До чего дошёл прогресс) Попросила нейросеть обработать прошлый пост, написав рассказ в стиле Грина. И сразу нарисовать иллюстрацию к нему. Вот что получилось:
В тот сентябрь Балашов пах спелыми яблоками и порохом. По утрам над крышами кружились журавли, а жандармский ротмистр Кобылин, человек с лицом запёкшегося пирога, листал доносы и чертил карандашом на карте крестики — здесь сходка, здесь явка, а здесь, у коммерческого банка, ждут экспроприацию.
Одиннадцатого числа, решил ротмистр.
Но девятого, в лесу за соляными складами, где воздух был пропитан смолой и тревогой, десять теней мелькнули между сосен. Одна из них — высокая, узкоплечая — принадлежала Николаю Туркину. Кто-то хрустнул веткой. Тени рассыпались, как рассыпаются капли ртути.
***
Одиннадцатого банк стоял неприступно, облепленный городовыми. Никто не пришёл.
— Значит, Туркин, — проворчал Кобылин и пошёл ломать дверь в его каморку над сапожной мастерской.
Комната пахла кожей и чернилами. В шкафу висел поношенный сюртук военного врача — странный трофей для мечтателя, который, по словам соседей, любил смотреть, как журавли улетают за реку.
На улице Николая взяли за шиворот. В кармане — карта уезда, исчерченная линиями, будто маршруты несостоявшихся путешествий, и газета с пометками у телеграмм о тифлисской экспроприации.
— Мечтатель! — фыркнул пристав, разглядывая карту. — Да тебе бы в Африку с такими фантазиями!
Но отправили в Нарым.
***
Три года Туркин жил в избе, где стены плакали смолой, а по ночам в печной трубе выл ветер. Потом появился Краевский — юркий, с глазами, как у затравленного волчонка. Они шептались ночами, а однажды утром Николай протянул ему паспорт, где буквы легли ровно, как журавлиный клин.
В Самаре их поймали сразу. В вещах нашли пилки — «для побега, ясное дело!» — и отправили обратно, в Балашов, где пахло яблоками и порохом.
***
Кто он был? В купеческих книгах значился Николай Туркин, но купцы не рисуют на картах маршруты к чужим банкам. Может, он просто ошибся веком — родись на сто лет позже, стал бы лётчиком или капитаном, а так...
Так и остался мечтателем с картой в кармане, за которым навсегда захлопнулась дверь.