Цикл рассказов «Муж на час»
Часть 1.
Ящик с инструментами был большим, тяжёлым и до безобразия грязным. Опытного «мужа на час» Севу Индюкова смущал только второй факт. С каждым новым шагом смущение набирало вес в его ленивой душе, подталкивая на логичный поступок – всучить ящик новичку.
– Ален, сбавь темп!
Прежде чем тот обернулся, Сева схватился за правый бок в «приступе» боли.
– Чего кривишься?
– Селезёнка… ох!
– Ясно, – сделал правильный вывод Колосков. – Налегке идти сможешь?
– Угу, – облегчённо кивнул Сева. – Ничё, скоро попустит и тогда…
– Пошли уже.
Ответ на резонный вопрос: «Чего это мужики идут пёхом?» находился в соседнем дворе. Видавшая предков Годзиллы «Мазда» ушла «на больничный», не выдержав жизненных испытаний. Её хозяина в лице Иднюкова это не шибко расстроило – похоже, он давно привык к подобным выбрыкам.
Ален на ситуацию смотрел иначе. Судя по оркестру посторонних звуков, машина давно нуждалась в ремонте. И тот факт, что она хоть куда-то доехала, можно было считать её маленьким подвигом.
Спустя десять минут взору мужчин предстала ветхая пятиэтажка с образцово ухоженными цветочными клумбами.
– Бабкин дом, – пробурчал бывший токарь, мысленно готовясь к мозготрёпке.
– Ага, – с безразличием в голосе согласился Сева. – Нам нужна двадцать вторая квартира, а в ней – некая Татьяна Пантелеевна Буртынская. Пенсионерка жалуется на проблемы с вентиляцией. Пустячок, одним словом – справимся минут за двадцать.
– Двадцать минут на старую, засраную птеродактилями вентиляцию?
От возмущения Ален чуть не выронил навязанный ему ящик.
– Правильно мыслишь, Сёмыч! – хохотнул Сева. – От этого и будем отталкиваться, когда закончим изображать из себя трубочистов. Потом разведём руками: мол, извините, бабуля, но дурно пахнущая пыль времён – слишком крепкая броня даже для таких пробивных парней, как «мужья на час».
– Птьфу, ты! Трепло.
С этими словами Колосков нервно встряхнул ящик и вдруг услышал характерный «дзыньк».
– Не понял?..
– Всё ты правильно понял! – возмутился Сева. – Там мой аперитив к обеду – настойка на кедровых орешках. И если тебе дороги твои…
– Тогда сам и тащи, бельчонок!
Ален поставил ящик преткновения на лавочку, широко зашагал в подъезд. Миную первый и второй этажи, он насчитал восемь горшков с цветами и два сундука, заботливо накрытых морщинистой рукой дырявыми тряпками. Кажется, их называют салфетками... Гм, какая противная музыка…
– Буртынская, откройте! Я знаю – вы дома! Буртынская!..
Шла десятая минута «осады» жилища заказчицы. Дверь дрожала похлеще крепостных ворот под ударами тарана. Казалось бы, бабулька уже давно должна проклясть тарабанящего захватчика, но… она ничего не слышала из-за громкой музыки, которую сама же и включила.
Насмеявшись от души, Индюков окрикнул напарника.
– Сразу видно, ты – не меломан. Это же Мусоргский! А ты на него с кулаками. Ай-яй-я.
– Кто-о?! – Ален начал слетать с резьбы.
Уловив угрозу от «ходячего невежества» в музыке, Индюков поспешил с объяснениями.
– Модест Петрович Мусоргский – великий русский композитор. Буртынская, будь она неладна, наслаждается одной из его пластинок. Когда ты пришёл, звучала мощная «Ночь на Лысой горе», потом – комичный «Балет невылупившихся птенцов». Он уже заканчивается. После него будет тихая, повторяю, тихая «Прогулка».
– Лады, дождёмся прогулки, – сжал кулаки Колосков.
– Ага, и идти не далеко…
– Ах, ты!..
– Идём! – рванул вперёд Индюков, спасая себя от своего языка.
Татьяна Пантелеевна открыла почти сразу. Громкую музыку она объяснила желанием заглушить «бесовские стоны» из вентиляционного канала на кухне. Необычную информацию Алкен воспринял со стоическим безразличием. Сева, наоборот, позволил себе смешок, который, как назло, не укрылся от глаз хозяйки квартиры.
– Немолодой человек, займитесь делом, или мне позвонить вашему руководству? – кивнула на стационарный телефон пенсионерка.
– Нет-нет, Татьяна Пантелевна, справимся сами, – выпалил испугавшийся Индюков. – Позвольте воспользоваться вашим табуретом – проверю тягу. И, это, дайте, пожалуйста, какую-нибудь бумажку. Ага. Спасибо.
Сева вырвал страницу из журнала, прислонил её к вентканалу и… замер. Бывалого мастера озадачило блюдце с конфетами на подвесном шкафу. Что они здесь делают? И почему половина конфет погрызены? Мыши? Скорее всего. Тем более нет вентиляционной решётки.
– Куда зенки пялишь, огурец малохольный?!
– А зачем там конфеты?
– Не тронь! – сжала хрупкие кулачки старушка. – Это угощение домового!
Далее началась перепалка по поводу того, существует домовой или нет. И пока 65-летний «атеист» спорил с 92-летней «верующей», Ален проверял тягу. Сначала с помощью бумаги, потом – зажигалки. В обоих случаях тяга оказалась слабой.
– Вя-а-у-у, – донеслось из окна вентиляции.
– Хех, кажется, я знаю, что за бес там засел, – пробормотал Ален.
Как оказалось, за ним внимательно следили спорщики.
– Серьёзно? – замер Сева на полпути к стулу. – И кто?
– Кот.
– Точно кот?
– Или кошка. Татьяна Пантелеевна, у вас есть коты?
– Ещё чего! Ненавижу этих блохастых тварей! Только и могут, что гадить в подъезде. На прош…
– Значит, у соседей они есть?
– К сожалению, да, – обречённо вздохнула старушка и тихо добавила: – Чтоб они все здохли.
За пять минут Колосков с Индюковым накидала план действий. Пункт первый – обойти все квартиры в подъезде в поисках хозяина хвостатой пропажи. Пункт второй – взять ключ от чердака, чтобы осуществить пункт третий – получить доступ к вентиляции на крыше. Был ещё и четвёртый пункт, и пятый, но какой от них толку, когда никто не открыл двери.
Жильцов можно понять. Специалисты обслуживающих организаций в их доме появлялись крайне редко. А тут, видишь ли, заявились какие-то «мужики на час». К гадалке не ходи – мошенники. Именно о таких типчиках предупреждал участковый. Кстати, где его визитка? О, вот и она…
Участковый уполномоченных полиции капитан Трилёв оказался мировым мужиком. Он сходу вник в суть дела и, не сбавляя бодрого темпа, занялся «кошачьим вопросом». Выяснилось, днём ранее у Галины Гадюкиной из 26-й квартиры пропал кот Бантик. Женщина думала, что он загулял, но когда узнала от соседки о «бесовских» (на самом деле кошачьих) стонах, то поняла – Бантик в беде.
Сначала жильцы пытались выманить усатого гуляку конфетами – не зря же он домового объедает. Тщетно. Потом в вентиляцию совали рыбу и мясу – тоже не помогло. Радовало, что на голос кот откликался, тогда почему не вылезает? Застрял? Сломал лапку и медленно помирает? Ужас!!
Сева с Аленом молча взирали на развернувшуюся суету. Нравится людям играть в спасателей – пусть играют. Будет толк – прекрасно, нет – не страшно. «Мужей на час» устраивали оба варианта, потому как оплата за вызов была почасовой.
Понимала это и кошканенавистница Буртынская. Проявив завидные ораторские способности, она возглавила комитет спасения, который тут же выдвинул требования прибывшим специалистам: спасайте кота, а мы вас проконтролируем.
– Значит так, граждане-соседи, – Сева поднялся на пару ступенек для лучшего обзора. – Первым делом, мы установим местонахождение кота…
– Бантика!
– Ага, котабантика. Затем сделаем всё возможное для его извлечения. Если не выйдет – вызовем спасателей. От вас требуются две вещи – оказывать содействие и не мешать…
– Боюсь, в нашем случае это взаимоисключающие понятия.
– Помолчите, Сильвестр Иванович, Всеволод – прекрасный специалист и быстро решит нашу ОБЩУЮ проблему. Ведь так, Севочка?
– Безусловно, – не смутился он подначки. – Начали!
Ален поднялся на крышу, нашёл нужный выход вентиляционной шахты и стал спускать в него фонарик. Само собой тот был включен, чтобы находящийся внизу Сева мог разглядеть кота в зеркальце.
Страдалец сидел на переборке между каналами шахты квартиры Буртынской. Мастера сошлись во мнении, что усатого попаданца лучше доставать из квартиры сверху. На этом консенсус закончился. «Радикальный» Индюков настаивал залить водой канал и «котабантик по-любому выплывет». Или шугнуть его громким звуком из портативной колонки.
«Мягкотелый» Колосков предлагал спустить рыболовную сеть (благо у соседей она имелась), коту будет удобно за неё ухватиться. Для верности можно привязать что-нибудь из еды. Вряд ли «голодная животинка» устоит от такого соблазна.
Снова посовещавшись, мастера решили начать с гуманного варианта плана. В случае неудачи у престарелых защитников животных не останется контраргументов против «единственно верного» предложения Индюкова.
– Кис-кис-кис, Бантик. Хватай колбаску. Хватай, мой хороший, или плохой дядя Сева тебя утопит. Смелее, смелее… о-о-о! кажись, рыбка клюнула.
Ален аккуратно вытащил на свет божий измученно-злого узника вентиляции. Кот шипел, вздыбив шерсть, и поджимал левую переднюю лапу. Его пугали чужаки, среди которых наверняка был «плохой дядя Сева».
– Это что за серый комок шести?! – возмутилась хозяйка квартиры Галина Гадюкина. – Где мой Бантик? Где, я вас спрашиваю?!
– Хм, – поправил кепку Колосов и перевёл взгляд на потерпевшего.
Спрятавшись за его ногу, кот неистово грыз палку дорого сервелата – единственной вкусной приманки из холодильника Гадюкиной.
– Извините, женщина, другие коты в вашей вентиляции не водятся. Мы своё дело сделали – нам пора. Ах да! Татьяна Пантелеевна, давайте обсудим доплату…
Примерно через полчаса нашёлся слегка потрёпанный, зато невероятно довольный от удачного загула Бантик. Вернее, он пришёл сам с гордо поднятым хвостом. На радостях Гадюкина выставила за дверь соседей и, буквально через минуту, полетела в магазин за вкусняшками для питомца.
За это время Всеволод Индюков тактично (и не очень) объяснил гражданке Буртынской, что за свои слова лучше отвечать. Причина неприятного разговора крылась в данном ею обещании «щедро заплатить ребятам за спасение котика». Соседи подержали рублём благую инициативу и, наверное, об этом уже забыли, но не Индюков.
– Держи, Ален, свою долю, – протянул Сева стопку помятых купюр.
Увидев, что тот замялся, добавил:
– Бери, бери. Это деньги за него, – указал он пальцем на Лжебантика, который выглядывал из-за пазухи куртки напарника. – Купишь кошаку конфет и пособие по устройству вентиляции в многоэтажках.
Ален улыбнулся и взял честно заработанные деньги. Впереди их ждал обед, а потом – новый вызов. Вот только куда девать кота? И за чей счёт будут поездки на такси? Машина-то сломана... А пофиг! Главное сейчас – сытно покушать. И тут он вспомнил о чекушке в ящике. Индюков – тоже. Напарники переглянулись…
