Представителей некоторых национальных республик часто обвиняют в сотрудничестве с немецкими оккупантами в годы войны. Иногда переводя свои обвинения на весь народ. Это абсолютно несправедливо. Да, конечно, среди представителей любого народа были свои герои и предатели, честные люди и карьеристы. Некоторым из них было все равно какой власти служить. Другие ненавидели все русское. Но было много и таких, кто не только встал на защиту общей Родины наравне с другими народами, но и сами пострадал от действий предателей и изменников.
Нахман Ноахович (Николай Николаевич) Душанский родился 29 декабря 1919 года в Литве в городе Шавли (Шяуляй) в еврейской семье потомственных военных. Его дед, участник Крымской войны и Обороны Севастополя получил от Российского Императора право жить вне черты оседлости и земельный надел. Отец Душанского был участником Первой мировой войны побывавшим в немецком плену и вернувшимся домой инвалидом по зрению. Чтобы обеспечить семью, он работал грузчиком-носильщиком на вокзале.
Сам Нахман окончил шесть классов, после чего с 13 лет пошел работать на завод. В 14 лет вступил в подпольный комсомол Литвы. Отвечал за распространение нелегальной литературы. В 1935 году (когда Литва была независимой республикой) его арестовала местная полиция. Полицейские использовали на нем "методы физического воздействия", но так и не смогли узнать расположение тайника. Им пришлось отпустить Душанского.
Однако в 1936 году его и еще восемь человек арестовали за распространение листовок "Воззвание к народу Литвы". До 17 летнего возраста его продержали в колонии для несовершеннолетних, после чего судили и приговорили к шести годам тюремного заключения. В тюрьме он вступил в компартию и заочно окончил восемь классов школы. После присоединения Литвы к СССР в 1940 году он был освобожден новым правительством и в том же году призван в Красную Армию.
Как бывшего подпольщика и коммуниста его рекомендовали в войска НКВД. Однако он отказался и был отправлен в пограничные войска при НКВД СССР на должность помощника оперуполномоченного НКВД сперва как курсанта, а затем в звании армейского лейтенанта.
Секретарь горкома партии Клейнерис тоже стал меня усиленно агитировать. Я им ответил - «Служить в НКВД я согласен, но только не в Шауляе. Я - местный. Так вы все время меня будете спрашивать - а кто этот?, а тот - буржуй?, а этот - националист? Я не доносчик! Прошу направить меня в пограничные войска». Написал заявление с этой просьбой. Мацкявичус сказал, что уважает мои убеждения и слова. (Источник: Воспоминания Душанский Нахман Ноахович. Сайт Я помню. Интервью и лит.обработка: Г. Койфман)
В предвоенный период работы у уездного отдела в городе Тельшяй было довольно много. Приходилось ловить немецких агентов и литовских националистов переходивших границу. Во многих случаях нарушители не желали добровольно сдаваться и отстреливались до последнего.
За время службы на границе Душанский лично участвовал в задержании десятков вражеских агентов. Изымал листовки, проводил рейды. Впоследствии в Литве его обвиняли в причастности к серии июньских депортаций литовского населения. Однако он никак не мог в них участвовать, так как в это время находился в санатории "Ореанда" в Ялте на отдыхе вместе со своими коллегами. В своих воспоминаниях он говорил, что решение о депортации скорее озлобило местное население по отношению к Советской власти. Даже тех, кто относился к ней хорошо или нейтрально.
Жирную черную точку в лояльности большинства обычных «нейтральных» граждан к Советам поставила июньская депортация, проведенная по классовому признаку. Эта депортация никогда не была «местной инициативой» и была навязана исключительно Москвой, и как не пыталось местное советское партийное руководство Литвы избежать подобной горькой участи или хотя бы оттянуть срок проведения выселения буржуазных и националистических элементов из республики - ничего не получилось . Воля Сталина решала все… И многие литовцы разочаровались в Советской власти...
За несколько дней до начала войны Душанский все еще находился на отдыхе в Крыму. Он получил срочное предписание вернуться. Но война застала его в пути. Он еще успел повидаться со своими родителями, посадить их на поезд, но эвакуация сорвалась:
Я простился с родителями в вагоне, вышел на пути и успел заскочить а последний поезд, шедший из Шауляя в сторону границы, на Тельшай. И больше мне не довелось увидеть своих родных… Выжил только брат Яков.
Кто-то из партийных руководителей позвонил в Москву и сообщил, что "разводят панику". Прибывшие особисты приказали людям выйти из вагонов и идти домой. В результате поле захвата города родители Душанского и его брат с сестрой были схвачены литовскими полицаями и убиты.
Сам Душанский добравшись до своей части вместе с группой пограничников отступал в сторону Тришкяя, где вскрыв секретный пакет узнал место сбора сотрудников на случай войны. Выжившие пограничники и сотрудники НКВД отступая по дороге отбиваясь от немецких войск. Через Псков и станцию Дно группа добралась до Ленинграда.
Пришлось несколько раз, за эти первые десять дней войны, уничтожить в бою или вырезать несколько групп немецких десантников. По дороге к нам примыкали командиры и бойцы из обычных армейских частей, пограничники с разбитых застав, местные чекисты и партактив.
По пути бойцы уничтожили несколько немецких десантных групп и захватили трофейное оружие.
Все мы вышли в своей форме, со всеми документами и знаками различия. У каждого в руках - немецкий автомат, мы за эти десять дней прорыва, дай Бог каждому, немцев погробили. Нас немцы правильно называли «коммунистическими фанатиками», зазря никто из наших в конце июня не погиб, за всех отомстили
Из Ленинграда Душанский был направлен на обучение в Москву в спецшколу НКВД. Обучение он закончил в 1943 году. В его задачи входила работа на освобожденных территориях, где он должен был бороться с диверсантами, вражескими агентами и находить коллаборационистов. Душанскому присвоили звание младшего лейтенанта госбезопасности. Он руководил литовской группой из двенадцати человек.
Группа работала в тылу по заданию 1-го Прибалтийского фронта захватив в плен одиннадцать вражеских офицеров и не потеряв при этом ни одного бойца. Летом 1943 года группа выполняла задачи под Смоленском. А после освобождения города выявляла предателей, бывших полицаев и членов немецкой администрации причастных к расправам над мирными жителями.
...отделение под моим командованием из 12 человек (все офицеры из «литовской спецгруппы») взяло в плен 11 «языков»-офицеров, не потеряв в поисках в тылу врага ни одного человека. А ведь эти пленные офицеры почти все были «на заказ», сверху спускали «разнарядку», кто нужен, кого необходимо брать. И работали мы только «по офицерам», на задания ходили и в немецкой форме
После отвода группа выполняла и другие задачи. В 1944 году она занималась сопровождением санитарных эшелонов. Как вспоминает Душанский, под видом "раненых героев" в тыл периодически возвращались "самострельщики", бывшие полицаи, симулянты различных болезней. Однажды удалось раскрыть сразу трех украинских карателей. Эти трое в вагоне стали перешёптываться о своих "былых заслугах" и о том, кто из них больше казнил евреев. Это услышал один из солдат ехавших рядом:
Доложил нашему офицеру, а тот и положил между этой «тройкой» своего человека. Слово за слово, и наш человек сошел за своего хохла - полицая. Пока в глубокий тыл доехали - все доказательства в измене Родине и в убийствах были собраны и документированы.
После освобождения Минска спецгруппа ГБ Литвы получила приказ первыми войти в Вильнюс. В городе оказалось множество мелких немецких групп оказывающих сопротивление. Хотя основные силы уже оставили город. Помимо них против литовцев действовали группы Армии Крайова, целью которых было захватить город и объявить его частью польской территории.
Группа Душанского отбила у противника здание Президиума Верховного Совета Литвы, а затем выбили поляков с их позиций на горе Гедиминас. Пленных польских солдат и офицеров просто раздели и отпустили по домам.
После захвата Каунаса Душанский побывал в Девятом Форте, где немцы проводили массовые казни. Именно в этот момент он поклялся отомстить всем карателям и предателям:
...я поехал в Девятый Форт, в котором немцы уничтожили многие десятки тысяч евреев и советских военнопленных. И глядя на могильные рвы, в тот день я поклялся себе, что не успокоюсь и не перестану уничтожать всех этих карателей и палачей, пока не отомщу им за свою погибшую семью и за всех убитых литовских евреев.
После освобождения Литвы от немцев Душанский был направлен в Каунасское управление МГБ Литовской ССР в 5-й отдел, в Отделение по борьбе с бандитизмом. Здесь он боролся с подпольщиками, так называемыми "Лесными братьями", националистами и бывшими карателями и пособниками немецкого режима. За свою работу получил прозвище "Волкодав НКВД".
В Каунасе была захвачена документация абвера в которой нашлись личные дела курсантов с фотографиями, что существенно упростило работу по поимке предателей. На каждого заводилось отдельное дело:
...со временем, мы имели поименный список на 8.800 человек непосредственно участвовавших в расстрелах, служивших в карательных полицейских частях, в «шуцманшафтбатальонах», сформированных из литовцев, и всю документацию, позволявшую отследить по месяцам кровавый путь каждого полицейского карательного батальона
Немало карателей было поймано по показаниям свидетелей или тех, кто случайно выжил после расстрелов. Бывало так, что жертвы просто узнавали своих бывших палачей на улице, а потом докладывали об этом в отдел НКВД. Проводились и крупные операции. Так, однажды, в лесах в Лаздняйском уезде была создана "лжепартизанская группа", якобы из дезертиров Красной Армии. С ними захотела соединиться группа состоявшая из бывших офицеров-коллаборационистов. В итоге "офицерская" группа предателей была полностью уничтожена.
У Душанского получилось отомстить и за свою семью. Когда в 1944 году он вернулся в родной город Шауляй, то на месте своего дома нашел лишь обломки. От его школы остались лишь развалины. Оказалось, что сыновья бывшего сторожа этой школы Йонаса казнили всех учителей и директора.
Соседи Душанского рассказали, что литовские полицаи уже на третий день немецкой оккупации пришли в синагогу, вытащила из нее всех пожилых евреев и казнили. Среди жертв был и отец Душанского. Мать Душанского погибла во время ликвидации гетто. Ее отправили в газовые камеры в Майданеке. Младший брат погиб в Паланге. Так же были убиты его сестра и брат, за них Душанский смог отплатить.
Сотрудники НКВД в районе Купишкис захватили одного связного «лесных братьев». Этот связной на рынке приобретал старую офицерскую литовскую форму. На чем и попался. Этот связной сразу начал сотрудничать. Он сдал крупную банду, которая пряталась в Литве аж с 1944 года. Связной вместе с агентами НКВД выехал к району Матулайтису для проведения совместной операции. Там он напоил двоих руководителей "повстанцев" и их смогли взять живыми и без единого выстрела.
Эти руководители выдали все схроны и тайники отряда. В итоге всю банду взяли живыми. Оказалось, что:
...когда в лесу обнаружили закопанный в земле архив Шауляйского горкома партии и нашли партийные документы, то стало ясно, что именно эта банда в 1941 году и вырезала шауляйский актив, в том числе, и моих родных. Допросили, все точно, так и было, сознались и показали, где захоронены трупы. Всех отдали под суд, Сметону приговорили к смертной казни.
20 августа 1971 года полковник Душанский вышел в отставку. До 1988 года он работал инженером в вычислительном центре Статистического комитета Литовской ССР. А в 1989 году переехал в Израиль. Литовские евреи-эмигранты встречали Душанского как героя, многим из них, в свое время, он помог эмигрировать.
После развала СССР и изменения политического курса в 1996 году генеральная прокуратура Литвы возбудила против Душанского уголовное дело по обвинению в геноциде. Его обвиняли в казнях "партизан", пытках, политических убийствах. Прокуратура требовала от Израиля выдачи Душанского для последующего суда. Однако Израиль отказал заявив, что "законы Израиля не позволяют выдавать израильских граждан другим странам".
Израильские СМИ при этом обвинили Литву в антисемитизме и попытке обелить нацистских преступников. Сам Нахман Ноахович Душанский в своих воспоминаниях говорил, что на самом деле это "национальные герои и партизаны" Литвы были преступниками и карателями. И это именно их следовало судить за геноцид и военные преступления. При этом про себя он говорил следующее:
Я офицер и честно служил Советской власти, служил делу, в которое верил, воевал с бандгруппами убийц и карателей, воевал с нацистскими пособниками –холуями.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.