Рядом с Луминором, среди молчаливых каменных склонов, где трава растёт только там, куда не смотрит солнце, стоит Библиотека, древняя и строгая. Построил её Великий Маг Эрин Луценис две тысячи лет назад, когда свет ещё был чище, а слова — тяжелее. Он не велел строить её никому, не просил помощи, не чертил планов и не писал о замысле — просто пришёл, положил первый камень, и после него всё стало само. Камни легли туда, куда надо, руны начертались не для украшения, а для смысла, и стены поднялись не по приказу, а по необходимости. Никто не знает, сколько времени ушло на строительство, потому что дни там не считаются, и в воздухе до сих пор будто висит тень первого дыхания, которое наполнило эти своды. Луценис ушёл, не обернувшись, не оставив ничего, кроме самой Библиотеки, и с тех пор она стоит — не как здание, а как присутствие. Люди зовут её Библиотекой, но те, кто знает, не называют её никак: у неё нет имени, только место и суть. Она не зовёт, но и не прячет себя, она не обучает, но в её тишине распадаются ненастоящие знания, как пыль, которую забыли смести. Снаружи она кажется простой, но внутри каждый шаг тянет за собой чувство, будто ты вошёл не в комнату, а в память, слишком древнюю, чтобы её можно было удержать разумом.
В глубине Библиотеки, в её дыхании и тени, говорят, есть Врата. Но это не дверь, не проход, не арка, не что-то, что можно описать руками или глазами. Это Врата в Душу Библиотеки, в то, что скрыто не за стенами, а под самою тишиной. Врата не охраняются, не прячутся и не показываются — они просто не существуют до того мгновения, пока не появляется тот, ради кого они открываются. Их не ищут, потому что нет смысла в поиске — путь к ним не лежит по полу, не ведёт по лестнице, не спускается вглубь. Кто пытается их найти — уходит с пустыми руками, даже если был уверен, что знает всё. Только душа чувствует приближение Врат, и только душа может быть позвана. Сказано, что приблизиться к Вратам может лишь Высший Маг, и только если прошёл Ритуал Посвящения — не просто обряд, а путь через самого себя. Он должен пройти через страх, отбросить ложь, разглядеть в себе слабость и не отвернуться от неё, а принять, не оправдываясь. Только тот, кто стал прозрачным для истины, может почувствовать: Врата рядом, и Библиотека смотрит. Но этого мало.
Быть Высшим Магом значит быть очищенным, но даже это не даёт права войти. Врата в Душу Библиотеки не отзываются на силу, только на готовность. Они не распознают титулов, не откликаются на достижения — только на то, кем стал человек в тишине. И всё же путь Высшего Мага — один из двух, которыми можно быть допущенным. Другой путь — Великий Маг. Такой маг не идёт к Библиотеке за знанием. Он не хочет войти, не требует, не ждёт. Его душа — чистая не потому, что в ней нет ошибок, а потому, что она не цепляется за них. Он не закрыт, не защищается от истины, не извращает её. Он просто живёт так, как будто уже знает, что всё лишнее отпадёт само. Библиотека чувствует таких сразу. Не в момент входа, не в момент первого взгляда — а раньше, ещё до того, как он пересёк её порог. В ней всё замирает. Тени стоят неподвижно. Воздух сдерживает себя. И тогда, где-то в глубине, рождаются Врата, которых не было мгновение назад. Не свет, не голос, не символ — просто присутствие.
Великий Маг не входит ради цели, он просто становится частью Библиотеки, как будто всегда был. Он не проходит сквозь Врата — он сливается с ними. Это не исчезновение, не переход, не путь — это возвращение, но не туда, где он был, а туда, кем он был всегда. Вокруг него всё остаётся — стены, полки, книги — но меняется то, чего не видно. Пространство дышит иначе. Маги, находящиеся рядом, не понимают, что произошло, но чувствуют: кто-то перешёл черту, которую не видно, но невозможно не ощутить. И всё же о тех, кто коснулся Души Библиотеки, не рассказывают. Не из страха, не из обета, не из гордости. Просто потому, что после этого слова теряют вкус. Их нельзя рассказать, потому что сами они не были рассказаны. Истина не делится, она случается, и с тех пор человек уже не тот, кем был прежде.
Эрин Луценис ничего не сказал о Вратах. Ни намёка, ни символа, ни рукописи. Он не дал им имени, не описал путь, не оставил следов. Но все, кто знает легенду, уверены — он знал. Он не вошёл сам, потому что знал: не он должен быть первым. Или, может быть, он вошёл ещё до того, как построил Библиотеку, и потому знал, какова она должна быть. Но он ничего не сказал. И потому Библиотека стоит молча. Она не зовёт, не толкает, не объясняет. В ней всё происходит только тогда, когда пришло время. И нет силы, которая может ускорить этот миг. Она терпелива, как камень. Чутка, как дыхание. Тверда, как суть.
Никто не пытался войти во Врата силой. Даже те, кто слышали о них и не верили, чувствовали, что шаг в этом направлении должен быть не шагом, а тишиной. С Библиотекой нельзя спорить, нельзя торговаться, нельзя приказывать. Она знает, кто перед ней. Она смотрит сквозь, не навстречу. И тот, кто пришёл с требованием, сразу чувствует — он забыл, зачем пришёл. В этом месте всё, что не настоящее, растворяется. Остальное — остаётся. Бывали маги, что чувствовали приближение, но уходили. Потому что поняли: пока не готовы. И это было не поражением, а первым знанием.
Так и живёт Библиотека рядом с Луминором. Не громкая, не скрытая, не объяснённая. Она открыта всем, кто ищет знания, и молчит для тех, кто хочет власти. Но где-то в её глубине, в слое времени, что не имеет часов, есть место, где Врата в Её Душу ждут. Не зовут, не требуют, не мечтают — просто ждут. И если однажды появится тот, кто стал тем, кем должен быть, они распахнутся. Без движения. Без света. Без слова. И Библиотека, как всегда, останется на своём месте. Не как здание. Как существо.