Песня "Рябина". Нет русского человека, который хотя бы раз не спел песню сына крепостного из д. Новосёлово Ярославской губернии Ивана Сурикова, который в 23 года написал стихи, и всю жизнь их слушал из уст слепых попрошаек-певцов по всей России.
1. Что за жизнь была у Ивана до той точки, пика его творчества?
Тут впору и былину сочинить, не искривляя фактов биографии!
Во граде Ярославском, в Угличском уезде,
В деревне Новосёлово, что ныне — урочище,
Весной, как запели жаворонки,
В год 1841-й от Рождества Христова,
Явился на свет Божий младенец Иван,
Сын Захара Андреевича, внук оброчного мужика
Шереметевского, что в кабале у графа томился.
А как минуло отроку восемь зим,
Повела его матушка, Фёкла Григорьевна,
В Москву белокаменную,
Где батюшка его, Захар, в овощной лавке
Служил приказчиком, а после и сам
Торг завёл на Ордынке.
Там мальчик, как пташка в клетке,
Меж мешков да коробов с луком-чесноком
Счёты двигал, товар отпускал,
Но душой рвался к свету.
А светом было слово.
А слово заложено в нем было с рождения.
Водой лишь оставалось окропить.
Дабы всходы взошли.
И свела его судьба с сёстрами-богомолками,
Из купеческого рода, да обнищавшими.
Те грамоте его учили,
По житиям святых буквицы складывать,
А после подкинули ему
Стихи Мерзлякова, песни Цыганова,
Да басни Дмитриева.
И запали те строки в сердце,
Как зёрна в добрую почву.
Стал отрок тайком стихи слагать,
О тоске крестьянской, о доле горькой,
О рябине, что за околицей гнётся…
Словно странник-калика,
"Рябинушка" пошла гулять по свету.
Так и проросло зерно поэзии
Средь московской суеты да лавочной тесноты.
А что было дальше — то уже
Иная быль, долгая да печальная…
Другая повесть о жизни его короткой,
Которую тяжко рассказывать.
(А.Толкачев)
2. Почему меня выгнали из школы, когда я детям рассказал о поэте Иване Сурикове?
Ну, вы, думаю, догадались.
Дело было так. Выступал я перед московскими школьниками, и спросил их: "Где они учились, кроме школы?" Практически все дети успели походить по секциям, кружкам, репетиторам, клубам, детским центрам и школам. Как выяснилось, продолжения эти увлечения в их жизни не получили.
И тогда я рассказал, как в смутные времена, когда Русь носила сарафаны да кафтаны, а по деревням звенели ямщицкие колокольчики, жил да был поэт Иван Захарович Суриков — сын крепостного, выкупившегося на волю. Как он рос в бедности, скитался, с малых лет работал в лавке, еще переписчиком, лакеем, – нигде не учился. Иван был самоучкой, на житиях святых ловил слова и перекладывал их в свои тексты. "Только прислушаться к себе! И все" – добавил я к своему рассказу.
К себе автор относился критично и требовательно. Сжег все, что было написано до "Рябины", кроме стихотворения "Удалой"(1862). Но стихи Ивана-самоучки, с 18 лет уже печатали в журналах «Развлечение», «Воскресный досуг», «Иллюстрированная газета», «Дело», «Отечественные записки», «Семья и школа», «Воспитание и обучение». Уже в 19 лет он взял в жены девушку-сиротку Машу Ермакову...
И т.д.
Учительница осерчала, помрачнела, насупилась, сказала: "Знать бы ей, о чем я буду вещать, - к детям бы на версту не допустила". Ну да, что ж это такое, торговал в лавке, в школе не учился, рано женился, – так не пойдет...
3. Рябина
«Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Низко наклоняясь
Головою к тыну?» —
«С ветром речь веду я
О своей невзгоде,
Что одна расту я
В этом огороде.
Грустно, сиротинка,
Я стою, качаюсь,
Что к земле былинка,
К тыну нагибаюсь.
Там, за тыном, в поле,
Над рекой глубокой,
На просторе, в воле,
Дуб растёт высокий.
Как бы я желала
К дубу перебраться;
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться.
Близко бы ветвями
Я к нему прижалась
И с его листами
День и ночь шепталась.
Нет, нельзя рябинке
К дубу перебраться!
Знать, мне, сиротинке,
Век одной качаться».
Иван Суриков
4. Умер молодой поэт-крестьянин в нищете – денег на похороны не было
Да, в 1880 году, в Москве, не дожив до сорока лет, Иван Суриков умер от чахотки. 3 издания сборника стихов при жизни он увидел.
На скромных похоронах никого не было, кроме нескольких журналистов из журналов, печатавших его стихи. Родители его к тому времени умерли. Пришел бы Николай Некрасов, высоко ценивший стихи Сурикова, если бы не умер в 1877-м.
На его могиле на Пятницком кладбище Москвы 30 лет не могли поставить памятник, – не было денег. Стоял лишь подгнивший деревянный крест.
Памятник установили лишь в 1910 году на народные деньги, собранные по подписке.
"...Там, за тыном, в поле,
Над рекой глубокой,
На просторе, в воле,
Дуб растёт высокий..."
Иван Суриков