«Если ноты написать чернильной ручкой и развесить листки сушиться на сквозняке, однажды они зазвучат естественной музыкой ветра»
(Господин Ким).
Я очнулся в автобусе, который неспеша катил по пыльной улице. Стёкла транспортного средства были настолько грязными, что понять, где я, было просто невозможно. Пассажиры, сплошь азиаты, смотрели воинственно, и это несколько настораживало.
Женщина, сидящая рядом, улыбнулась и тихонечко толкнула меня локтем в бок:
— Ну, как вы?
Мне стало легче. Я хотя бы заметен.
— Грустно. На каком языке вы говорите?
Женщина снова улыбнулась:
— На понятном, разумеется.
— Что это за город? Ханой?
— Нет.
— Пекин?
— Нет.
— Киото?
— Нет.
— Пхеньян?
Попутчица на мгновенье задумалась.
— Нет.
Это был практически тупик, но я нашёл решение. Из пущих выбирался передряг:
— Будь у вас справочник всех городов мира, большой, толстый и увесистый. Вычеркни вы красной ручкой все города, кроме того, в котором мы находимся, какой город остался бы не зачёркнутым?
— Нельзя чиркать ручкой в книгах.
Ну-ну.
— Допустим, у вас на это есть письменное разрешения от владельца книги.
— Подписанное лично и скреплённое сургучом?
— Естественно.
Женщина кивнула.
— Лланвайрпуллгвингиллгогерыхверндробуллллантисилйогогогох.
Я вытаращил глаза:
— Англия? Ни черта себе! Что я делаю на валлийской земле?
Автобус остановился. Тётка встала и подошла к открывающимся дверям:
— Вам выходить на следующей. Найдите магазин господина Кима.
Уже буквально занеся ногу на тротуар, она обернулась.
— Запомните. Стрижи не могут ходить или плавать, их лапы не приспособлены для этого.
Меня окутало чувство полнейшей растерянности:
— Что же мне делать?
— Летайте.
Летайте, сказала азиатская женщина. И двери закрылись.
В магазине господина Кима было стрёмно. Продавцы буквально шарахались от меня. Я обращался к посетителям, но те бежали от меня, как от огня. Хотя костров я не разводил и давно бросил курить.
Наблюдавший за всем этим господин Ким от души смеялся. Когда мы остались одни, он жестом пригласил меня к прилавку:
— Не удивляйтесь. Здесь никто не будет говорить с широкоглазым.
Это было обидно до безумия. Я вытер запылившиеся туфли о брюки.
— Широкоглазым? Что за огульный шовинизм? Зачем вы так? Я же по рекомендации.
Господин Ким отошёл от прилавка и сокрушенно покачал головой.
— Вы мне брюки пылью испачкали. Надо же, дотянулись.
Я улыбнулся.
— Опыт. Вернее, стаж.
Ким вздохнул:
— Кто вас послал?
Вот настало и моё время для мести.
— Узкоглазая женщина в грязном автобусе.
Ким задумался:
— Узкоглазая? Наверное, испанка.
Вот сволочь.
— Возможно. Я не уточнял. Там был полный автобус таких испанцев.
Хозяин магазина кивнул.
— Да-да. Сегодня у нас коррида.
— Будете в говядину ножи втыкать?
Ким пожал плечами.
— Или рога в человечину. Как пойдёт. Что вам угодно?
Я огляделся. Не стоит принимать решение наспех.
Наблюдавший за мной господин Ким впервые смотрел на меня с одобрением.
— Это хорошо, что вы не торопитесь с выбором. Глупо скупать разный хлам наугад. Что-то уже присмотрели? Или мне ещё подождать? Есть что-то по душе? Или я слишком забегаю вперёд? Выбор сделан? Или дать вам ещё время? Да не торопитесь вы так, к чему спешка. Ну?
— Чучело стрижа почём отдадите?
Ким безуспешно попытался округлить глаза.
— Чучело? Я похож на таксидермиста? По-вашему, я нечто среднее между таксистом и дерьмом? Это живой стриж! Просто надолго замер перед последним полётом.
Я сделал успокаивающий жест рукой.
— Не будем сориться из-за терминологии, нам это ни к лицу. Что скажите о птице?
Ким выдохнул и налил нам женьшеневого чая.
— Некоторые виды стрижей строят свои гнёзда из слюны, которая затвердевает, превращаясь в материал, похожий на цемент.
Меня заполнила волна изумления.
— И как они в себе такую тяжесть носят и при этом летают? Я слышал, что стрижи развивают скорость полёта свыше ста километров в час. А этот давно замер?
Мы одновременно посмотрели на птицу. И господин Ким, отхлебнув чай, ответил:
— Вчера. Вчера прилетел и замер. Так бывает. Со стрижами. А ещё они спариваются в небе.
Ким лукаво посмотрел на меня:
— А вам доводилось?
Я вздохнул.
— В небе? Неа.
— Жаль.
— Жаль. Зато я могу фокусировать зрение одним и двумя глазами.
Это не впечатлило господина Кима.
— Стрижи тоже могут. А ещё могут в спячку в пасть. Если еды нет. Вы так можете?
Я покачал головой.
— Неа.
Ким снова отхлебнул чай.
— Примитивная особь.
— Стриж?
— Вы.
Дзинькнул дверной колокольчик, и в магазин вошёл толстый азиат. Он сразу направился к стрижу и радостно захлопал в ладоши:
— Какое прекрасное чучело птицы! Просто восхитительное чучело!
Господин Ким и глазом не моргнул.
— Точно! Чучело огонь. Будете брать, дам вам скидку.
Но как же так? Нет, не так. Но как же так, твою мать! Я не выдержал:
— Это живой стриж. И он практически продан. Мы как раз находились в промежуточной фазе. Вели торг. Судачили о цене. Сговаривались о мзде. Диаложили.
Посетитель смотрел на меня с нескрываемым удивлением.
— Вы говорите на корейском?
Я хмыкнул:
— 당연히.
Толстяк сменил удивление на слабую форму уважения.
— Неплохо для широкоглазого. А вы знали, что стрижи не имеют родственных связей с ласточками, хотя внешне очень похожи.
— Конечно. Но спасибо, что держите в курсе. Я вообще к тому, что живая птица стоит дороже чучела.
Толстяк не унимался.
— Деньги не проблема. Готов заплатить, как за живого стрижа, но куплю, как чучело. Имею право.
Я схватил лист бумаги и начертил на нём иероглифы, означающие наглость, самоуправство и глупость.
— Вот! Читайте по слогам, если это вообще возможно на корейском — 오만, 자의성, 어리석음! А вы, господин Ким, самый последний таксидермист! При всём уважении к таксистам. Понятно? Огненное чучело! Скидку дам! Вы враль и словоблуд! Лжец и поганый пустобрёх!
Ким полыхнул:
— Ну, знаете! Забирайте этого тормознутого стрижа даром и валите из моего магазина! Немедленно!
Моё терпение тоже лопнуло:
— Даром? Ну уж хрен вам!
Я швырнул все деньги, которые у меня были, частично на прилавок и частично в лицо толстого посетителя.
— Вот! Тройная цена! Видали, гады? Упаковывайте птицу! Хотя…
Схватив стрижа, я бросился вон из магазина. Ещё до того, как за мной закрылась дверь, я услышал голос господина Кима: Какой принципиальный и отчаянный широкоглазый! Надо же! Просто невероятно!
Из Лланвайрпуллгвингиллгогерыхверндробуллллантисилйогогогоха в Лондон я добирался на попутках. По дороге стриж пришёл в себя, и я кормил его гусеницами, мухами и старыми байками, которых всегда полно в английских машинах.
Мы вышли на Лондонском мосту, хотя останавливаться там запрещено правилами. Спрыгнули на ходу. Прокатившись кубарем по асфальту, я больно стукнулся спиной о перила и, наконец, остановился.
Достав из-за пазухи охреневшего от тряски стрижа, я разместил его на ладони. Тот повертел головой и взмыл в высь. Сделав несколько фигур в облаках, стриж вдруг подлетел к моему лицу и весело чирикнул:
— А ты ничего так, чувак.
И потом добавил:
— Для бескрылого.
Бескрылого? Меня буквально преследует шовинизм.
Я стремительно взобрался на перила, закрыл глаза и расправил руки.
Я стоял на совершенно незнакомой остановке. Подошедший автобус был с невероятно грязными окнами. Раскрылись двери, и из него вышла азиатская женщина, которая почему-то мне улыбнулась и сказала:
— Вам выходить через одну. Найдите магазин господина Кима. И запомните, стрижи могут спать в воздухе, причём не несколько минут, а несколько часов, планируя высоко в небе, изредка во сне пошевеливая крыльями. Так вот.
В магазин господина Кима залетел стриж. Он что-то прочирикал на птичьем и неожиданно замер. Словно остолбенел.
Хозяин магазина улыбнулся и встал за прилавок. Пора открываться.
«Нет сил никаких у вечерних стрижей сдержать голубую прохладу».
(Б. Пастернак)
«저녁스위프트는푸른차가움을억제할힘이없습니다.»
(비. 파스트레나크)
Автор: grisha
Источник: https://litclubbs.ru/duel/3423-golovokruzhenie.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: