Валентина хлопотала на кухне. Сегодня ей захотелось сделать блинчики. Аккуратно перемешивая тесто, она тихонько напевала какую-то мелодию. Настроение было хорошее — впереди ждали три недели отпуска.
Она начала жарить блинчики. Пока они поджаривались, Валентина глядела в окно. Со второго этажа было видно, что происходит на улице. Вон соседские дети играют на площадке. А вон — баба Нюра выбивает ковёр. Тут она увидела соседку с четвёртого этажа — пожилую женщину, Серафиму Львовну. Та медленно брела по дороге, опустив голову. В руках у неё была грязная авоська с каким-то свёртком.
– Что-то совсем сдала, – подумала Валя. – Еле ходит уже. Да и вещи на ней какие-то совсем потрёпанные. Раньше бодрее была…
Она покачала головой. Валентина переехала сюда около пяти лет назад. Быстро освоилась, познакомилась со всеми соседями. С одной женщиной даже подружилась. Та-то и рассказала ей про Серафиму Львовну. Серафима жила здесь очень давно. С самого начала — одна. Ни семьи, ни детей, ни внуков, ни друзей. Почти ни с кем не разговаривала, отношений с соседями не поддерживала. Была нелюдимой и никого к себе не подпускала.
Она не была похожа на обычных старушек, что сидят у подъезда, перемывая косточки. В её квартире всегда было тихо — не слышно ни телевизора, ни разговоров. Будто квартира была пустая. Её видели только, когда она выходила в магазин.
Валя удивлялась, слушая эти разговоры. Ей казалось, что все сторонятся этой женщины. Поэтому она пыталась наладить с ней контакт. Вежливо здоровалась с улыбкой, интересовалась самочувствием. Но женщина не отвечала на её приветливость. Не здоровалась, на вопросы отвечала что-то неразборчивое. Лицо у неё было таким угрюмым, что всякое желание продолжать контакт пропадало. Но Валя не сдавалась. Она продолжала здороваться каждый раз, когда встречала Серафиму Львовну.
Валя продолжала смотреть на старушку, нахмурив брови. Что-то не нравилось ей, но она не могла понять, что именно. Надо выяснить, что так тревожит.
Вдруг — ш-ш-ш! Блин подгорел.
– Вот досада! Отвлеклась и прошляпила, – пробормотала она.
Валя продолжила жарить блины. Потом на лице появилась улыбка:
– Я знаю, что делать! Отнесу ей блинчиков — может, она откроет мне дверь.
Она знала, что старушка никогда никому не открывает. Даже если пожар случится. Серафима Львовна была настолько подозрительной, что даже рекламные брошюры из почтового ящика выбрасывала, не читая.
– Я это своими глазами видела, – вспомнила Валя.
Но сейчас она решила: нужно выяснить, в чём дело. Отставила сковородку в сторону и поспешила к двери.
Серафима как раз медленно поднималась на второй этаж, цепляясь за поручень.
– Здравствуйте, Серафима Львовна, – сказала Валя.
Старушка ничего не ответила и даже не подняла головы. Валя нахмурилась. Женщина выглядела совсем плохо: одежда грязная, в лохмотьях, кое-где даже с дырками. Лицо — землистого оттенка. От неё неприятно пахло.
– Я вас хотела блинчиками угостить, Серафима Львовна. Вы же не откажетесь?
Старушка вновь ничего не ответила, но искоса посмотрела на Валю. В её воспалённом взгляде был подозрительный, но всё же интерес. Валя поняла, что её услышали. Но Серафима Львовна продолжила подниматься дальше.
– Я к вам зайду через часик, когда дожарю блины! Вы же мне откроете дверь?
Ответа не последовало. Валя вернулась на кухню и поспешила доделать блины.
Через час она стояла на четвёртом этаже у двери Серафимы Львовны. Звонок не работал. Постучала три раза. Тишина. Постучала громче — никакого ответа. Ещё громче.
– Серафима Львовна, откройте дверь, пожалуйста. Я знаю, что вы дома!
Ничего. Будто никого и не было в квартире. Но Валя знала, что старушка выходит раз в неделю. Она точно дома. Не могла же она не слышать?
– Нет! Я добьюсь своего, иначе грош мне цена, – подумала она.
Снова постучала:
– Серафима Львовна, это Валентина, соседка со второго этажа! Я вам блинчики принесла, помните? Откройте, пожалуйста. Я просто отдам тарелку.
Она приблизила лицо к глазку — ничего не видно. Вздохнула, признавая поражение. Начала спускаться… И вдруг — щёлк. Замок.
Валя застыла. Скрип. Дверь приоткрылась. Старушка угрюмо смотрела на неё, взгляд был устремлён на тарелку с блинчиками.
Валентина осторожно подошла:
– Я принесла вам угощение. Вы можете с вареньем их поесть. Или со сгущёнкой.
Впервые старушка заговорила:
– Нет у меня варенья. И сгущёнки нету. Я не могу себе такое позволить. У меня и чая нет. Я с водой пью…
Валентина ахнула. Всунула тарелку в руки Серафимы и поспешила вниз:
– Я сейчас принесу вам чай и сгущёнку. Пожалуйста, подождите, не закрывайте дверь!
Старушка ничего не ответила, продолжая смотреть на Валю.
Валентина быстро собрала пакет с угощением: варенье, сгущёнку, сметану, упаковку чая, рафинад, пачку печенья. Поднялась. Дверь была закрыта. Подёргала ручку — открылась. Валя вошла… и замерла от ужаса.
Такого она никогда не видела.
Вся квартира была в грязи. Повсюду — пакеты с мусором. Полы не мылись годами. Запах — ужасный. В комнате не было мебели, только куча тряпья. На полу — грязный матрас, без простыни. Вместо подушки — серая тряпка. Одеяла не было. На кухне — один табурет, пустой холодильник, одна грязная тарелка в раковине. Ванную Валя осмотреть не решилась.
Серафима стояла у окна, держа в одной руке тарелку, в другой — надкусанный блин. Валя подошла:
– Что с вами случилось? Почему вам никто не помогает? У вас нет никого?
Старушка посмотрела в глаза:
– Если у человека нет никого из родных — он никому и не нужен. Я давно уже утратила смысл жизни. Судьба жестоко поступила со мной. Я к концу жизни утратила силу и веру. Мне осталось только незаметно уйти, оставив после себя грязные тряпки и мусор. С пенсии даже мыла не могу себе купить.
Валентина с ужасом слушала.
– Как же так… Разве можно так жить? Почему вы никогда не обращались за помощью?
Она поставила пакет с продуктами на подоконник. И тут поняла: она не оставит всё как есть. У неё — три недели отпуска. И она поможет.
– Пойдёмте ко мне. Я вас напою чаем и накормлю, – осторожно дотронулась до руки старушки.
Серафима дёрнулась, но кивнула. На глазах появились слёзы. Валентина сумела дотронуться до её души. Прятала она её за угрюмостью, но доброта Валентины растопила лёд.
Валентина кормила её и в уме составляла план. На следующий день вновь постучала. Старушка открыла сразу. Валя вошла с ведрами, тряпками и веником.
Работа началась. Ровно неделю Валентина отмывала квартиру. Выбросила тряпки, мусор, вымыла стены, полы, даже потолок. Самой страшной была ванная. Только после нескольких заливов химией исчез запах. Квартира осталась старой, без ремонта, но — чистой.
Валентина подкармливала Серафиму. Та теперь радостно впускала её. Валя разместила в соцсетях пост о помощи. Не ожидала — поток сочувствующих был огромен. Люди помогали: деньгами, вещами, мебелью. Владелец местной мебельной фабрики подарил кровать и кухонную мебель.
Серафима Львовна не знала, как благодарить всех. Но главным ангелом считала Валентину.
Теперь она была рада людям. Здоровалась, выходила на улицу. Даже пыталась сидеть на лавочке с другими старушками.
И больше всего она любила быть рядом с Валентиной.
В дверь постучали. Серафима поспешила открыть. На пороге стояла Валентина, с коробкой торта.
– Ну что, будем праздновать ваш день рождения? – весело сказала она.
Серафима Львовна в ответ просто обняла её.