносце»: «Если великий народ не верует, что в нём одном истина (именно в одном и именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас же перестает быть великим народом и тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий народ. Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве, или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою. Кто теряет эту веру, тот уже не народ».
Слышите? Кто не имеет веру в собственный народ, в свою национальную идею, в свою культуру и жизненный уклад, тот превращается в «этнографический материал». Фёдор Михайлович действительно был пророком своего отчества. Как он смог предвидеть всё то, что случилось с Европой в последние семьдесят лет! Ведь всё произошло словно по его методичке! Стоило великим европейским народам – немцам, французам, англичанам – перестать верить в свою избранность, хлебнуть либерального яда и провозгласить толерантность как главный принцип своей политики – и тут же они перестали быть великими народами. А если в Англии, Франции и Германии национальный и демографический вопросы продолжат развиваться так, как они развиваются сегодня, то вполне возможно, что любители футбола, багетов и колбасок и вовсе перестанут быть народами как таковыми.
Лично мне в этой истории более всего жаль немецкую нацию. Народ, творения которого стали фундаментом для всей европейской и западной цивилизации, медленно, но верно исчезает на наших глазах. А ведь это именно немцы первыми организовали эффективное сельское хозяйство, распространив свой опыт по всему миру. Это немцы были пионерами в создании производств, где качество достигалось за приемлемую цену. Это немецкие философы создали правовые и логические основы, по которым сейчас действует почти любое государство. Да о чём вообще можно говорить, если даже на русский народ немцы оказали огромное влияние? У нас все императоры, кроме Петра Великого, были немцы по крови!
Но после Второй Мировой войны с немецкой идеей решили покончить раз и навсегда. Немцев заставили забыть чувство национальной гордости, оставив им только вину за совершённые злодеяния. Шаг за шагом в стране продвигали новую модель поведения, в центре которой стояла толерантность. Параллельно с этим в Германию стали массово завозить полчища инородных элементов – мигрантов, преимущественно из мусульманских стран. Толерантная пропаганда подсказывала гражданам быть добрее к гостям, дескать они тут временно и вообще немцам стоит крайне уважительно относится к культурным обычаям приезжих. Годы шли, а турки, тунисцы, сирийцы и африканцы никуда не уезжали и ассимилироваться не собирались. Они лишь становились злее, принимая немецкую порядочность за слабость.
По итогу, Германия пришла в некую точку невозврата. С одной стороны, на территорию коренных немцев посягают агрессивно настроенные чужаки. А с другой стороны, сами немцы меньше, чем за век, успели позабыть о своей культуре, идеях и ценностях. Связь с родиной пропала. Можно сказать, что у многих современных немцев просто нет своего отечества. И теперь, когда немцев замещают, они не видят в этом никакой проблемы. Если родины нет, что им защищать от приезжих?
А англичане? Испокон веков их главным приоритетом в большой политике являлся национальный вопрос. Лорды и герцоги при решении международных вопросов всегда ставили нужды англичан на первое место. «У нас нет ни вечных союзников, ни постоянных друзей, но вечны и постоянны наши интересы, и защищать их — наш долг», - говорил глыба Пальмерстон. И англичане никогда не сомневались в своей избранности. Прочтите стихотворение Редьярда Киплинга «Бремя белого человека», и вы поймёте, что истинные британцы – страшные расисты и снобы. Но именно на этой вере в собственное великое предназначение (пусть такое убеждение и было откровенно шовинистским), а также на выдающейся дипломатии, основанной на принципе неукоснительного следования национальным интересам, и держалось величие британской короны.
А что творится на родине футбола сейчас? В августе 2024 года весь мир содрогнулся от новости: власти ранее великой Британии десятилетиями скрывали массовые изнасилования пакистанцами британских детей, оставляя зло безнаказанным. Делали они это, чтобы не прослыть нетолерантными. Это событие просто не укладывается в голове. Можете ли вы представить такую ситуацию в Викторианскую эпоху? Да если бы хоть один пакистанец посмел всего лишь пальцем дотронуться до англичанина, премьер Дизраэли сию же минуту отправил бы экспедиционный корпус, чтобы сравнять с землёй десятки, если не сотни пакистанских деревень. А современные мелкобританские власти вместо того, чтобы наказать по всей строгости закона виновных, обозвали всех возмущающихся граждан исламобофобами и обвинили их в попытке раскачать лодку. Тем самым современный истеблишмент отчётливо показал, что защищает интересы приезжих, а не коренных граждан.
И самое печальное, что данный инцидент далеко не разовая акция: совсем недавно британский премьер Стармер заявил, что отныне «судьи будут обращаться с белыми мужчинами гораздо жестче, чем с другими группами». Комментируя это, мне только остаётся перефразировать знаменитую фразу Павла Милюкова, произнесённую 1 ноября 1916 года в Государственной Думе. Что же это: либеральная шизофрения или национальное предательство?
В борьбе с государственными идеями европейцы, по факту, разрушили основу и фундамент своей цивилизации. Вынули этот кирпичик – и всё здание посыпалось. Не имея общей идеи, европейцы перестали иметь общую цель. Не имея общей цели, они потеряли единство. А без единства народы Европы уже не могли быть патриотичны, ведь, по сути, патриотизм – это любовь к своему обществу, к окружающим тебя людям, ощущение кровной близости с народными массами, готовность защищать их даже ценой собственной жизни. А когда единства нет, за каких людей должен воевать гражданин? Как ему быть патриотом?
Отсутствие патриотов в стране – это уже очень серьёзный звоночек. Можно сказать, что без массового патриотизма государство-пациент впадает в кому, ведь люди, искренно преданные своему отечеству, жизненно необходимы для защиты страны от неприятеля. Народ без патриотов крайне уязвим для любой агрессивной и сплочённой силы. И если у государства нет достаточного количества патриотически настроенных граждан, то происходит замещение и полная потеря собственной идентичности и какого-либо самосознания. Нация просто умирает, становясь, по меткому выражению Петра Аркадьевича Столыпина, «навозом, на котором произрастают другие народы».
Главной силой, разрушившей национальные уклады европейских стран, стала уже упоминаемая толерантность. Что она из себя представляет? Толерантность есть подчёркнуто уважительное отношение к особенностям другого человека, пусть эти особенности могут быть довольно радикальны. В национальном вопросе толерантность означает, что человек принимает за догму утверждение, будто культура, традиции и идеи других народов не менее ценны, чем ценности его нации.
Соответственно, толерантность не может не вступать в противоречие с идеей великого народа, ведь, как мы помним по определению Достоевского, великим народом может быть только тот, который верит, что в нём одном лишь истина. Толерантность же утверждает: твой народ всего лишь такой же, как и все остальные. Возможно, на уровне международных отношений толерантность необходима, но во внутренней политике ей места нет и быть не может. Современный курс терпимости, возводимый в абсолют и проводимый на всех государственных уровнях, начиная от школы и заканчивая важнейшими политическими решениями, унизителен. Толерантность не только обесценивает культурные достижения коренной нации, но и принудительно заставляет граждан существовать рядом с жизненным укладом, который им по природе чужд.
Конечно, текущий толерантный курс имеет свои исторические предпосылки. Так-то Европа никогда не была толерантной. Сколько крови и страданий принесли Западу бесчисленные крестовые походы, религиозные войны или крайняя степень веры в собственное высшее предназначение – нацизм! Возможно, толерантность есть следствие того, что европейские народы просто захотели отдохнуть от бесконечных попыток доказать верность своих жизненных укладов. Но современная толерантность не является панацеей. Надо называть вещи своими именами. То, что творится в Европе сегодня, - это просто позор. А, как говорил Черчилль, «если страна, выбирая между войной и позором, выбирает позор, она получает и войну, и позор». Только в данном случае война будет гражданской.
Как же тогда быть? Как нам и нацистами не стать, и в толерантных терпил не превратиться? На самом деле, баланс между гордостью за своё родное и в меру уважительным отношением к другим нациям давно найден в русской пословице: «В чужой монастырь со своим уставом не лезут». О чём говорит эта мудрость? С одной стороны, пословица запрещает мне, оказавшись в чужом доме, обители, крае или отечестве, устанавливать свои порядки, предписывает жить по тем правилам (не только юридическим, но и культурным), которые приняты в месте, куда занесла меня жизнь. Но, с другой стороны, эта же самая пословица даёт мне моральное право требовать от гостей или чужестранцев жить в моём доме или моей стране по тем нормам, которые я буду им диктовать. И если они не хотят соблюдать мои правила, перенимать мою культуру и ассимилироваться, то я в абсолютном праве выставить их за дверь. А они могут и дальше странствовать в поисках тех порядков, которые будут нравиться им больше, чем мои.
Такой подход есть единственно верный. Это доказано исторически. Римская цивилизация веками держалась на ассимиляции. Присоединяя новые территории, римляне не только уничтожали своих врагов, но и заставляли местных жителей перенимать латинскую культуру. Только так, путём создания общей идентичности народов удавалось сохранять единство империи и незыблемость национальных ценностей. Но как только Рим погряз в интригах и склоках, а императоры пустили в страну толпища наёмников-германцев, напрочь позабыв их ассимилировать, цивилизации пришёл бесславный конец. А через тысячу лет примерно то же самое случилось и с Византией, когда в 1453 году турки-сельджуки взяли Константинополь.
А теперь варвары едут в третий Рим – Москву. И очень хочется верить, что в данном случае сработает поговорка «Бог любит троицу» и русская цивилизация – наследница двух других великих культур – на ошибках своих предшественниц вынесет урок и не допустит сноса тысячелетней истории. У нас нет и не может быть никакого выбора, кроме как ассимилировать приезжих, то есть, превратить их в русских людей. Будем толерантны – и Россия падёт.
Но как мы можем приобщать мигрантов к русской культуре, если сами не можем ответить, что это значит быть русским? Какая у нас руководящая идея? Да бог даже с этими мигрантами. Как мы можем, живя в стране с тысячью различных этносов, выстраивать единую общероссийскую объединяющую идеологию, если мы, русские, даже свою идею определить не можем?
Что бывает, когда в многонациональной стране пропадает общая идеология, мы лицезрели в девяностые годы. Потеря общего вектора развития привела к взрыву аульного национализма и даже нацизма, террористическому всплеску, бандитизму и гражданской войне. Не имей Россия тогда столь мужественных солдат и офицеров – неминуемо и бесславно канула бы в лета.
Повторять ошибки прошлого мы не имеем права. Общероссийская связующая идея нужна как компас, способный в любой момент указать заблудившемуся человеку правильный путь. Без руководящей идеи народы России окажутся словно в пустыне, в дали от цивилизации и без надежды наткнуться на какой-либо оазис. И основой общероссийской идеологии должна быть русская идея, потому что русские – это государствообразующий народ, без которого «нет и не может быть самой России».
«Ну всё, мистер дотошность, убедили. Русская идея нужна, потому что она определяет верный путь, является основой нашей цивилизации, формирует единую общероссийскую идеологию, без которой девяностые могут нагрянуть вновь, а ещё является основой для ассимиляции мигрантов. Это всё понятно. Если мы не хотим того, что творится в Европе, нам нужна великорусская мысль. Ну так дайте нам её. А то пока одни лишь разговоры о её важности и ни слова о её сущности».
Простите меня, дорогие читатели. Я ещё немного отодвину предоставление на ваш суд формулировки русской мысли и совсем чуть-чуть расскажу вам про основные принципы, которые должны лежать в основе любой национальной идеи. Политтехнологи, берите на заметку. Во-первых, идея должна быть понятна населению. Если в ней содержатся какие-то сложные слова из лексикона докторов философических наук, то это уже не национальная идея, а всего лишь способ высококультурно продемонстрировать понты. Во-вторых, идея должна разделяться абсолютным большинством населения. Это основная проблема либералов: они всегда пытаются выдать собственные влажные мечты за чаяния народа, а потом оказывается, что народные защитники не знают русского языка (привет, декабристы!). Ну и в-третьих, идея должна быть универсальной. Она должна успешно применяться в разных жизненных ситуациях, описывая поведение различных и непохожих друг на друга представителей нации.
Ну что-ж, а теперь присаживайтесь поудобнее: мы начинаем открывать миру русскую идею. Чтобы сформулировать её, попробуем отыскать черту, отличающую нас от других народов. Ну вот, как мы уже обсуждали, американцев определяет нацеленность на успех и богатство, немцев – бережливость, французов – свободолюбие, китайцев – исполнительность. А что определяет нас, в чём наша особенность? Отличительная черта русского человека – обострённое чувство справедливости. Эта черта и формирует нашу национальную идею.
Достижение справедливости есть смысл жизни русского человека, его руководящая идея. Именно из справедливости вытекает русский патриотизм, равный которому за всю историю не демонстрировал ни один другой народ мира. Именно в поисках справедливости мы стали строить коммунизм, до которого остальному миру дела не было. Ну а главное доказательство истинно справедливого характера русского человека – это постоянные войны, которые наша страна вела во имя освобождения других наций.
Для европейских историков до сих пор остаётся загадкой: что же тянуло русских на Балканы в восемнадцатом-девятнадцатом столетии? Зачем Россия тратила колоссальные бюджеты, жертвовала своими лучшими людьми, помогая грекам, болгарам и сербам обрести независимость и спастись от османского гнёта? Ну ясно же, что никаких геополитических интересов в этом не было. А если таковые и были, то они полностью провалились. Новые православные государства после обретения независимости сразу повернули свои взоры на Запад, забыв, чьим штыкам они обязаны своей свободой. Где же здесь профит от вложений? Ну не может понять немецкий бюргер, что русские шли на помощь к своим братьям просто так, из одного лишь чувства справедливости. Не может бюргер и представить, что бы его предок бросил своё колбасное хозяйство и записался добровольцем в австрийскую армию защищать осаждённую Вену от турок. А ведь австрийцы и немцы по культурному коду гораздо ближе, чем русские и сербы. И Вена не является столицей единой Германии только лишь из-за того, что у императора Франца Иосифа не было своего Бисмарка…
На самом деле, русский народ давно уже себе идею придумал. Выстраиваясь перед очередной великой битвой русские воины повторяли: «Не в силе бог, а в правде». Это значило, что какую бы армаду не представляла из себя армия врага, сколько бы неприятеля ни было, всё равно справедливость - за нами. А значит: с нами бог и мы обязательно победим. Более современный вариант древней идеи, как вы уже догадались, прозвучал в культовом фильме «Брат 2», где герой Сергея Бодрова произносит бессмертную фразу: «Сила в правде».
В чём, по мнению русского человека, заключается справедливость? Вопрос крайне дискуссионный, не имеющий однозначного ответа. Я бы попробовал разгадать его так: справедливость по-русски – это такая система, при которой два человека за аналогичные поступки получают аналогичные поощрения или наказания. Иными словами, русская правда подразумевает, что одинаковые дела должны одинаково оцениваться. То есть, для русского человека абсолютно нормально, если он за свою работу получает стандартную зарплату двадцать тысяч рублей в месяц. Ненормальной ситуация становится тогда, когда гражданин узнаёт, что за такую же работу в такой же компании чей-то сынок получает в пять раз больше.
Вообще, русский человек неравенство приемлет. Недаром у нас с глубины времён наблюдается типично восточная вера в царя-батюшку, которую даже революция 1917 года не разрушила, а всего лишь модифицировала, сместив акцент с монарха и барина на партийных вождей. Такая вера основывается на суждении, что вышестоящий человек умнее и опытнее тебя, просто в силу своего предназначения, и, соответственно, его место в иерархии вполне заслуженно. Нельзя сказать, что русские люди всегда любят своих правителей и начальников, но всё же простой народ царя-батюшку уважает и, как минимум, не бунтует против него. Так происходит до тех пор, пока элита сохраняет связь с простым народом и не отрывается от земли. Но стоит власть имущим начать вести себя вызывающе, щеголять своим богатством и демонстрировать на публику свою очевидную глупость, так вмиг они теряют авторитет. Народ перестаёт верить элите и свергает её с олимпа, которого она не достойна. Начинается русский бунт, бессмысленный и беспощадный, от которого страдают не только откровенно грешные люди, но и барины праведные, умные, живущие по совести.
А пока элита помнит о своём божественном бремени и не провоцирует простого человека, большинство беспрекословно и зачастую бесправно подчиняется меньшинству. Невероятно, но факт: будучи в непрекращающемся поиске справедливости, русский народ постоянно живёт в несправедливом общественном строе. Ну ведь невозможно никак назвать крепостничество справедливой формацией! Это же дикость, что в Российской империи железные дороги появились раньше, чем все её подданные стали свободными. А неужели сталинские времена были справедливым мироустройством? Почему же тогда народ терпел все эти угнетения? Просто соблюдались два условия: цари и номенклатура успешно поддерживали миф, что они помазанники божие, а обычные люди все жили одинаково, без чрезмерного имущественного и правового расслоения. В итоге, русской нации не было против кого бунтовать (раз правители и элита непогрешимы) и за что бунтовать (раз все вокруг живут одинаково).
Отношение к политикам в России крайне отличается от западного варианта. В Европе и США политик – это всего лишь лицо, обслуживающее интересы одной социальной группы. «Отцом всей нации» правитель становится в случаях исключительных и крайне редких, обычно в период потрясений и вооружённых конфликтов, как, например, Черчилль во время Второй Мировой войны. Однако, не имея полномочий быть вождём, западный политик не имеет и столь обширных обязанностей, которые есть у его коллег из России. Он всего лишь должен добиваться достижения требований избирателей, которые пропихнули его во власть. В нашей же стране царствующая персона, независимо от того, как она пришла к власти, сразу же становится всеобщим лидером с миссией обеспечить реализацию пожеланий всех. И это при том, что зачастую интересы одних подданых противоречат интересам других.
Такое восприятие власти народом накладывает отпечаток на проводимую политику. Поскольку царь-батюшка должен учитывать интересы всей нации, каждой мало-мальски значимой группы, он зачастую принимает решения компромиссные. А компромиссы не могут полноценно устроить ни одну из заинтересованных сторон. К тому же, половинчатые решения практически всегда мешают прогрессу и приводят к стагнации. Назревшие изменения и реформы могут внедряться годами. О том, что крепостное право – зло, понимал ещё Александр I, взошедший на престол в 1801 году. Однако стране потребовалось долгих шестьдесят лет, прежде чем племянник благословенного императора воплотил идею своего дяди в жизнь.
Крайне высокая степени ответственности перед нацией подразумевает и просто колоссальный кредит народного доверия, который растратить крайне сложно. Именно доверие народа позволяет элите несколько наглеть в организации своей сытой жизни, оставаясь при этом безнаказанной. В застойные годы слепая вера в царя, безусловно, тормозит общественное развитие, но в нестабильные времена перемен и войн убеждённость в идеальности правителя необходима: согласитесь, что гражданин охотнее пойдёт в штыковую атаку за мудрейшего отца народов, нежели за популиста-политикана.
Но если русский народ действительно хочет реализовать свою мечту и после стольких безуспешных попыток всё-таки построить справедливый миропорядок, ему необходимо избавиться от чрезмерной веры в царя-батюшку и вспомнить ещё одну замечательную народную мудрость: «На бога надейся – а сам не плошай». Просто ждать, пока власти догадаются о том, что нужно русским людям, есть стратегия не выигрышная. Чтобы чиновники, депутаты и прочие крутые ребята начали выполнять общественные требования, народ должен начать говорить: писать массовые петиции, связываться напрямую с государственными управленцами, вступать в партии, да хотя бы просто ходить на выборы и продвигать своих кандидатов в органы местного самоуправления, как это сейчас делают диаспоры. Только так, за счёт формирования настоящего гражданского общества русский народ может быть услышан правителями. Без взаимодействия активных патриотов и государства справедливый миропорядок никогда не будет построен.
Другая немаловажная основа достижения русской справедливости – это независимый и беспристрастный суд. Повторюсь, справедливость заключается, прежде всего, в том, что одни и те же поступки разных людей должны оцениваться одинаково. А у нас, как известно, «закон что дышло: куда повернул – туда и вышло». Каждый год общественность потрясают известия о том, как молодой мажор, представитель нерусской национальности, человек у власти или просто какая-то особая персона нарушают закон и при этом получают за это смехотворное наказание (если получают его вовсе). Как говорится, «All animals are equal, but some animals are more equal than others».
Необходимо исключить проявление двойных стандартов в юриспруденции. Идентичные правонарушения должны наказываться идентично, независимо от того, что за субъект их совершил. Для этого необходимо реализовать два условия: обеспечить независимость судебной ветви власти от исполнительной и сделать прецедент основным источником права. Если судьи назначаются верховной властью и подотчётны ей, то эти суды будут обслуживать интересы власть имеющих и их приближённых. Это аксиома. Если суд при рассмотрении дела не рассматривает аналогичные правовые кейсы, то каждое новое дело он будет трактовать по-своему и никаких единых стандартов в юриспруденции не будет. Это тоже аксиома. Итого: хотите правовое государство – обеспечьте независимость судов и введите прецедентное право.
Но какими бы правильными ни были законы и каким бы независимым ни был суд, порядок в стране обеспечивается карающей силой государственного принуждения – правоохранительными органами. А на сегодняшний день силовики – это ограниченные в правах люди без значимой народной поддержки (за исключением, разве что, Следственного Комитета России и его главы Александра Ивановича Бастрыкина, которого русский народ очень уважает). Обычные полицейские получают низкие зарплаты и прозвища «мусора» за ежедневный труд, в котором они рискуют своей жизнью. И при всём этом полицейский – существо чуть ли не бесправное: при нападении на себя в абсолютном большинстве случаев страж порядка не применяет оружие, потому что, если он покалечит или убьёт бандита, суд встанет на сторону нападавшего, и полицейский сядет за превышение служебных полномочий.
Если кто и не уважает труд обычного полицейского, то это, в первую очередь, само государство. Чтобы силовики доблестно защищали государственный порядок, нужно, чтобы государство за них впрягалось: платило высокие зарплаты, по закону наказывало тех, кто посмел напасть на сотрудника правоохранительных органов, юридически защищало самих полицейских, применяющих оружие в служебных целях. Только тогда в России возрастёт престиж полицейской профессии, служить родине пойдут не карьеристы, надевающие погоны для получения взяток, а истинные патриоты, снизятся уровень преступности и накаленность общества.
Наконец, справедливое общество в многонациональной стране невозможно, если в ней сплошь и рядом случаются межнациональные конфликты. Нужно смотреть правде в глаза: сейчас Россия далека от достижения межнациональной гармонии. Национальный вопрос – один из главных на повестке дня, и причин у разрастающегося кризиса несколько: тут и нежелание конкретных лиц, принимающих решения, ужесточать фильтры на границах, чтобы отсекать приезд исламских радикалов в нашу страну, и неправильный выбор национальных героев (вместо людей, сражающихся на благо общей Родины, вроде пулемётчика Нурадилова, в нацреспубликах кумирами становятся сепаратисты такие, как Шамиль или Салават Юлаев), и экономические проблемы с недостатком социальных лифтов в некоторых субъектах России. То, какой должна быть адекватная национальная политика, – это тема для отдельной статьи. Здесь я остановлюсь лишь на главных её контурах. По сути, весь курс, проводимый в отношении нерусского населения, должен сводиться к простой формуле: соблюдаешь закон, уважаешь русских и их культуру, прилежно работаешь или учишься – получаешь всяческое одобрение от государства и становишься примером для остальных; встаёшь на кривую дорожку, нарушаешь Конституцию и другие законы – получаешь показательно жёсткое наказание, чтобы, опять-таки, послужить примером для других камикадзе, решивших бросить вызов государству и русской цивилизации.
И пусть провалится в тартарары тот, кто убеждён, что русские люди по природе своей – шовинисты и расисты, склонные к порабощению других народов! Русский человек, ведомый обострённым чувством справедливости, всегда с искренним уважением относился к представителям других народов, живущих и умирающих ради России. За примерами далеко ходить не надо. Вспомните хотя бы, как прошлым летом русские патриоты, выступающие против отвратительной миграционной политики нашего государства, вопреки стереотипам добыли киргизскому добровольцу Аскару Кубанычбеку российский паспорт, в то время как киргизская диаспора и высокие государственные мужи, рассуждающие о дружбе народов, палец о палец не ударили, чтобы помочь этому достойному человеку. А наш доблестный союзничек по ОДКБ и вовсе осудил Аскара на десять лет за наемничество.
Да вообще мало какая другая страна мира предоставляла инородцам такие карьерные возможности, как Россия! В разные эпохи на службе у русского государства были представители разных наций и совершенно разных профессий: архитекторы-итальянцы Фиораванти и Растрелли, художники еврей Левитан и армянин Айвазовский, учёные немец Эйлер и еврей Ландау, певцы грузин Окуджава и азербайджанец Магомаев, военачальники шотландец Барклай-де-Толли, грузин Багратион, армянин Баграмян и поляк Рокоссовский. И всех этих замечательных людей объединяло то, что они считали себя русскими, отдавая свою жизнь во благо России. Вот он - пример здоровой ассимиляции, к которому наше государство должно стремиться.
Итак, мы обозначили основы справедливого российского общества, к которому, я очень надеюсь, мы когда-нибудь сможем прийти. Слонами, на которых должен стоять русский мир, являются диалог государства и активных патриотически настроенных граждан, независимый и беспристрастный суд, преданные родине и уважаемые народом силовики и разумная национальная политика с целью превращения нацменов в образованных, культурных, полноценных российских граждан. Всё это предназначено, так сказать, для внутреннего пользования, для государственного и общественного строительства. Но ещё русский народ может использовать свою идею во внешней политике, транслируя её в остальной мир, как когда-то СССР транслировал для других наций положения коммунизма.
Идея достижения справедливости не менее привлекательна, чем социализм. Далеко не каждый житель планеты Земля готов положить жизнь на то, чтобы заработать миллион долларов. Далеко не каждому народу нужна абсолютная свобода. Но ни американский предприниматель, гонящийся за лишним долларом, ни парижский фрик, ни обычный китайский рабочий, ни кто-либо ещё в мире не отказались бы от того, чтобы современный мир стал хотя бы чуточку справедливее. Русская идея готова предоставить эту справедливость миру, удовлетворяя пожелания представителей настолько разных народов. В этой универсальности и есть сила русской мысли, позволяющая ей объединять не только коренные народы России, но и нации по всему миру.
Экспорт русской идеи возможен в двух вариантах. Для начала, идея справедливости может привлечь в Россию ценнейших зарубежных специалистов. Немедленная оговорка: речь сейчас ни в коем разе не идёт про кишлачных товарищей, которых нам сотнями тысяч завозят из Средней Азии. Ценный специалист – это образованный, культурный человек, обладающий редкой квалификацией или достаточным капиталом для организации в России собственного бизнеса. Текущая мировая ситуация – это идеальный момент для переселения в Россию новых Эйлеров, ведь русская земля сейчас чуть ли не единственное место, где белый мужчина-натурал может чувствовать полноту своих прав и защиту от притеснений со стороны различных меньшинств.
Кроме этого, Россия должна быть идейным лидером всего мира. Мы должны продвигать нашу культуру, наши ценности и традиции, нашу философию жизни в другие страны. К пиару страны нужно подходить с учётом текущих реалий. У нас есть много чего интересного, кроме водки, кокошников, гуслей и автоматов Калашникова. Мы имеем великое научное и философское наследие. Сколько всего изобрёл и придумал русский человек! Наши писатели возвели искусство создания психологических портретов до высоты, непосильной творцам других народов. Наши живописцы в конце XIX столетия создали сильнейшую в мире художественную школу. Даже в наиболее современном виде искусства – кинематографе - мы смогли поставить на поток выпуск актёров настолько высокого уровня, что сейчас это признаётся даже Голливудом. Мы должны быть законодателями мировых мод. И мы таковыми уже были, когда промоутер Дягилев устраивал «Русские сезоны» в Париже, а студенты Оксфорда зачитывались трактатами Ленина. Так что нам просто нужно повторить свой удачный опыт.
Наконец, Россия должна быть страной, определяющей миропорядок. Если мы, так сказать, и ответственны на этой планете за справедливость, то никакое геополитическое решение не может приниматься без нашего участия. Но, как вам известно, русские раз за разом остаются в международной изоляции. Объединённый Запад исторически пытается не допустить Россию к мировому управлению. Решать что-то мы начинаем только тогда, когда мы сильны. Ну что-же, значит, наша миссия – быть всегда сильными.
В заключение давайте вернёмся к произведению Фёдора Михайловича Достоевского «Бесы» и идее о народе-богоносце. Поведав о том, что именно отличает великий народ, автор идеи Шатов делает вывод, что избранниками Божьими являются именно русские люди. Но доказать это утверждение у Ивана Павловича силёнок не хватает. Шатов родился не в то время, чтобы обосновывать избранность русских, и ему остаётся просто искренне верить в высшее предназначение родного народа.
Теорему Шатова решит уже двадцатый век, который станет железобетонным доказательством того, что русская нация – это богом избранный народ. Почему? Да потому, что ни один другой народ в мире, за исключением разве что евреев, не пережил и десятой доли того, что пережили мы. Нас не смогли завоевать крестоносцы и не растворила в себе Орда. Захват поляками сердца России ознаменовал не распад страны, а новое объединение русских людей. Генеральное сражение под Полтавой привело не к походу Карла XII на столицу, а к рождению Российской империи. Ну а минувшее столетие – это и вовсе уникальный образец подвига народа, который несмотря на все ужасы гражданской войны, голода, коллективизации и репрессий смог уничтожить самую сильную военную машину в истории человечества, тем самым избежав смерти в концлагерях и газовых камерах. Даже сейчас, оказавшись чуть ли не в одиночку против всей экономической мощи Запада и несмотря на все внутренние проблемы, мы держимся. И мы обязательно победим.
Если мы год за годом отстаиваем право на существование, будучи в сантиметрах от падения в пропасть, значит, мы действительно избранный народ, ведомый Богом. Как иначе можно объяснить то, что несмотря на все притеснения, русские смогли освоить одну шестую часть суши и первыми запустили человека в космос?
И говоря о величии русского народа, я ни в коей мере не принижаю заслуги других великих наций. Может быть, я никогда не смогу разделить американские ценности, но я не имею права не признать то, что именно американской мечте мы обязаны сегодняшнему социально-экономическому и научно-техническому уровню развития. То же немецкое скупердяйство не раз спасало человечество от голода. Это ведь именно немцы придумали большую часть удобрений, без которых сегодня невозможно было бы прокормить восемь миллиардов человек. Китайцы подарили миру бумагу, без французов и их революций мы бы не имели столько прав и свобод, а без англичан не было бы современного транспорта и футбола.
Ну а наше великое предназначение – сделать этот мир хотя бы чуточку справедливее. И Россия испокон веков справлялась со своей миссией, освобождая другие народы, защищая собственный суверенитет и попутно выводя свою культуру на новые высоты. Как можно вообще, имея столько поводов для гордости, стесняться своего русского происхождения и постоянно оглядываться на якобы цивилизованный мир? Родиться русским – это великое счастье, потому что русские как никто другой в этом мире заслужили право что-то решать. Мы – народ-победитель. Мы – народ-освободитель. Мы – народ-творец. Мы – народ-судья. Мы – народ-богоносец. И это нужно говорить громко и с высокоподнятой головой.
У нас нет никакого другого выхода, кроме как нести наши идею и культуру вовне, кроме как защищать наш русский мир от посягательств приезжающий варваров и западных неприятелей. Если уж на верхах наделили нас знаменем великого народа, то мы должны с честью проносить его сквозь века и сражения. Не справимся со своей задачей – и этот мир окончательно погрязнет в несправедливости и, скорее всего, будет существовать уже без нас.