— Всю жизнь испортила, — шипел сын, — да у меня из-за тебя детства не было! Из-за шрамов этих надо мной одноклассники издевались!
— Да чего вы ко мне пристали? — ревел Григорий, — мать заболела, а я тут при чем? Я что, исцелить ее могу? Вызовите скорую, пусть в больницу ее увезут. Надоели, ей-богу! Не хочу я о ней слышать ничего, она мне жизнь сломала! Отец из-за нее ушел, в детстве надо мной смеялись… Пусть живет, как хочет!
***
Холодный ветер трепал волосы, и без того растрепанные после физкультуры. Гриша пинал валявшийся под ногами бумажный стаканчик, пытаясь унять злость, клокотавшую внутри. Новость о том, что завтра вечером состоится родительское собрание, испортила Гришке настроение. Он ненавидел эти обязательные мероприятия — они приносили ничего, кроме новых поводов для насмешек. А все из-за мамы. Ну почему она не может понять, что он, Гришка, из-за нее страдает!?
Одноклассники с ним не церемонились. «Сын Фрaнкенштейнихи» — это самое мягкое, что он слышал в свой адрес. А все из-за ее лица. Мама Гриши была откровенно некрасивой: ее лицо и руки были испещрены шрамами. Правый глаз смотрел как-то косо и почти не открывался. Мама носила парик — с правой стороны головы волосы у нее не росли. Гриша пару раз спрашивал про шрамы, но она отмалчивалась, грустно отводя взгляд. И теперь Гришка, чтобы избежать насмешек, был готов на все.
В голове зрел план. Не самый красивый, конечно, но выбора у него не оставалось. Он должен разыграть спектакль, чтобы убедить мать не ходить на собрание. Домой он вошел тихо. Мама, как всегда, хлопотала на кухне, пахло пирожками с капустой.
— Привет, мам, — пробормотал Гриша.
— Здравствуй, Гришенька, — ответила мать, не оборачиваясь, — как дела в школе?
— Нормально, — буркнул он, скидывая рюкзак на стул, — мам, мне надо с тобой серьезно поговорить.
— Слушаю тебя, — сказала мать, ставя на стол тарелку с пирожками.
Гриша глубоко вздохнул, собираясь с духом.
— Мам, завтра родительское собрание… И мы, и наши родители должны быть…
Мать кивнула, помешивая чай в чашке.
— Ну, так вот… Я… Я очень прошу тебя… Не ходи туда, пожалуйста.
Мать удивленно подняла брови.
— Почему это? Я всегда хожу на собрания. Мне интересно, как ты учишься.
— Да какие там успехи! — перебил Гриша, стараясь говорить как можно убедительнее, — мам, там ничего серьезного не будет. Давай не пойдем, а? Да и проверка там будет.
— Какая проверка? — нахмурилась мать.
— Ну… Короче, там будут проверять документы. А у тебя… У тебя же… Прописки нет! Если узнают, штраф будет огромный!
Мать нахмурилась еще сильнее.
— Но… Я же могу объяснить…
— Да какое там объяснять! — воскликнул Гриша, — ты же знаешь, как они придираются! Лучше не рисковать! Пусть папа сходит. У него с документами все в порядке.
Мать молчала, задумчиво глядя в окно. Гриша затаил дыхание, ожидая ее решения.
— Хорошо, — наконец сказала она, — я не пойду. Но ты мне потом все расскажешь, ладно?
— Конечно, мам! — обрадовался Гриша, — все расскажу! Спасибо тебе огромное!
Он обнял мать, стараясь скрыть облегчение. План сработал! Он спасен! По крайней мере, на сегодня.
После ужина Гриша сидел в своей комнате, делая вид, что учит уроки. В дверь постучали.
— Можно войти? — спросила мать.
— Да, конечно, — ответил Гриша, захлопывая учебник.
Мать вошла в комнату и села на край кровати.
— Гришенька, я тут подумала… Может, я все-таки схожу на собрание?
Сердце Гриши екнуло.
— Мам, ну зачем? Ты же сама говорила… Проверка…
— Я понимаю, — перебила мать, — Но мне кажется, это важно. Я хочу знать, как ты учишься. И…
Договорить она не успела. Гришка сначала скривился, потом швырнул учебник в стену, вскочил из-за стола и разразился базарной бранью. Он кричал, топал ногами, швырял вещи. С ним случилась истерика, какой Ирина не видела никогда.
— Зачем ты идешь? Зачем ты мне жизнь портишь? — кричал Гриша, захлебываясь слезами, — они же опять будут смеяться! Будут называть меня сыном Фрaненштейнихи! Ты не понимаешь? Ты просто издеваешься надо мной!
Ирина пыталась его успокоить, обнять, но Гриша вырывался и кричал еще громче.
— Да что я тебе сделал? Почему ты меня так ненавидишь? Неужели тебе нравится, когда надо мной смеются? Ты же моя мама! Ты должна меня защищать! А ты… Ты позоришь меня! У всех нормальные матери, красиво одетые, накрашенные… А ты?! Самый настоящий Фрaнкенштейн!
Ирина остолбенела. Она и подумать не могла, что у ее сына есть проблемы в общении с одноклассниками. Она и не подозревала, что его травят… из-за нее.
— Ты можешь вообще не выходить из дома?! Никогда! — крикнул Гриша в сердцах, — можешь сделать так, чтобы я тебя вообще никогда не видел?
Гриша выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла, а Ирина так и осталась стоять посреди детской.
— Разве я виновата в том, что я — такая? — пронеслось у нее в голове.
Она вспомнила тот страшный пожар, который произошел много лет назад. Тогда… Да разве это важно, что произошло тогда? Главное, что сейчас ее единственный сын страдает. И она ничем не может ему помочь. Как убедить окружающих, что она — обычный человек, просто выглядит немного иначе?
Ира никогда не жаловалась на свою судьбу. Она старалась жить ради сына, отдавала ему всю свою любовь и заботу. Но, видимо, этого было недостаточно. Гриша вырос и стал стесняться ее. Ирина пошла в ванную. Закрывшись на замок, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Слезы сами собой покатились по щекам. Она открыла кран с холодной водой и умылась. Затем достала из шкафчика старую бритву мужа и долго смотрела на нее. В голове мелькнула мысль:
— Может, так будет лучше для всех?
Но потом она вспомнила лицо Гриши, его испуганные глаза, его слова: «Ты должна меня защищать!», и поняла, что не может этого сделать. Она не может оставить его одного. Ирина отложила бритву и снова открыла кран с водой. Она долго плакала, потом вытерла слезы, умылась еще раз и вышла из ванной.
***
В пятнадцать лет Гришка потерял отца. Точнее, отец сам ушел в другой женщине. Молодой, красивой и не обезображенной. Для Ирины развод стал ударом под дых, уход супруга она посчитала предательством. Человек, которому она отдала лучшие годы, которому она уже однажды простила преступление, ее бросил. Ушел, оставив ее с изуродованным лицом, с сыном-подростком и с ощущением полной ненужности. Ирина впала в депрессию. Сутками рыдала, не ела, не спала, бродила по квартире как тень.
Гришка сначала жалел мать. Он пытался ее обнять, успокоить, заваривал ей чай с ромашкой, силился мать разговорить, но у него ничего не вышло. Ее страдания казались бесконечными, и жалость постепенно сменялась раздражением. Чего она хотела с такой-то внешностью? Отец и так долго терпел. Он имеет право на счастье, на жизнь с нормальной, красивой женщиной. Мачеху Гришка видел, чисто визуально она ему понравилась.
После ухода отца заботы о воспитании сына полностью легли на плечи Ирины. И она старалась, как могла. Гришка как будто с катушек слетел, матери он хамил, скандалил с ней по любому поводу, а потом перешел к оскорблениям. Мог назвать «страшилой» или небрежно бросить: «Я брезгую с тобой садиться за стол».
Ирина держалась из последних сил. Она глотала обиды, пыталась объяснить сыну, что он не прав, но в ответ слышала лишь новые оскорбления и упреки. Как-то вечером, когда Ирина приготовила ужин, Гришка вошел на кухню и с отвращением посмотрел на нее.
— Что это ты тут наготовила? — спросил он, морщась, — опять какую-то гадость?
— Это твой любимый борщ, — тихо ответила Ирина, — и пампушки чесно…
Сын договорить ей не дал.
— Ой, замолкни, — отмахнулся Гриша, — начнешь сейчас ныть: «Да я, да ты». Тошно слушать! Сколько можно? Ты мне надоела! Правильно отец тебя бросил. Как с тобой жить-то можно?
А через три года жить стало совсем невыносимо. Гришка справил совершеннолетие и принял для себя важное решение: жить с матерью стало невыносимо, он уезжает. Каждый ее взгляд, каждое ее слово вызывали в мальчишке раздражение, плавно переходящее в ненависть. Гриша худо-бедно закончил школу, с трудом сдал экзамены и сбежал из дома, даже не попрощавшись с матерью. Поехал к отцу — тот жил в другом городе с новой семьей.
Отец Гришке особо-то не обрадовался. Принял, скорее, из чувства вины, чем из любви. Мачеха же закатила настоящий скандал:
— На кой ляд он мне вообще нужен? — орала она, — Петька, у нас своих трое! Зачем мне этот лишний рот? Пусть катится отсюда, я его обстирывать и кормить не собираюсь!
Учиться Гриша не стал — пошел работать. В доме отца он прожил всего два месяца, потом его мачеха выгнала. Работал Гришка кем придется, лишь бы не зависеть от отца и не видеть кислое лицо мачехи. Шесть лет он не видел мать, не приезжал к ней, не звонил. Вычеркнул ее из своей жизни, как будто ее и не было никогда.
Ирина за эти годы сильно постарела. Здоровье сдало, одиночество давило. Больше всего на свете она хотела, чтобы Гриша был счастлив. Она молилась за него, надеялась, что он когда-нибудь поймет, как она его любит. Но сын упорно не давал о себе знать.
За время отсутствия сына Ирина похоронила свою мать, бабушку Гриши. Ей в наследство достался маленький домик в деревне. Старенький, но вполне добротный, жить там можно было и летом, и зимой. Ирина превратила его в некое подобие дачи — ездила в деревню весной, летом и осенью.
***
Гриша вернулся в родной город только через шесть лет. Он женился, супруга ждала ребенка. Оплачивать съемную квартиру, обеспечивать жену, покупать приданное для будущего малыша — на все денег не хватало. Гриша решил, что неплохо бы мать из квартиры выставить и там с семьей поселиться. Квартира была большая, просторная, идеальное место для молодой семьи. А мать… Ей и в деревне будет хорошо, пусть за бабкой приглядывает. Да и воздух свежий, природа.
От матери Гриша узнал, что бабушка его скончалась, и обрадовался. Ирина сначала не хотела уезжать — это была ее квартира, ее дом. Здесь она прожила всю жизнь, здесь прошли самые счастливые моменты ее жизни. Но под напором сына Ирина все же сдалась. Внук скоро появится, сын с семьей по съемным углам мотается…
— Хорошо, Гриша, — после нескольких часов уговоров сказала Ирина, глядя сыну в глаза, — я уеду.
— Правда? — удивился Гриша.
Он ожидал, что будет труднее. Что придется мать долго уговаривать, упрашивать. А она взяла и сразу согласилась.
— Да, — ответила Ирина, — я не хочу тебе мешать. Все-таки вам в городе жить сподручнее, наверное. В деревне молодежи-то делать нечего…
— Спасибо, мам, — сказал Гриша, потирая руки, — я тебе потом помогу с переездом.
— Не нужно, — ответила Ирина, — я сама справлюсь.
Ирина быстро собрала свои вещи, погрузила их в старенький автомобиль соседа и уехала в деревню. А он ее даже проводить не вышел.
***
Сначала родился сын — крепкий, здоровый, крикливый. Гришка был горд и счастлив — еще бы, наследник! Потом одна за другой появились две дочери-куколки с розовыми щечками. Гришка крутился как белка в колесе: работа, дети, жена, быт. О том, что мать живет одна в деревне, он и забыл. Вытеснил ее из памяти, как будто ее и не существовало. Ему вообще на родительницу было плевать. чем она питается, на что живет, как она себя чувствует — его не волновало. Совесть молчала. Почему, собственно, он должен переживать за кого-то, кроме жены и детей?
А Ирина старела и ждала. Ждала, что единственный сын о ней вспомнит, приедет погостить, привезет внуков. Ждала, как ждут редкого лучика солнца в долгую зимнюю пору. Старенький домик в деревне казался ей и крепостью, и тюрьмой. Летом радовал буйством красок и щебетом птиц, зимой пугал завыванием ветра и скрипом половиц.
Ирина изредка звонила сыну. Старалась не навязываться, понимала, что у него своя жизнь, свои заботы. Но сердце матери тянулось к единственному ребенку, хотелось услышать его голос, узнать, как дела. Ирина очень по Грише скучала.
Чаще всего трубку брала жена Гриши — Ольга. Вежливая, но холодная. Она коротко отвечала на вопросы о детях, о муже, а потом торопливо прощалась, ссылаясь на занятость. Когда же трубку брал Гришка, разговор был еще короче и болезненнее. Он отвечал сухо и грубо:
— Некогда мне с тобой болтать, потом перезвоню.
После этих слов Ирина вешала трубку и украдкой вытирала текущие по щекам слезы. Она садилась у окна и смотрела на дорогу, надеясь увидеть знакомую машину. Но дорога оставалась пустой.
Как-то Ирина решила написать Гришке письмо. Писала долго, тщательно подбирая слова. Рассказывала о своей жизни в деревне, о соседях, о внуках, которых никогда не видела. Умоляла его приехать, хотя бы на один день. Письмо осталось без ответа.
Ирина продолжала жить и ждать. Она сажала цветы в огороде, пекла пироги, вязала носочки для внуков. И каждый вечер, перед сном, молилась за Гришу, за его жену и детей. Она не теряла надежды. Верила, что когда-нибудь он о ней вспомнит, что когда-нибудь он приедет. А сын все медлил.
***
Ирина заболела внезапно. Началось все с обычной простуды, но ослабленный организм не справился, и болезнь переросла в тяжелое воспаление легких. Женщина слегла. Наверное, так и померла бы в одиночестве, если бы не внезапно подоспевшая помощь. Евдокия Григорьевна, женщина с суровым взглядом и добрым сердцем, близко дружила с матерью Ирины, и, несмотря на свой преклонный возраст, не смогла оставить Иру в беде. Она стала за ней ухаживать, как за родной дочерью: готовила еду, поила лекарствами, сидела у постели, рассказывая байки из жизни. Видя, как Ирина день ото дня слабеет, Евдокия Григорьевна решила позвонить Грише. Она долго искала его номер в старой записной книжке, ругаясь под нос на современные гаджеты и бестолковую молодежь.
Номер был найден, и Евдокия Григорьевна, набравшись смелости, позвонила.
— Это Григорий? — грозно спросила она, как только услышала ответ.
— Да, — настороженно ответил Гриша, — а кто это?
— Это Евдокия Григорьевна, соседка твоей матери, — отрезала она, — я тебе звоню, чтобы сказать, что мать твоя болеет. Плохо ей совсем.
Гриша на секунду замер. Он ожидал чего угодно, но только не этого.
— Что случилось? — пробормотал он.
— Пневмония у нее, — ответила Евдокия Григорьевна, — а помощи ждать неоткуда. Где ты, сын, пропадаешь? Почему мать бросил?
Гриша попытался оправдаться:
— Евдокия Григорьевна, поймите, у меня семья, работа, дети. Мне некогда из города в деревню мотаться. Ну вызовите ей скорую, пусть в больницу ее отвезут.
— Некогда ему! — возмутилась соседка, — значит, гулять и развлекаться время есть, а к матери больной приехать — нет? Где твоя совесть, спрашиваю? Или ты ее совсем потерял?
Гриша разозлился.
— Да что вы меня все время стыдите? — заорал он в трубку, — что я, по-вашему, должен делать? Бросить все и бежать к ней? У меня своя жизнь, понимаете?
— Своя жизнь, говоришь? — презрительно усмехнулась Евдокия Григорьевна, — а мать тебе не нужна, значит? Кто тебя растил, кормил, поил? Кто ночей не спал, когда ты болел? Забыл?
— Да она мне все детство испортила! — не выдержал Гриша, — из-за ее обезображенного ожогами лица надо мной одноклассники смеялись! Я из-за нее всю жизнь комплексовал!
Евдокия Григорьевна замолчала.
— Ты — не человек, — отрезала она, — ты… Ты хуже эcэсовца!
Гриша бросил трубку, не дослушав ее. Он ненавидел свою мать. Ненавидел ее за то, что она своим урoдствoм отравила ему жизнь. Мало он, что ли, страдал?
***
Ирина скончалась неожиданно. Евдокия Григорьевна нашла ее рано утром, когда принесла, как обычно, горячий бульон — единственное, что Ирина могла есть в последние дни.
Старушка вошла в дом, позвала хозяйку, но в ответ — тишина. Она подошла к кровати и увидела, что Ирина лежит неподвижно, с закрытыми, впавшими глазами. Нос заострился, кожа побледнела — Евдокия Григорьевна сразу поняла, что ее подопечная покинула этот мир.
Поначалу Евдокия Григорьевна даже растерялась, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, не в первый раз ей приходилось сталкиваться с таким — она и мужа, и дочь пережила. Старушка вышла из дома и побежала к соседям. Рассказала о случившемся, попросила помочь. Люди откликнулись сразу же: женщины принялись хлопотать по дому, готовить тело к похоронам, мужчины взялись колотить домовину.
После всех необходимых приготовлений Евдокия Григорьевна позвонила Грише. На этот раз она старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело от гнева и возмущения.
— Григорий, — произнесла она ровным голосом, — нет матери твоей больше.
На другом конце провода повисла тишина. Евдокия Григорьевна ждала, что Гриша начнет плакать, кричать, выражать хоть какие-то эмоции. Но вместо этого он спокойно спросил:
— Когда это случилось?
— Сегодня утром, — ответила она.
— Понятно, — сказал Гриша, — я ближе к вечеру приеду.
— Приезжай, — отрезала Евдокия Григорьевна.
— Сколько денег понадобится на погребение? — деловито поинтересовался Гриша, — я переведу на карту.
У Евдокии Григорьевны от этих слов перехватило дыхание. Неужели он думает только о деньгах? Неужели ему совсем нет дела до матери?
— Ты… Ты гад бессовестный! — не сдержалась она, — ты даже не спросил, как она ушла, не поинтересовался, что она говорила перед кончиной. Тебе только деньги и нужны!
— Евдокия Григорьевна, да чего вы ко мне привязались-то? — попытался оправдаться Гриша, — но я же должен знать, сколько денег нужно.
— Да чтоб тебе пусто было, — рявкнула Евдокия Григорьевна и бросила трубку.
Времени горевать не было, нужно было готовиться к похоронам. Евдокия Григорьевна тряхнула головой и отправилась на кухню — там вовсю кипела работа.
***
С кладбища люди, по традиции, пришли в дом Ирины, чтобы помянуть ее. На столе, покрытом цветастой клеенкой, стояли нехитрые угощения: пироги, соленья, компот и кутья. Гриша с женой Ольгой сидели в углу, стараясь не привлекать к себе внимания. Ольга молча хмурилась, всем своим видом показывая, что «мероприятие» это ей не нравится. Гриша избегал взглядов соседей — ему перед ними было почему-то стыдно.
Соседи вспоминали Ирину добрыми словами, говорили о ее отзывчивости, трудолюбии. Гриша слушал и чувствовал, как вина с каждым словом все сильнее сдавливает его горло. Последней заговорила Евдокия Григорьевна. Она встала, оперлась на трость и обвела взглядом собравшихся.
— Ирина, покойная мать Гриши, — начала она, — человеком была не только добрым, но и самоотверженным. Таких, как она, сейчас днем с огнем не сыщешь.
Старуха повернулась к Грише и, глядя ему прямо в глаза, спросила:
— Гриша, ты хоть знаешь, откуда у твоей матери эти шрамы?
Гриша отрицательно мотнул головой. Зачем ему это знать? Это его не касается. Евдокия Григорьевна вздохнула и начала рассказывать историю, которую Гриша никогда не слышал.
— Много лет назад, — сказала она, — отец твой сильно пил. Гулял, пропивал все деньги, колотил мать твою почем зря. Жили они тогда через две улицы от матери Иришки. Петровна, помнишь? Папаша твой зенки залил и устроил по неосторожности дома пожар. А может, и нарочно поджег. Кто знает? Сам сбежал, испугался, а Ирина, не дожидаясь спасателей, бросилась в горящий дом.
Гриша слушал, затаив дыхание. Он не мог поверить в то, что слышал.
— Она бросилась в дом, чтобы тебя спасти, бессовестного, — продолжала Евдокия Григорьевна, — ты тогда годовалым ребенком был, спал в своей кроватке. Ириша вынесла тебя из огня. Сына спасла, а сама сильно пострадала — все лицо и руки у нее обгорели.
Гриша смотрел на Евдокию Григорьевну и чувствовал, как слезы катятся по его щекам. Он вспомнил, как в детстве боялся смотреть на лицо своей матери, как стеснялся ее перед друзьями. А она, оказывается, пожертвовала собой, чтобы спасти ему жизнь.
— Она никогда не жаловалась, — закончила Евдокия Григорьевна, — никогда не упрекала тебя. Она просто любила тебя, несмотря ни на что. А тебе стыдно было, поганец? Смеялись над тобой одноклассники из-за шрамов матери? Креста на тебя нет!
В комнате воцарилась тишина. Все смотрели на Гришу, ожидая его реакции. Он же сидел, опустив голову, и тихо плакал. Ольга обняла мужа за плечи, пытаясь его утешить. А Грише
вдруг захотелось обнять мать. Просто обнять и попросить у нее прощения. За все, что он натворил. Только обнимать было уже некого…
***
У аккуратной могилы стоял высокий, седоватый мужчина. Он бережно опустил на холмик букет ромашек и произнес:
— Здравствуй, мама. Я приехал, как и обещал.
Каждое последнее воскресение месяца Гриша приезжает на деревенский погост, чтобы проведать свою маму. В любую погоду ровно в два часа дня он входит в кладбищенские ворота. На этот раз он приехал, чтобы поделиться радостной новостью: у него родился первый внук! От сына, которого мама никогда не видела. Ее много лет уже нет на свете, и Гриша все бы отдал, чтобы иметь возможность хотя бы разочек ее увидеть. Только чудес, к сожалению, не бывает. Мамы у него больше нет...
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала. А чтобы не пропустить новые публикации, просто включите уведомления ;)
(Все слова синим цветом кликабельны)