Начало пути и прибытие в гарнизон
В середине апреля уже установилась тёплая погода, земля высохла, зазеленела трава. Наконец нам объявили, завтра едем:
- Ура, мы дождались своего часа!
К отъезду уже приготовились, тайком притащили в каптёрку музыку, её предстоит незаметно загрузить в машину.
Утром после завтрака сплошная суета. Идет сдача постельных принадлежностей и наведение порядка в казарме. Подошли два «Урала», Кутинаев подал команду грузиться. Спустя пятнадцать минут в спальном помещении никого. В кузове тесновато, Бируля не поделил с кем-то место:
- Да пошёл ты!
- Сам пошёл! - состоялся обмен любезностями на высоком уровне.
Наконец все уселись, командир роты назначил сидящих с краю старшими бортов и махнул рукой. Машины тронулись в путь. Зона из глубины машины крикнул что-то дерзкое в сторону майора, но его уже никто не услышал.
- И слава богу, зачем портить такое долгожданное событие?!
Ехали на север около двух часов, наконец свернули с московской трассы вправо, в полутора верстах от неё, рабочий посёлок Лог.
Описание гарнизона и аэродрома
Интересное название, в казачьих местах обычно хутора да станицы, а здесь название нетрадиционное. Лог означает широкий, с отлогими берегами овраг. И правда, посёлок расположен в низине, наш аэродром наверху.
Проскочили пыльные улицы, четыре километра извилистого просёлка, и мы на месте.
Внешний вид гарнизона, не впечатлил. В голой ровной степи, стоят несколько деревянных строений барачного типа, непонятного цвета. Первоначально это был видимо, приятный жёлтый колер, но время, солнце, дожди и прочие катаклизмы сделали своё дело. Теперь краска облезла и серый в сто оттенков полез из всех щелей. Красить по новой, никому в голову не приходит. Нерадивые тыловики всем довольны и не любят лишних движений. Один из ярких представителей сей славной когорты военнослужащих, как-то доходчиво пояснил своё незамысловатое кредо:
- Воно стоить! И хай, воно стоить!
Радовала взгляд молодая зелень, дружно потянувшаяся вверх отовсюду, по случаю установившихся тёплых, солнечных дней. Ещё здесь с избытком смородины, повсюду вдоль асфальтовых дорожек чьи-то заботливые руки насадили множество кустов. В середине лета витаминная прибавка к рациону авиаторов и головная боль для капитана медицинской службы Сурова.
Вид, открывающийся с нашего гарнизона, не баловал разнообразием. Во все стороны ровные поля, разделённые лесополосами, лишь далеко на юго-западе виден возвышающийся над равнинами, высокий противоположный берег Дона, чуть ближе притаившийся в низине посёлок, пронизанный железной дорогой. После отбоя, в ночной тишине до нас отчётливо доносится шум от вечно куда-то спешащих поездов, навевая приятные мечты о путешествиях в далёкие города и неведомые страны.
Рядом с жилой зоной раскинулся аэродром. На огромном прямоугольном поле укатаны две грунтовых взлётно-посадочных полосы (ГВПП) длиною 3000 метров шириной по 100. Посадочный курс 34*- 214*. Ближе к южному торцу полосы находится уложенная металлическим листами, центральная заправочная (ЦЗ), техническая эксплуатационная часть (ТЭЧ) и стоянка самолётов, тут же класс предполётных указаний и стартовая столовая. Всё это сделано наспех из чего придётся, от того выглядит по колхозному. Севернее стоянки, на траверзе середины ВПП, небольшое здание командно- диспетчерского пункта (КДП). Оно покоится на четырех вкопанных вертикально металлических трубах, напоминая избушку на курьих ножках из известной сказки.
Размещение и знакомство с офицерским составом
Подошёл наш комэска, подполковник Гринвич. Русяев подал команду:
- Смирно!
Стал докладывать о прибытии.
Командир выслушал доклад, дал указания, полчаса на размещение в казарме, после построение для знакомства с офицерским составом подразделения.
Щитовой барак, где нам предстояло теперь жить, имеет три входа. С северного торца будет базироваться первая эскадрилья, посередине мы, отныне третья и с южного пятая. Внутри обстановка спартанская. Нашему звену повезло, у первого и второго по комнате на всех, у нас же на каждую летную группу из четырёх человек, отдельный кубрик с парой двухъярусных кроватей. Кто пошустрей занимает место внизу, остальные сверху. Чемоданы в каптёрку там же получаем постельные принадлежности. Одеяла вытряхиваем от пыли на улице, застилаем постели, размещение закончено. Кроме спальных помещений в казарме ещё есть ленинская комната и каптёрка-вотчина Арламыча, он теперь правая рука старшины эскадрильи, жуликоватого прапорщика.
В нашем кубрике на оконном стекле красуется назидательная надпись, сделанная черным фломастером, кем-то из предыдущего поколения:
- Чуваки не ешьте арбузов, Вова!
Мы прочитали, посмеялись и решили. Таинственный незнакомец краткой фразой донёс до нас свои чаяния, видимо бахчевая культура каким-то образом не пошла ему впрок. Никто тогда не внял его призыву, а зря. Когда наступит август, мы вспомним пророка Вову и его дельный совет, но будет поздно.
Объявили построение на плацу. Комэск представил состав эскадрильи. Офицеров почти столько же сколько и нас. Командир, замкомэска, замполит, начальник штаба, три командира звена, три старших летчика, все кроме комэски, майоры. В каждом звене по три лётчика-инструктора званиями от лейтенанта до капитана. Знакомство произвело впечатление. Что-то начальников над нами теперь многовато, со всеми придётся ладить, от них зависит твоя дальнейшая судьба. Все новые командиры, не откладывая дела в долгий ящик принялись наводить строгую дисциплину в эскадрильи. Поначалу закрутили гайки всерьёз, у Кутинаева было легче!
В нашем кубрике в качестве освещения висела засиженная мухами, древняя лампочка Ильича. Мы с Максом желая облагородить хоть как-то вид своего жилища, нашли бутылку зелёного цвета, вышибли из неё дно и одели на лампочку в качестве абажура. Получился приятный, успокаивающий нервы свет. Только вот у лётчиков он почему-то вызвал раздражение, увидев наше рукоделие, они стали возмущаться, особенно капитан Савицкий:
- Что это такое? Вы что себе позволяете? Что хотите этим показать? Убрать немедленно, это безобразие!
- Одно сплошное. Что!
Пришлось снимать, заодно пришло понимание:
- Здесь вам не тут!
Аэродром, доселе рисующийся в наших мечтах о вольной жизни, чем-то вроде пионерлагеря, не оправдал ожиданий! Армейские порядки местами хлеще, нежели на центральной базе. Придётся привыкать к новым лицам, новым требованиям. Деваться некуда.
Лампочка, сплошь покрытая следами жизнедеятельности множества мушиных поколений, была избавлена от стеклянного абажура и по вечерам лила унылый, желтоватый словно моча свет, на наши головы.
Но на долго их не хватило, когда начались полёты пошли заботы другого порядка и мы почувствовали себя вольготно. Кормёжка в столовой оказалась неожиданно лучше, чем на центральной базе, пока кормят по курсантской норме, но как только начнутся полёты, переведут на лётно- реактивную.
Только мы освоились, объявили расписание занятий. Сначала наземная подготовка, потом контрольно-тренировочные занятия (КТЗ) на допуск к полётам и потом уже здравствуй небо!
Повседневная жизнь в гарнизоне
Наземка - сплошная писанина, придётся заполнить большую часть тетради в девяносто шесть листов, увеличенного формата. Сидим пишем, рисуем, запоминаем. Тетради наземной подготовки, плюс непосредственной, лётная книжка, всё это теперь документация за её ведение строго спрашивают, а в случае происшествия она проверяется в первую очередь.
- Лётная книжка — это лицо лётчика! Много мудро изрекает, командир звена, майор Копылов.
С ней возни больше всего, заполнять её требуется чернильной ручкой, исправления не допускаются, лист не вырвешь. Всё пронумеровано, прошнуровано и закреплено печатью!
Срок на писанину отведён небольшой, за день не успеваем, приходиться трудится после отбоя.
Пока стоят погожие дни надо начать летать, могут пойти весенние дожди, полоса размокнет придет в негодность, жди потом, когда высохнет.
Подготовка к полётам и первый полёт
Наконец появился наш инструктор, он улаживал какие-то неотложные дела, поэтому появился в Логу позже. Старший лейтенант Горячев, небольшого роста, крепкого телосложения, чертами лица отдалённо напоминающий знаменитого Чкалова. Он выпускник Волчанского училища инструкторов ДОССАФ, я о таком даже не слыхивал. На Л-29 летает всю жизнь и судя по уверенному взгляду и не терпящему возражения тону, инструкторское дело знает досконально. Меня он назначил старшиной лётной группы, чем совсем не обрадовал. Отныне обязанностей добавилось, а прав нет. Попробуй заставить трёх великовозрастных балбесов, что-нибудь делать если ты и сам такой же. Ладно, проживём как-нибудь!
К концу недели писанина пошла на убыль. Сдали всё на проверку и подписи, завтра на стоянке КТЗ (контрольно-тренировочные занятия).
Описание первого полёта
Погожий апрельский денёк, светит ласковое солнце, поёт свою бесконечную песню жаворонок. Красота, да и только. Каждая лётная группа стоит возле расчехлённого борта. Лётчик-инструктор гоняет нас по знанию инструкции по эксплуатации самолёта, действиях в особых случаях и прочих науках. В это время идут полёты, прямо над стоянкой крутит высший пилотаж комэска первой, подполковник Леоничев. Серебристый самолётик уверенно крутит вертикальные восьмёрки, делает повороты на горке, мы отвлекаемся смотрим на бесплатный аттракцион. К обеду занятия окончены, инструктор расписывается в лётных книжках, допуск к полётам получен.
Наша эскадрилья завтра во вторую смену начинает полёты с курсантами. Наконец-то дождались. УРА!
Утром подъём как обычно, после завтрака идем на двухчасовую предварительную подготовку к полётам. Инструктор доводит плановую таблицу, упражнение что предстоит летать, оно самое простенькое, виражи да пикирования с горками. В конце контроль готовности и роспись о готовности в тетрадях предварительной. Количество бюрократии зашкаливает.
Есть и приятная особенность второй смены, двухчасовой сон перед обедом. Отдых надо проводить непременно в кровати, может нагрянуть капитан медицинской службы Суров, с проверкой. Кого застанет вне постели, безжалостно отстранит от полётов. Умолять бесполезно. Само собой родился каламбур!
-Товарищ Суров, очень суров! Самый вредный из докторов!
С первого лётного дня, кормят уже по лётно-реактивной норме. Питание значительно улучшилось, обслуживают нас официантки, приятные, молодые девушки. Многие на них засматриваются. Им непросто, столько претендентов на их благосклонность, как со стороны курсантов, так и лётчиков. Вот так шаг за шагом наша жизнь постепенно налаживается.
После обеда прибыли на старт, пока длится пересменка у нас тренаж в кабинах самолётов. Уже по сотому разу мы тренируемся работать с арматурой кабины, действовать в особых случаях. Прописная истина, «повторение- мать учения» основа лётной деятельности! Наконец вернулся разведчик. Вон он повис с выпущенными шасси на глиссаде!
Тренаж закончен, дальше предполётные указания. Под навесом, закрытым с трёх сторон, собрались все, кто участвует в полетах, лётный состав и представители многочисленных наземных служб. Появился начальник лагерного сбора и процесс пошёл.
Сначала о фактической погоде доложил разведчик - наш замкомэска майор Фиськов. Личность довольно интересная. Небольшого роста, подвижный словно ртуть, эмоциональный, эдакий «живчик». Бросалась в глаза его манера одеваться. Старая, престарая, кожаная куртка, местами вытертая до белизны, шлемофон чуть ли не времён первой мировой, на носу солнечные очки почему-то зелёного цвета. Прямо «вечный лётчик» из знаменитой песни Феликса Чуева:
В старой куртке, шлемофоне, весь затянутый, прямой!
И на светлом небосклоне, по отцовски молодой!
Только глаз его не видно, то ли выцвели зрачки.
То ли отблески кабины на огромные очки!
С погодой нам повезло, небольшая облачность в районе реки Дон и всё. Ветер менее пяти метров в секунду. Опасных явлений погоды вблизи не наблюдается.
Вторым выступил метеоролог, выдал прогноз на смену. Его сменил дежурный штурман Сундук, довёл коды «свой -чужой», точное время.
Далее руководитель полётов поведал об особенностях выполнения полётов, с каким стартом взлетать, по какой схеме уходить в зоны пилотирования и так далее.
В завершении контроль готовности, самая неприятная часть предполётных указаний. Начальник смотрит в плановую таблицу, называет позывной кого-либо из курсантов и задаёт произвольный вопрос типа:
-Что? -Где? -Когда?
«Везунчик» встаёт и заикаясь от волнения пытается внятно ответить. Если неправильно или неточно, сразу упрёк инструктору:
- Плохо готовите курсантов!
Нашим наставникам не позавидуешь. Их доля, самая тяжкая в ВВС. Отвечать приходится не только за себя, но и за трёх, четырёх недоумков, ещё только пытающихся стать на крыло и творящие при этом в воздухе такие чудеса, что впадают в изумление все эти теоретики аэродинамики, конструкторы самолётов и прочие учёные мужи от авиации. Но и это не всё, на земле курсанты тоже не подарок. Вечно их тянет на приключения, только и жди от них самоволок, драк с местными, скандалов с доверчивыми официантками и прочие неприятности. Так что нет покоя нашим инструкторам в режиме двадцать четыре на семь! Их конечно жалко, но вот такие мы ребята!
После предполётных все на приёме у доктора. Он меряет давление, считает пульс, заглядывает в глаза и спрашивает самочувствие. Потом делает отметку в своей книге о допуске к полётам.
Я в группе лечу первый, через пятнадцать минут после разлёта. Пришёл к своему самолёту, осмотрел расписался в журнале подготовки самолёта, жду инструктора. Вот он появился, увидел меня издалека замахал руками, давай садись в кабину. Одел шлемофон, застегнул на шее ларингофон, прицепил на левую ногу НПЛ (наколенный планшет лётчика) в правом кармане брюк карта, полез в кабину. Накинул плечевые лямки парашюта, ножные, сверху привязные ремни, фишку шлемофона к шнуру радио, подсоединил кислородную маску.
Подошёл инструктор, проверил правильно ли я пристегнулся и принялся усаживаться на своё место.
Техник повис на стремянках, будет контролировать мои действия. Включил АЗСы (автомат защиты сети) «батарея», «радио», в наушниках сначала появился шум, потом открылся портал в другое измерение. Эфир плотно наполнен радиообменом, докладами экипажей, командами РП, вклиниться непросто:
- Давай запрашивай запуске! - дал команду по СПУ (самолётное переговорное устройство) Горячев.
Желая быстро отреагировать, тут же жму кнопку и выдаю в эфир:
- Восемь шестьдесят один запуск!
Оказывается, я поторопился, мой запрос совпал с чьим-то докладом:
- Кто что запрашивал? - спросил РП.
Я тут же повторил, в это раз удачно:
- Восемь шестьдесят один запускайте!
- Выполняю!
Подал команду технику:
- От двигателя!
(До эры реактивной авиации эта команда звучала гораздо романтичней: «От винта!» Но времена поршневых истребителей ушли в прошлое, а вместе с ними и красивая фраза.)
Включил часы и четыре первых АЗСа, нажал кнопку «Пуск», сзади загудело, пошла раскрутка ротора, защёлкали свечи зажигания, открыл стоп-кран. Двигатель сразу подхватил, стрелка оборотов поползла вверх. Взгляд на ТВГ (температура выходящих газов), главное не превысить 805*, иначе можно спалить турбину. Когда обороты вышли на малый газ 35-39%, включил остальные потребители. Сразу зашевелился АГД (авиагоризонт), курсовая система, а золотая стрелка уверенно повернулась в сторону ДПРС (дальняя приводная радиостанция).
Техник, убедившись, что всё включено принялся закрывать фонарь. Почему-то в уме мелькнула фраза из чёрного курсантского юмора: «Лётчик помни, закрывая фонарь, ты возможно закрываешь крышку гроба!» Да уж! Дурацкие шуточки первокурсников, для создания героического образа перед девчонками!
Но сейчас не до этого, работать надо. Закрыл фонарь, загерметизировал, в кабине стало жарко. Начал прогрев двигателя, удерживая самолёт тормозами. Техник вышел вперёд, выпустил закрыли на 15*, он показал один палец, на 30* два, убрал сжатый кулак. Выпустил тормозные щитки, распахнул руки, убрал схлопнул. Далее закрылки снова во взлётное положение. После прогрева, техник принялся закрывать открытые лючки, отсоединять наземное питание убирать колодки. Всё это время инструктор подсказывал, комментировал и в любую секунду мог вмешаться если бы, я сделал что-то не так.
- Запрашивай вырулить
В этот раз прослушал эфир и как только кто-то закончил доклад:
- Восемь шестьдесят один вырулить!
- Рулите!
Показал технику левой рукой на выруливание. Он вышел вперёд и стал справа от самолёта. В левой руке чеки от катапульты, правую вытянул вперёд, означающую «добро» на руление.
- Вот смотри как надо выруливать!
Инструктор вывел обороты 80%.
- Бросай тормоза!
Отпустил скобу тормоза, самолёт фыркнул сжатым воздухом и стронулся с места. Проехав метров пять, семь Горячев убрал обороты и сунул левую педаль до отказа и снова нажал тормоз. Мы по инерции прокатились вперёд и сразу развернулись под девяносто, тут же противоположная педаль и снова обороты.
- При повороте надо обязательно переводить обороты на малый газ, иначе техник может оказаться в рядах лётно-подъёмного состава, улетит под напором сдует выходящих газов!
Съехали с металлических щитов, далее грунт.
- Давай рули сам!
Я принял управление на себя. Понятно, что рулить ногами и тормозами я не умел
- Ну что ты, как бык поссал!
Траектория движения походила на синусоиду.
- Так мы до старта не доедем, воздух в тормозах кончится, смотри!
Инструктор взял управление на себя, самолёт пошёл ровно.
- Надо чуть притормаживать колеса, а не жать на полную.
С горем пополам доехали до взлётной, остановились. Здесь пункт контрольного осмотра (ПКО), техник, одиноко маячивший посреди голого поля, выполняет контрольный осмотр самолета. В авиации всё так, лучше перебдеть, чем не добдеть! Опять вытянутая в сторону взлётной правая рука, обозначила: Всё нормально, можете лететь!
- Здесь надо осмотреться, нет ли самолётов на взлётной, взлетающих с конвейера или уходящих на второй круг и после запросить разрешение на полосу. Осмотрись и послушай!
Никого рядом не оказалось, выбрал окошко в эфире:
- Восемь шестьдесят один на взлётную,зона!
РП разрешил на полосу:
- На взлётную шестая!
- Понял шестая!
- А здесь надо энергичнее!
- Вот смотри!
Инструктор дал обороты, и мы помчались вперёд. На полосе развернулись под девяносто, ещё десять-пятнадцать метров вперёд, педали нейтрально и плавно тормоз, дабы переднее колесо не завалилось в сторону.
Остановились, запрашивай взлёт!
- Восемь шестьдесят один, взлёт!
- Восемь шестьдесят один, взлетайте!
Ровным голосом ответил РП.
- Включай часы, обороты максимал!
Я щелкнул обе кнопки часов и сунул РУД (ручка управления двигателем) вперёд.
- Не торопись, не надо резко, двигатель этого не любит!
Турбина взвыла, сзади поднялась пыль столбом, стрелка оборотов вышла на 100%. Беглый взгляд на ТВГ, превышения нет!
- Отпускай тормоза, поехали!
Самолёт стронулся с места, начал разбег.
- Взгляд вперёд, выдерживаем направление сначала тормозами!
- Смотри за скоростью!
Стрелка прибора скорости стронулась с места, показывая уверенный разгон. Педали ходят ходуном, на неровностях грунта самолёт начинает рыскать из стороны в сторону.
- Вот смотри, подходит скорость сто сорок, поднимаем носовое колесо!
Я не успеваю переключать внимание с направления, на растущую скорость и поэтому теряюсь. Горячев потянул РУС (Ручка управления самолётом) на себя, с небольшим запаздыванием пошёл подниматься нос самолёта. Передняя стойка оторвалась от земли
- Запоминай угол подъёма, по линии горизонта и видимым частям фонаря.
- Превышать нельзя, можно на взлёте выйти на критические углы атаки и свалиться на крыло!
Коротким движением ручки от себя, инструктор зафиксировал необходимый взлётный угол. Далее бежим на двух колёсах, самолёт подпрыгивает на неровностях, повисает в воздухе, снова проваливается вниз касается земли и вдруг в какой-то момент подскочил, оторвался и поплыл.
- Взгляд влево на землю, смотрим за плавным отходом от земли и визуально определяем высоту 15-20 метров для уборки шасси.
Перевожу взгляд вниз, полоса медленно отдаляется.
- Высота уборки шасси, запомни и убирай!
Взгляд в кабину. Где эта кнопка под красным колпачком? Левой рукой поднимаю колпачок, жму. Кнопка зафиксировалась, а под фюзеляжем началось движение. Пошли основные стойки, за ними носовая.
- Здесь самолёт стремиться опустить нос, из-за смещения центровки вперёд, необходимо его поддержать взятием РУС на себя.
На табло положения шасси погасли зелёные, загорелись три красных лампы, стойки стали на замки.
- Взгляд вперёд, продолжаем набирать высоту.
- Семьдесят метров, убираем закрылки.
Шарю левой рукой по борту, жму первую. Закрылки ушли моментально, самолёт как-то вспух, полез вверх.
- Здесь ручка слегка от себя, не давай ему задрать нос.
Высота сто метров, обороты надо убрать до 97%, на максимале ограничение, время работы не более шести минут.
Взлет закончен, монотонно гудит турбина, увеличивается высота, вертикальная скорость7- 8м\с, скорость выросла до 300км\ч. Внизу проплывают поля, какая- то деревня.
- Что за населённый пункт под нами?
Я же учил район полётов, как же его! Вспомнил!
- Ширяйский!
Инструктор сделал резко левый крен почти девяносто градусов, сунув при этом правую педаль. Самолёт завис в непонятном положении. У меня от неожиданности захватило дух.
- Запоминай как он выглядит сверху!
- Как самочувствие, не тошнит?
Я прислушался к организму.
- Нет, всё нормально!
Не зря, ой не зря тогда тренировался в лагере на качелях! Как знал, что пригодиться!
- Посмотри на часы, сколько набежало?
- Четыре тридцать!
- Через полминуты разворот на привод!
Схема набора высоты для ухода в зону пилотирования, пять минут по прямой вперёд, разворот с креном 30* на привод и от него отход в зону.
- Время вышло, разворот!
Инструктор создал правый крен 30* и мы стали разворачиваться на 180*, не переставая набирать высоту. Летим обратно, вскоре показался аэродром:
- Наблюдаешь полосу?
- Да, наблюдаю!
Под нами проплывают две огромные, грунтовые ВПП, похожие сверху на лежащие рядом гигантские сигары. Стоянка с серебристыми самолётиками, строения, в стороне посёлок Лог, прямо по курсу московская трасса, вдали голубая извилистая лента Дона, чуть правее огромное жёлтое пятно Донско-Арчединских песков. А над головой безбрежный, пятый океан! Величав и суров, нет ему ни конца ни края! Лишь где-то, далеко далеко впереди соприкасается он с пёстрой расчерченной на квадратики полей землёй, кажется там спасительный берег, только вот незадача, их нет у него. Лишь вечная иллюзия - линия горизонта, ровная словно творец прочертил её циркулем невиданных масштабов. Сколько не лети, хоть на самом сверхскоростном истребителе, никогда не достигнешь её. Кстати очень здорово она помогает лётчикам при пилотировании. Вверх, вниз, влево, вправо пляшет линия перед глазами, вслед за манипуляциями рулями и словно спасительная нить Ариадны всегда покажет верное направление, стоит только зацепится за неё взглядом. Заколебалась и упала на 180* золотая стрелка, мы над приводом.
- Докладывай отход в зону.
- Восемь шестьдесят один, от привода в шестую!
- Занимайте шестую, восемь шестьдесят один.
Я смотрю какой курс до шестой на наколенном планшете, мы отворачиваем вправо занимаем 252*, включаю секундомер и идём с набором. Шестая зона пилотирования расположена удобно в малой излучине Дона, с трёх сторон ограничена рекой. Ориентироваться очень легко.
- Справа по курсу какой населённый пункт? -спрашивает инструктор.
Я смотрю на землю, там рядом с Доном цепь озёр и среди перелеска пара десятков домов. Хватаю карту пытаюсь отыскать. Спешу, волнуюсь не хочется ударить в грязь лицом в первом полёте. Время идёт, самолёт летит, а ответа нет. -Нашёл!
- Хутор Трактирский!
- Неправильно!
- Вилтов!
- Запоминай район полётов, характерные ориентиры, населённые пункты!
Да легко сказать, вон их сколько мелких деревень в три дома, попробуй сосчитать. Действительно в радиусе сто километров от аэродрома множество мелких поселений, запомнить названия, их вид сверху, очень непросто.
Мы пересекли Дон, прилетели в зону.
- Восемь шестьдесят один, шестую занял!
- Задание, восемь шестьдесят один!
Упражнение в первом полёте самое простенькое. Виражи с креном двадцать, тридцать градусов, пикирования и горки с углом тангажа тридцать.
- Показываю, как надо!
Горячев добавил обороты ввёл самолёт в вираж. Скорость триста пятьдесят, вариометр стоит не шелохнётся, высота три пятьсот. Разворот на 360*, вывел всё по нулям.
- Давай теперь ты!
Взял управление на себя, сначала вроде ничего, потом вариометр пошёл вниз, высота тоже.
- Подтяни РУС на себя!
Тяну, перестарался, высота полезла вверх, скорость стала падать.
- Не гоняйся за вариометром, он запаздывает, смотри по линии горизонта, она реагирует моментально!
- Не пялься всё время на АГД, вытаскивай голову из кабины.
Тренажёр научил работать с арматурой кабины, но и привил вредную привычку пилотировать, упёршись взглядом в авиагоризонт. Теперь надо как-то от этого избавляться, что будет непросто.
Открутили виражи, следом пикирования с горками. Эти фигуры пилотажа мне понравились больше. РУД на малый газ, крен 45* самолёт интенсивно опускает нос, и вот в твоём поле зрения только быстро набегающая земля, тангаж -30*, крен убирается, обороты 100% , скорость быстро растёт, контроль высоты и на 500 км\ч плавный вывод с таким расчётом , что бы в горизонте было 550км\ч. РУС на себя, перегрузка вдавливает тебя в кресло , тело наливается тяжестью. Проходим линию горизонта, земля отдаляется, высотомер ускоряет бег по кругу наматывая сотни метров высоты. Инструктор фиксирует отдачей ручки от себя угол кабрирования 30* впереди только синее небо. Скорость падает, на 350 км\ч крен 45* и плавно подводим нос самолёта к горизонту. Пока мы гоняем по зоне туда - сюда, инструктор не забывает вести ориентировку, дабы не выйти за её границы.
- Вот смотри как надо строить схему пилотажа! Если уклонимся за пределы зоны, получим замечание, на разборе полётов могут впаять предпосылку к лётному происшествию.
Вскоре полетное задание закончилось.
- Запрашивай на привод!
- Восемь шестьдесят один из шестой на привод остаток 700!
-Восемь шестьдесят один на привод 1200!
Мы снизились спиралью до эшелона 1200 и пошли домой. Это проще простого, берёшь КУР ноль и вперёд.
- Здесь высоту надо выдерживать очень строго, дабы при выходе на аэродром не допустить опасного сближения с другими бортами, возвращающимися из других пилотажных зон.
Мы вернулись вошли в круг, сели. Полёт окончен.
На стоянке нас ожидает техник с водилом наготове, механик и три моих друга по лётной группе. Как только остановился двигатель, техник воткнул свой инструмент в полую ось переднего колеса и принялся его разворачивать, остальные, упёршись в крылья принялись заталкивать самолёт в общий ряд, хвостом к отбойным щитам.
- Смотри, как только мы поравняемся с остальными самолётами, надо нажать тормоза, что бы не было сильного удара колёсами об ограничительную рельсу.
Инструктор сам затормозил, показал, как надо. Как только стали на место последовала команда:
- Выключайся!
Я выключил все АЗСы, в наушниках воцарилась тишина. Техник поднялся на борт, установил страховочные чеки в катапульту задней кабины, затем принялся за меня. Откинул фонарь передней, в лицо пахнуло весенним воздухом с примесью сгоревшего керосина. Проделал такую же операцию с моим креслом.
- Вылезай, чё сидишь!
Быстро отстегнулся, выскочил наружу.
- Ничего не забыл?
- Да нет, всё при мне!
- А то некоторые забывают карту, а она секретная, потом бегают как оглашенные!
Многоопытный техник знал, что говорил, видимо всего насмотрелся в этой жизни.
Подошёл к инструктору:
-Товарищ старший лейтенант разрешите проанализировать полёт!
- Как самочувствие, не тошнит?
- Нет, всё нормально!
- Понравилось, или ну его к чёрту!
- Всё хорошо!
И подумал: Ещё бы не понравилось, где в этой жизни можно сыскать такой бесплатный, захватывающий аттракцион! Мнится мне, дальше будет хлеще!
Горячев не стал проводить долгий разбор полётов. Обсуждать особо нечего. Первый полёт показательный, пилотировал он сам, лишь изредка доверяя управление мне.
- Готовься к следующему вылету.
Объём информации, полученный в первом полёте огромен. Здесь и новые ощущения организма от меняющегося положения в пространстве, действия перегрузок, усилия на рулях настоящего самолёта, постоянно меняющаяся из- за быстрого перемещения, местность внизу, непрерывный радиообмен и много чего другого, на что сразу и не обратишь внимание. Всё это усвоить за один раз невозможно.
Так что будем набираться опыта, совершенствовать навыки, развивать глазомер. Но самое главное, победить себя! В каждом человеке на уровне подсознания сидит страх перед высотой. Инстинкт самосохранения действует безотказно, хотите вы этого или нет. Так что теперь придётся как-то с ним договариваться. Забегу вперёд и скажу не у всех это получилось.
Отдельные «покорители неба» спустя всего лишь несколько лётных смен поняли свою ошибку в выборе профессии и изменили планы на жизнь. Вывозная программа превратилась для них в пытку. Летали они уже для вида, имея целью быстренько списаться на землю, чтобы потом, имея твёрдую почву под ногами, смело глядеть в небеса.
Основная масса не изменила мечте. Но это не всё! На другом полюсе появилась группа «бесстрашных лётчиков», из тех, кто бросается в атаку, с зажмуренными глазами. У них не получается летать из-за низких данных к обучению, но им так хочется, что от самолёта их палкой не отогнать. Очень опасные ребята! Нет у них постоянства в качестве выполнения полётов, только и жди от них неприятных сюрпризов. Зачастую именно они попадают в сводки по авариям и катастрофам ВВС. Не приведи господь!
Время, отведённое на освоение самолёта ограниченно, кто не впишется на выход.
В нашей лётной группе один Бируля был из тех, кого охватили сомнения, остальные были на высоте. Инструктор у нас опытный, его уверенность в себе передаётся и нам: Так что прорвёмся! Опять же: Что мы хуже всех что ли? Вон ребята постарше курсом летают и хоть бы хны!
Вот так первый полёт разделил мою судьбу на до и после, положив начало другой, ни на что из прежнего не похожей жизни, таящей в себе много необычного, интересного, но вместе с тем очень опасного!
Предыдущая часть:
Продолжение: