В американской истории имя Герберта Гувера чаще всего ассоциируется с Великой депрессией — крупнейшим экономическим катаклизмом XX века. На протяжении десятилетий он оставался в глазах общественности символом неэффективности, равнодушия и неспособности правительства справиться с кризисом. Однако с более вдумчивой исторической перспективы образ Гувера предстает совсем иным. Это был человек необычайной энергии, выдающегося ума, технической подготовки и искренней веры в общественное служение. Его президентство стало временем отчаянной борьбы с экономическим хаосом, а предпринятые им шаги — хотя и непопулярные — заложили фундамент стабилизации, который позволил его преемнику Франклину Делано Рузвельту осуществить масштабные реформы в более благоприятных условиях. Герберт Гувер, возможно, был не спасителем в глазах современников, но стал незримым архитектором будущего восстановления.
Инженер, гуманитарий, идеалист
Родившийся в 1874 году в бедной квакерской семье в штате Айова, Герберт Гувер рано остался сиротой, но благодаря упорству и врождённой целеустремлённости сумел поступить в Стэнфордский университет, где изучал горное дело. Он построил блестящую карьеру инженера, работая в Австралии, Китае и Африке, и к началу XX века стал богатым и уважаемым международным специалистом. Но Гувер не был типичным технократом — он обладал широкой гуманитарной миссией.
Во время Первой мировой войны он организовал массовую гуманитарную помощь голодающей Бельгии, а после войны — помощь Центральной и Восточной Европе. Его усилия спасли миллионы жизней. Благодаря этому он приобрёл репутацию честного и эффективного администратора, что привело его в республиканскую администрацию, где он занял пост министра торговли при президентах Хардинге и Кулидже.
Президентство в начале шторма
Когда Гувер был избран президентом в 1928 году, Америка переживала экономический подъём. Он обещал «курицу в каждой кастрюле и машину в каждом гараже». Однако уже в октябре 1929 года, менее чем через год после вступления в должность, разразился биржевой крах, ставший предвестником Великой депрессии.
Мифология гласит, что Гувер не сделал ничего, чтобы остановить кризис, и лишь наблюдал, как экономика рушится. Эта точка зрения — крайне упрощённая. На самом деле Гувер стал первым американским президентом, который попытался активно вмешаться в экономику в период спада — шаг, совершенно нетипичный для господствовавшей в то время экономической идеологии "Laissez-faire", предполагающей невмешательство государства.
Антикризисные меры
Сразу после краха фондового рынка Гувер начал созывать конференции промышленников и банкиров, призывая их не сокращать зарплаты и не увольнять рабочих. Он инициировал масштабные программы общественных работ, такие как строительство плотины Гувера (ранее называвшейся Плотиной Блэк-Каньон), крупнейшего на тот момент инженерного проекта в США. Он увеличил государственные расходы и создал Федеральную корпорацию по финансированию (RFC) — прообраз будущих антикризисных институтов, предоставлявшую ссуды банкам, железным дорогам и промышленным предприятиям для предотвращения банкротств.
Гувер также поддержал меры по реструктуризации задолженности фермерам и банкам, включая продление сроков выплат и стабилизацию цен на сельскохозяйственную продукцию. Он инициировал помощь городским безработным через благотворительные и муниципальные программы, стремясь не допустить полного разрушения социальной ткани. В 1932 году он одобрил создание Федерального банка жилищного кредитования для поддержки строительной отрасли и ипотечного рынка.
Многие из этих мер стали основой последующих программ «Нового курса» Рузвельта. Однако Гувер, несмотря на масштабность предпринятых шагов, сталкивался с колоссальным давлением со стороны идеологов рынка, противодействием Конгресса и ограничениями политической культуры своего времени. Он не обладал харизмой Рузвельта, а его осторожность воспринималась как безразличие.
Политическая изоляция и образ неудачника
Несмотря на реальные усилия, ситуация продолжала ухудшаться: к 1932 году безработица достигла 25%, тысячи банков обанкротились, сотни тысяч американцев потеряли свои дома и работу. Против Гувера нарастала народная ярость. Особенно тяжёлый удар по его репутации нанёс «марш Бонусной армии» — мирная демонстрация ветеранов Первой мировой войны, требовавших досрочной выплаты обещанных компенсаций. Ответ правительства был жестоким: лагерь демонстрантов в Вашингтоне был разогнан армией под командованием генерала Дугласа Макартура. Хотя Гувер не отдавал прямого приказа о силовом разгоне, именно он понёс весь политический урон.
В 1932 году он проиграл выборы с оглушающим разгромом. Рузвельт пришёл к власти, пообещав «новый курс» и обновление страны. История, казалось, окончательно отвернулась от Гувера, записав его в неудачники и символы краха.
Герой, заложивший фундамент
И всё же, с исторической точки зрения, становится ясно: многие реформы Рузвельта не были рождены из воздуха — они базировались на институциональных разработках Гувера. Федеральная корпорация финансирования, закон о рефинансировании ферм, законы об ипотечном кредитовании, инфраструктурные проекты — всё это началось в годы его администрации. Более того, он впервые в истории США провёл масштабное государственное вмешательство в экономику — прецедент, который казался немыслимым до него. Гувер сломал старую доктрину невмешательства, нащупал методы борьбы с кризисом, пусть и не довёл их до конца.
Даже идея социальной ответственности бизнеса, которую впоследствии развил Рузвельт, имела свои корни в философии Гувера. Он был убеждённым сторонником «ассоциативной демократии» — концепции, по которой правительство и бизнес работают в сотрудничестве для решения проблем общества. Его вера в частную инициативу с моральной ответственностью отличалась от грубого капитализма и бездушного государства.
Наследие
После поражения Гувер ушёл в тень, но не исчез из общественной жизни. Позже, в годы Второй мировой войны и после неё, он вновь участвовал в гуманитарных миссиях, восстанавливая разрушенные страны Европы и помогая миллионам голодающих. Он оставался принципиальным защитником американской традиции свободы, индивидуализма и служения обществу.
С годами отношение к нему начало меняться. Историки стали переосмыслять его вклад и признавать, что Гувер не был пассивным наблюдателем краха, а стал первым, кто попытался остановить его — в эпоху, когда большинство отвергало саму идею активного государства. Его ошибки — в том числе непоследовательность, излишняя вера в мораль бизнеса и отказ от прямой помощи населению — были во многом продуктом времени, культуры и политической среды, а не личной жестокости или равнодушия.
Сегодня Герберт Гувер предстает скорее трагической фигурой — технократ, гуманитарий и идеалист, оказавшийся во главе страны в момент её величайшей беды. Его старания не дали немедленного результата, но они сдержали полный обвал и заложили архитектуру будущего восстановления. Он был человеком, который, вопреки мифу, не бездействовал — а боролся. И пусть его борьба осталась в тени более ярких политических фигур, история всё чаще склоняется к тому, чтобы назвать его тем, кем он и был: непонятым героем эпохи катастрофы.