В ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, в подвале дома инженера Ипатьева, была расстреляна царская семья — Николай II, императрица Александра Фёдоровна, пятеро их детей и четверо слуг. Это событие стало не только кровавой развязкой династии Романовых, но и страшным символом краха старой России. Казнь была скрыта от общественности, и подробности всплывали постепенно, спустя десятилетия. В хаосе Гражданской войны эта трагедия почти не была замечена современниками, но позднее стала объектом расследований, споров и множества теорий.
В марте 1917 года, под давлением генералов и политиков, Николай II отрёкся от престола. Сложив с себя власть, он надеялся, что сможет уехать за границу. Рассматривался Крым, а также Великобритания, где его двоюродный брат Георг V мог бы предоставить убежище. Временное правительство поддерживало эвакуацию, однако Петроградский совет выступил категорически против. А британцы, опасаясь политических последствий, в последний момент отказались принимать царя и его семью.
21 марта того же года Николай и его семья были арестованы в Царском Селе. Генерал Корнилов взял их под стражу, а генерал Алексеев официально объявил об аресте. До июня семья оставалась в резиденции, после чего их переправили в Тобольск — отдалённый сибирский город, выбранный из соображений безопасности. Поезд, в котором их везли, был замаскирован под санитарный состав Красного Креста. В Тобольске семья жила в доме бывшего губернатора. Хотя первое время условия были относительно сносными, со временем они стали стремительно ухудшаться. В стране бушевала борьба за власть, и большевики опасались, что в этом хаосе Николай может стать объектом политических интриг.
В апреле 1918 года в Тобольск прибыл Константин Мячин — большевик, получивший приказ доставить Николая II на суд. Лев Троцкий планировал громкий публичный процесс, который должен был пройти под телеграфным контролем всего мира. Считается, что Ленин колебался: по одной версии, он поддерживал идею суда, по другой — опасался, что она может обернуться катастрофой. В любом случае, время действовать стремительно настало. Некоторые члены красного отряда, сопровождавшего Мячина, даже пытались линчевать Николая — отряд пришлось усмирять силой.
Большевики приняли решение перевести семью в Екатеринбург. Уралсовет категорически настаивал на этом, угрожая в противном случае расправиться с царём на месте. 30 апреля 1918 года Романовы прибыли в Екатеринбург и были размещены в доме инженера Ипатьева, переименованном в «Дом особого назначения». Охрана усилилась, условия содержания резко ухудшились: унижения, ограничения и строгость стали повседневностью. С каждым днём возрастал риск того, что семья не доживёт до суда.
В середине июля 1918 года Уралсовет принял окончательное решение: казнить Николая и его близких. Перед этим царю была подброшена записка о якобы готовящемся побеге — это была ловушка. Комендантом дома стал Яков Юровский, опытный большевик, которому поручили провести казнь. Был направлен запрос в Петроград, и после формального одобрения началась подготовка к расстрелу.
Ночью 17 июля Юровский и его отряд вошли в подвал, где находилась семья. Николай успел спросить: «Что?» — это были его последние слова. Первыми погибли сам император и Александра Фёдоровна. Однако многие остались живы после первой очереди: пуленепробиваемые корсеты дочерей, слабое освещение и паника мешали исполнителям. Царевича Алексея добивали отдельно, в ужасных условиях.
После расстрела тела были вывезены за город и доставлены к заброшенной шахте. Там их пытались уничтожить: облили серной кислотой, частично сожгли и закопали. Несмотря на тщательную попытку скрыть следы, некоторые останки всё же были найдены спустя годы. Уралсовет, чтобы оправдать казнь, заявил о раскрытии белогвардейского заговора.
На фоне кровавой гражданской войны гибель Романовых не вызвала широкой реакции. Белое движение начало расследование, но не успело довести его до конца. Впоследствии возникли десятки версий: от спасения одной из великих княжон до предположений о двойниках. Расстрел царской семьи стал одним из самых трагичных и мистифицированных эпизодов в истории России — рубежом, за которым страна уже никогда не вернулась к прежнему облику.