- Люба, Любочка, что с тобой?
Соседка стучала в дверь что есть силы, звонила, криком кричала:
- Люба, открой!
Из-за двери только вой нечеловеческий. Тогда соседка по этажам побежала, звонила, стучала всем подряд:
- Откройте, откройте! У Любы беда!
Соседи собрались у двери сорок девятой квартиры. Даже сквозь гомон голосов было слышно протяжное:
- У - у - у!
- Дверь ломать надо! - Озаботился Семён, сосед и друг Любиного мужа Гены. - Сейчас ломик принесу.
- Не надо ломать, милицию вызывать надо. - Кинулась в свою квартиру соседка напротив, тут же выскочила: - Вот! У меня же ключи есть. На всякий случай.
Руки у неё тряслись и она никак не могла попасть ключом в замочную скважину. Семён забрал ключ, открыл дверь, первым шагнул в квартиру. За ним стали протискиваться в коридор остальные.
Люба в ночнушке на коленях стояла среди комнаты вцепившись в волосы и выла:
- У-у-у!
На диване ревел старший, четырехлетний Максим. В кроватке заходилась плачем двухлетняя Наташа.
Семён поднял Любу на ноги, резко тряхнул:
- Успокойся! Что случилось?
Она на него непонимающими глазами уставилась.
- Ну, какая беда?
- Гена погиб!
- Как? - Ахнули соседи разом. - Когда?
- Сегодня. С работы позвонили. Машина сорвалась и его к стенке. Насмерть!
Семён ее к себе прижал. Соседка по спине гладила:
- Ничо, ничо! Что теперь сделаешь? У тебя детки.
Люба у Семена в руках повисла:
- Геночка!
Для Любы все прошло как в тумане. С похоронами помогали коллеги мужа, соседи и больше все Семён. Родственники мужа появились только в зале прощания. Ни мать с отчимом, ни сестра мужа участия в организации похорон не принимали. Они горе горевали, им не до невестки с её детьми было.
Похоронили Геннадия и разошёлся народ по своим делам, а она осталась один на один со своей бедной. От собранных денег после похорон, дай Бог, половина осталась.
Как жить и на что? Кормильцем в семье Гена был. Она ещё в декретном отпуске была. Конечно, на работу можно выйти, да куда Наташу деть? Деньги, что ей коллеги Геннадия принесли, потихоньку таяли. Да и сколько тех денег было? Зарплата Гены за последний месяц и тридцать тысяч сверху владелец авторемонтных мастерских добавил. Соседи принесли кто, что смог от себя оторвать. От Гениных родных ни копейки.
А детям каждый день чего-то в тарелку положить надо. Самой кусок съесть. Хоть он, тот кусок, ей в горло не лез, а ради детей надо. За квартиру заплатить. Да мало-ли трат с двумя-то детьми? И деньги сохранить по возможности надо. По Гене ещё поминки устраивать и могилу обиходить. Каждую копейку считала.
Дела наваливались одно за другим. Надо было пенсию по потери кормильца оформлять. Насчёт садика Максимке хлопотать.
Так, заботами и стала от горя отходить.
День с детьми топчется, старается детям вида не показывать, а ночью подушку зубами закусит и ревёт безголосо. Не просыхала подушка от слез.
Одна на белом свете с детьми осталась. Нет у неё родных, детдомовская она. Где-то в глубине души на родных Гены надеялась, но не очень. До сороковин от них не звука. Только на поминки и явились.
За столом сестра свекрови к ней прицепилась:
- Ну, чего, красавица, дальше делать думаешь? Жить как собираешься? Теперь Геночки нету, доить некого, на что ребятишек рОстить будешь?
- На работу выйду. Я маму просить хотела: вы с Наташей до садика не поводитесь? Максиме место в садике дали, а Наташе ещё рано. Няню дорого нанимать.
- С чего вдруг? - Вскинулась свекровь. - Умная ты, однако. С одной шеи слезла и на другую пристроиться готова? У меня горе больше твоего. Я сына похоронила! Сама ещё от горя не отошла. Да и куда мне с дитем нянькаться? Не девочка уже, полтинник перешагнула. Сама крутись. Привыкла чужими руками жар загребать. Пристроилась, приспособилась за чужой счёт жить.
- Спасибо на добром слове. Другого не ожидала. Вам внуков не жалко?
- Внуков? - Вскинулась свекровь. - Ещё разобраться надо Генины ли это дети? - Заорала свекровь забыв, что на поминках и о сыне горюет.
- А чьи же ещё?
- Так вот я и говорю - чьи? Он тебя с пузом взял. Я ещё тогда ему говаривала: не к добру с детдомовкой связался. Так и получилось. Все заработать побольше хотел, за лишней копейкой рвался. С хорошей работы ушёл, в сервисе заказы без конца хватал. Это тебе все мало было! Сама-то не пришей кобыле хвост: библиотекарша!
Люба даже закаменела от крика свекрови. То, что её свекровь не любила знала, конечно. Ради Гены терпела все её нападки. Но, чтоб вот так, в горе, все на неё свалить? Даже от нее не ожидала. Вилку на стол положила, дергающееся веко потерла, а потом встала:
- Вон отсюда!
За столом народ замер. Все на неё уставились, словно первый раз увидели. Да и то сказать, действительно, огорошила. Люба, тихоня Любочка которая лишний раз голоса не повысит и вдруг:
- Вон, я сказала! И больше порога моего дома не переступайте.
- А это мы ещё посмотрим чья квартира! Я такая же наследница сына, может и больше.
Бокал просвистела рядом с лицом свекрови, со звонком разлетелся на мелкие осколки от удара о противоположную стену.
- Мамочки, - пригнулась та, - свихнулась!
- Свихнулась! Такая как ты, стерва, кого хочешь с ума сведёт. Пошла вон отсюда!
Свекровь к Любе ринулась:
- Да я тебя счас...
Тут соседи словно очнулись. За пару минут родню погибшего из квартиры выставили, Любе скорую вызвали.
В этот вечер детей соседка к себе забрала, а с Любой Семён остался. До утра, не смыкая глаз, над ней просидел. А утром перед уходом ей сказал:
- За детей не волнуйся. Вырастить. Я тебе помогать буду.
Люба особо этим словам значения не придала. Кто она ему чтоб все бросить и заботу о ней проявлять? Так, жена приятеля.
Да, Семён с Геной по-соседки дружили, футбол вместе смотрели, на праздники к ним иногда захаживал. Люба удивлялась и у Гены спрашивала:
- Что за странная дружба у тебя с соседом? У вас разница чуть не двадцать лет. Какие могут быть общие интересы?
- Не двадцать, меньше. Он просто так выглядит.
- Пил что ли?
- Нет, пережил много.
Больше ничего ей рассказывать не стал. А она больше не спрашивала.
Любопытные соседки расспрашивали Семена о прежней жизни, да тоже ничего не узнали. На все вопросы отмалчивался или отшучивался. Он эту квартиру года три как купил. Так что прошлое его так и осталось загадкой.
Что он большую часть хлопот по организации похорон на себя взял соседей даже не удивило. И, что первое время Любе помогал, тоже как само собой приняли.
Только она не могла себе позволить на чужого дядю заботу о себе и детях переложить. Решила на работу выйти. Вот по простоте душевной к свекрови за помощью обратилась и получилось как получилось. Вместо помощи ещё больше вражда разгорелась.
За Наташей Зинаида Александровна, что на первом этаже жила, приглядывать согласилась. Сама предложила:
- Ты, Люба, ежели надумаешь на работу, то оставляй у меня Наташу. Присмотрю, чего уж там. Мои внуки выросли, им нянька уже не нужна. А так и мне заделье, и тебе подмога.
- А вам не тяжело с маленьким ребёнком будет? В вашем возрасте?
- Чего тяжело-то? И какой мой возраст? Шестьдесят только. Детки у тебя спокойные. Мне, наоборот, веселее будет. Все не одной в четырёх стенах сидеть.
- Спасибо, тётя Зина. Сколько я вам платить должна буду?
- А ни сколько. Еду Наташе приноси, да конфеток к чаю.
Зав. библиотекой, увидев Любу, рукой махнула и заторопилась отпустить посетителя.
- Здравствуй, здравствуй, Любушка! Попроведовать зашла?
- День добрый. По делу, Екатерина Петровна. Хочу на работу выйти.
- А детки как же? Свекровь милость проявила?
Скандал на поминках для неё секретом не был. Своими глазами видела.
- Максимке место в садике дали, а с Наташей соседка присматривать согласилась.
- Я, Люба, даже рада бы была. Тут дело такое. Мы же Виолетту на период твоего декретного отпуска брали и сейчас даже не знаю как поступить. Поговорю, конечно, вдруг согласиться пораньше уволится. Но вряд ли. Она на работу ходит, чтоб наряды выгуливать, ей и зарплата ни к чему.Её все здесь устраивает, так, что надежды мало. Ты завтра приходи ближе к вечеру.
Продолжение тут.