На долю эффектного усача Куроша Ягмая выпали и юношеские триумфы, и тотальный запрет на творчество в родной стране, и поздняя слава на Западе. Несмотря на многолетние преследования со стороны властей, из Ирана он решил не уезжать. Ягмай по сей день живёт в Тегеране, выпуская свою музыку за границей дистанционно.
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
В иранской диаспоре его знают просто по имени. Куроша Ягмая уважительно величают крёстным отцом иранского психоделического рока. Он, как и его братья Камран и Камбиз, был одним из немногих музыкантов, решивших изменить музыкальный ландшафт Тегерана в конце 1960-х годов под впечатлением от западной музыки.
Курош родился в 1946 году в обеспеченной семье. Один из его дальних предков был известным поэтом, дед — богатым землевладельцем. Мальчик увлёкся музыкой в 10 лет, когда отец подарил ему сантур, но со временем всё-таки выбрал гитару.
Свою первую группу Курош основал ещё в подростковом возрасте. По образцу американских героев сёрфа The Ventures он и его братья окрестили себя The Raptures и выступали с песнями своих любимых британских групп, вооружившись подержанными инструментами.
В 1973 году имя Куроша взлетело в национальных чартах с песней «Gole Yakh» — меланхоличным хитом о любви, которая выдерживает самые суровые зимы. Мягкие аккорды фортепиано и легкие, как пёрышко, барабаны сопровождают текст на фарси: «Когда ты остаешься со мной, мое одиночество уносится ветрами, / Зимние цветы растут в моем сердце».
Пластинку ждал грандиозный успех. Сингл «Gole Yakh» разошёлся тиражом пять миллионов экземпляров. Курош выбился в суперзвёзды: гитарный виртуоз отпустил волосы и усы в стиле Джорджа Харрисона эпохи «Сержанта Пеппера».
В своих песнях Курош легко объединял западный рок The Ventures, The Kinks и The Doors, психоделию, иранскую фольклорную музыку и меланхоличные тексты, навеянные стихами средневековых персидских поэтов. Впоследствии музыка Куроша сделала поворот в сторону фанка и прогрессивного рока, сохраняя глубокую авторскую оригинальность.
По словам самого Куроша, в 1970-е годы статус музыканта был, скорее, источником проблем, а не преимуществом. Не хватало инструментов и оборудования. В Тегеране была лишь одна устаревшая студия, звукооператоры которой не могли толком записать даже традиционную иранскую музыку. Группа репетировала прямо в студии, а на запись часто отводился один дубль, так что требовалось сразу играть идеально.
Музыка привлекла к артисту множество поклонников. Она же сделала его объектом преследований со стороны исламистов, пришедших к власти в конце 1970-х годов. Исламская революция началась с народного восстания против поддерживаемой США монархии Мохаммеда Реза Пехлеви. Когда режим шаха пал в 1979 году, к власти пришёл аятолла Рухолла Хомейни, вернувшийся из изгнания.
Большинство музыкантов, включая его братьев, бежали из Ирана. Курош остался верен своей стране. Но плата за это решение была непомерно высока: в один миг из национальной звезды он превратился во врага государства.
Курошу было запрещено выпускать записи и выступать вживую. Неоднократно он по приказу являлся в Революционные суды, где предполагаемых противников режима судили и иногда казнили. В течение первых нескольких лет после революции музыкант также отбывал наказание в тегеранской тюрьме Эвин с отделением для политических заключённых.
Курош молчал 27 лет. Он мог бы обойти правила: подкупить чиновников, писать для других артистов или вообще покинуть страну. Но музыкант остался верен своим принципам, даже если это означало риск ареста и заработки на уроках игры на гитаре.
В интервью Курош Ягмай признался: «Вы не можете представить, какой необратимый эмоциональный вред, финансовый ущерб, агонию и психологические пытки я пережил за все эти годы. Можете ли вы поверить, принять или даже подумать о том, как у вас отнимают 27 лучших лет вашей жизни, когда вы могли быть полезным своей стране, наказывают, лишая возможности зарабатывать на жизнь?»
Лишь в конце 1990-х годов, когда иранское правительство провело ряд политических реформ, после многих лет молчания Курош Ягмай получил разрешение от правительства на выпуск альбома. Проект вернул его в центр внимания, но борьба с цензорами продолжалась. Музыкант даже не смог поместить свой портрет на обложку.
Над новым альбомом «Malek Jamshid» Курош работал в начале нулевых прямо в своей квартире в Тегеране: «Это может показаться невероятным, но я записал его в обычной комнате без акустической системы, без звукорежиссёра, без профессиональных микрофонов, усилителей и другого необходимого оборудования. Поскольку квартира находится недалеко от шоссе, мне приходилось записывать вокал в три или четыре утра».
Закончив альбом, музыкант более десяти лет ждал разрешения на выпуск от Министерства культуры. В какой-то момент мастер-записи и копии на CD были изъяты. Лишь летом 2016 году альбом был выпущен лейблом Now-Again Records из Лос-Анджелеса. Без разрешения иранских властей.
Курош всё ещё скромно живёт в Тегеране, выживая за счет наследства, полученного от деда. Его приглашали на фестивали в Соединённых Штатах и Европе, но он не горит желанием выступать за границей, будучи под запретом в собственной стране.
Для Куроша по сей день ничего не изменилось. Ему по-прежнему не разрешают петь в Иране: «Их цель — убрать меня со сцены, потому что они считают меня "символом Запада", запретив мне все, кроме дыхания, и заставив меня встать перед ними на колени».
Лишь благодаря лейблам Now-Again и Finders Keepers переиздания записей Куроша Ягмая 1970-х и его новые работы наконец-то свободно распространятся по миру. Представляя артиста со сложной судьбой широкой аудитории коллекционеров пластинок и фанатов психоделического рока.
Надеюсь, вам понравилось! Буду рад, если вы поддержите материал лайком, комментарием и подпиской!