Скрипят паркетные половицы под шелками придворных. В залах Царского Села царит золотой полумрак, тяжёлый воздух пропитан духами, мягко журчит фонтан во внутреннем дворике. Екатерина II пишет письмо — перо скользит по бумаге, отражая ритм её сердца, окружённого интригами, предательствами, и — веками спустя — мифами. Эти выдуманные истории упорно тянутся сотни лет за её тенью, затмевая истинный облик женщины, перевернувшей страницу не только России, но и всей Европы.
Миф 1: Екатерина — чужестранка на троне: взошла лишь волей случая
Петербург, зима 1744 года. Дворцовый зал наполнен снежными отблесками. Юная немка София Августа Фредерика, ещё не Екатерина, изучает новых родственников, не понимая половины речей. Придворные перешёптываются: "Неужто эта девочка станет матерью России?”
— Я, может, и немка, но душа моя скоро станет русской, — шепчет София в письме матери, дрожащей рукой выводя замысловатые строки.
Кто придумал миф? Подданные: “Немка- чужестранка”.
Реальность: Екатерина учила русский ночами, чтобы осознанно стать частью страны, а не туристкой у власти. “Я была готова забыть свою страну, род, имя ради одной награды — служить России”, — писала она позднее.
Женщина без корней? Нет. Екатерина — генератор русских смыслов новой эпохи: наполнить Москву и Петербург европейскими ветрами и русской силой.
Миф 2. Екатерина — императрица-любовница: власть через постель
Гремят бокалы в Малом Эрмитаже. Придворный шёпот перемежается с неосторожными усмешками молодых офицеров:
— Она выбрала себе фаворита: коли не нравится — завтра сменит!
— Вся Россия у её изголовья.
Переписка
В частном письме к Гримму Екатерина негодует: "Ведь революционерка, мать законов и реформ, я — в карикатурах всё любовница да развратница. Разве страсть отрицает разум?"
Разоблачение:
Миф этот — в угоду пуританским биографам и злорадным завистникам. На самом же деле фавориты Екатерины зачастую были её союзниками — государственными, интеллектуальными, политическими.
Вокруг неё — сплошная политика, где чувства — инструмент, но никогда не смысл.
Миф 3. Екатерина — "ночная убийца": путь к власти в крови
В отдалённых покоях бархатные гардины. Петербург слышит: государыня организовала смерть мужа, Петра III. По дворцу расходятся слухи:
— Она ведьма!
— Она сама овладела троном, кровь на её руках!
Историк Штелин записывает: "Пётр пал жертвой переворота, да симпатии среди подданных не сыскал никогда". А Екатерина? В ночь переворота она выходит к войскам:
— В этой стране нет места слабости. Я — ваша мать. Я буду биться за каждого из вас!
Она не была никому личным палачом, даже после смерти Петра коронуется не кровь, а единоличная воля и решение важных фигур — Орлова, Панина, офицеров.
В душе Екатерины — страх быть отвергнутой своим народом куда сильнее, чем страх за трон.
Миф 4. Просвещенная для Европы — холодная для России
Петербургские просветители и французские философы почти что живут в её дворце: говорит с Дидро и Вольтером, пишет самой мадам Жоффрен.
В залах:
— Ах, мадам, — иронизирует Потёмкин, — Ваши прожекты для русских крестьян?
— Разве чужой язык науки не может быть русским? — парирует Екатерина.
Школы, музеи, больницы, Петергоф, свободная печать, попытка освободить крепостных — всё это её реформы. Под кринолином европейских идей пульсирует русская суть.
Не холодная, а слишком современная для окружающих: они не поспевали за её мышлением.
Миф 5. Безжалостная властительница: “матушка в железном корсете”
После восстания Пугачёва её советники предлагали кровавую кару:
— Надо проучить, чтоб веками помнили страх, — шептал Потёмкин.
— Я не ищу мести, — отвечала она, — Я ищу порядка для России.
Немного личного:
В письмах сыну Павлу Екатерина пишет: "Твердость — мой долг. Но сердце у меня русское, и плакать оно умеет так же сильно, как приказывать."
Екатерина правила часто жёстко, но её реформы спасли тысячи. Суровость — это цена империи, которая балансирует на грани распада.
Почему мифы мешают понимать Екатерину II
Каждый миф растёт из страхов, зависти, поиска врага или героини. Екатерина — не идеальна и не дива, скорее пример парадокса: она — чужая, но самая русская, суровая, но сострадающая, реформатор, но и прагматик.
С уходом Екатерины свет наступившей эпохи длится недолго. Уже вскоре сыплется старая система. Но её настоящая победа — в том, что Россия осталась самой собой и пошла сквозь века, не прогнувшись ни перед Францией, ни перед варягами, ни перед клеветниками из будущего.
Пять мифов о Екатерине II — это пять зеркал, в которых мы скорее видим свои страхи и мечты, чем её лицо.