Отдание праздника Троицы, и я хочу поговорить о «едином на потребу». Мы, христиане, веруем в Единого Бога-Троицу. Парадокс заключается в том, что, хотя вся наша культура и история так или иначе производны от этой веры, а сама вера содержит в себе очевидную загадку, об этом мало говорят.
Когда же об этом, все-таки, заходит речь, можно найти два крайних стереотипа: либо Отцы просто взяли с потолка неудобовразумительное учение (или как вариант вообще позаимствовали его у язычников), либо же это просто библейское учение от начала до конца. В реальности же, конечно, ни то, ни другое.
Христианское учение о Троице совершенно не похоже ни на какие другие религиозные или философские учения о Боге. Однако, в Библии его в готовом виде тоже нет, как нет и самого слова «Троица» и других важных сопутствующих ему понятий.
Церковный догмат о Троице, сформулированный три века спустя после Пятидесятницы, — это что-то типа квантовой физики. Гейзенберг когда-то, гуляя в лесу, размышлял, как мир, данный нам в экспериментах, может быть настолько абсурдным, как согласовать противоречивые факты с помощью стройной теории. Так же и Отцы, имея дело с твердо установленными, но противоречащими друг другу в рамках формальной логики, фактами Откровения, должны были искать возможность примирить их в рамках догмата.
Итак, по пунктам, факты Откровения, наилучшей интерпретацией которых и оказывается наше учение о Троице:
- Бог един, и кроме Него других не существует;
- Есть Бог-Отец и есть Сын Божий;
- При этом, Сын Божий в полной мере является Богом;
- Существует и Дух Святой, который также является Богом;
- Наконец, Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух отличаются Друг от Друга.
Таким образом, хотя Бог един, существует три разных Божественных Личности.
Как эти факты можно согласовать?
Существует две крайности, которые, подобно любой другой ереси, пытаются упростить дело путем согласования учения с формальной логикой, но при этом жертвуя фактами.
Одна крайность говорит, что Бог един в том смысле, что лишь Отец является Богом, но не Сын и Дух. Эта крайность неизбежно вынуждена отбрасывать факты, говорящие о том, что Сын — это Бог, равный Отцу. (Это уже отдельный длинный разговор о том, как Библия в обоих заветах и ранние Отцы приписывают Сыну все атрибуты и имена Бога, включая само имя «Бог».) То же самое относится и к Духу.
Согласно другой крайности, единство Бога заключается в том, что реального различия между Лицами нет — это просто личины или формы проявления одного и того же Бога. Но в этом случае, опять-таки, приходится отбрасывать библейские факты, свидетельствующие о том, что Лица общаются между собой, где Каждый отличает себя от Других, подобно тому как человек общается с другими, а не с самим собой.
Таким образом, чтобы оставаться на твердой почве библейских фактов, нужно признавать, что Бог един, но при этом есть Три отличных Друг от Друга Божественных Лица.
Как же это согласуется в рамках православного догмата? Для этого вводится важное разграничение в бытии Божества — между природой и ипостасью. Бог есть единая природа. При этом, божественная природа существует по-разному, разными способами, раскрывает себя в разных ипостасях. Отсюда и всем известная формулировка, что Бог един по существу (по природе), но троичен в Лицах (ипостасях).
Конечно, нельзя сказать, что эта формулировка полностью примиряет Откровение с нашей логикой. Скорее, она подчеркивает другой базовый факт — непознаваемости Бога. Он не укладывается в наши логические категории, и все же слегка эта завеса приоткрывается: Его единство — это не единство арифметической единицы. Бог един, но это не мешает Ему в пределах Себя быть Любовью и, значит, быть обращенным к Другому.
Это все, что нам пока известно из Откровения, и догмат о Троице это честно и красиво фиксирует.