Достоевский медленно кивнул

Достоевский медленно кивнул:

— Вы представляете волю как конструкцию,

но не забываете душу. Это важно. И всё же позвольте мне спросить: не грозит ли ваша система взглядов тем, что воля станет функцией, алгоритмом поведения? А ведь воля — это прорыв, это то, что выходит за рамки, что нарушает нормы и правила. Разве свобода и воля не синонимы непредсказуемости?

— Нет, — мягко отвечает Владимир Михайлович, — в нашем понимании воля, это не бунт, а самообладание. Кому как не вам знать, что свобода без меры, это разрушение, а воля без понимания, это произвол. И осознанная воля не нарушает порядок ради хаоса, она меняет порядок ради смысла, идеи. Она действует изнутри человека, а не вопреки. В этом главное отличие.

Фёдор Михайлович, задумавшись, посмотрел на вершину горы:

— Соглашусь, но вы говорите о воле как о способности быть выше обстоятельств. Тогда это почти религиозная категория. Ведь воля без веры, пуста. Я писал: «Если Бога нет, то всё дозволено». Но если Бог есть, и человек знает это, то он выбирает, зная, что за ним вечность. Как вы формируете у современного человека не просто волю, а смысл воли?

— Через мировоззрение, — уверенно отвечает Зазнобин. — Воля без мировоззренческой основы, это, знаете ли, высокочастотный процесс, затухающий практически сразу после появления. А вот если человек мыслит в категориях низкочастотных процессов, если он понимает, к чему ведёт каждое его действие, если он видит свою меру, вклад в общее дело, в историю, вот тогда воля становится неотъемлемой частью человека. Мы учим видеть себя в причинно-следственных связях, понимать, что воля, это ответ на внутреннюю необходимость. В этом и заключается свобода Человека.

— Тогда, — проговорил Достоевский, — мы, практически,

говорим об одном и том же. Только вы строите мосты, а я описываю пропасти. Но без осознания глубины человек не поймёт высоты.

— А без высоты — не справится с глубиной, — добавил Владимир

Михайлович. — Потому мы должны соединять ваше видение душевной бездны с нашей работой по становлению опоры, чтобы человек не только страдал, но и преодолевал.

Собеседники замолчали. Ветер сдвинул облако, и на далёкой вершине вспыхнул отблеск солнца. В нём было нечто от воли, как шаг, сделанный не вопреки, но ради, как выбор, который делает человека тем, кем он был задуман.

Автор: Роман Омельянчук