Весной 1967 года семнадцатилетний Дэвид Джонстон, начинающий фотограф из пригорода Чикаго, стоял среди руин своего родного Оук-Лона. Только что пронесшийся торнадо оставил после себя тридцать семь погибших и сотни разрушенных домов. В тот момент, делая снимки для местной газеты, он ещё не знал, что эта катастрофа определит его судьбу. Юноша, планировавший стать журналистом, вдруг осознал: рассказывать о бедствиях — недостаточно. Гораздо важнее научиться их предсказывать.
Поступив в Университет Иллинойса, Дэвид сначала выбрал журналистику, но после вводного курса геологии резко изменил направление. Его преподаватели вспоминали, как этот скромный парень мог часами изучать образцы вулканических пород, забывая о времени. Летом 1971 года он отправился в своё первое серьёзное полевое исследование — изучение потухших вулканов в горах Сан-Хуан в Колорадо. Именно там, среди древних кратеров, он понял: его призвание — не мёртвые, а живые вулканы.
Предсказание катастроф
Переломный момент наступил в 1975 году, когда друг уговорил его отправиться на Аляску, к действующему вулкану Августин. Это было опасное приключение — в любой момент могло начаться извержение. Но именно там Дэвид нашёл свою страсть: исследование вулканических газов как ключа к предсказанию катастроф. Его диссертация, защищённая в 1978 году, произвела революцию в методах мониторинга.
Весной 1980 года, когда сейсмологи зафиксировали первые толчки под Сент-Хеленс, тридцатилетний Джонстон оказался среди первых учёных на месте. Он сразу понял: этот вулкан особенный. В отличие от других, он рос не вверх, а вбок — его северный склон раздувался, как воздушный шар. Дэвид работал по 18 часов в сутки, измеряя концентрации газов, хотя знал: каждый его выезд к кратеру может стать последним.
Гибель
В ночь на 18 мая он вызвался заменить коллегу на наблюдательном пункте в шести милях от вулкана. В 8:32 утра, когда земля содрогнулась от подземного толчка, он успел передать в эфир:
"Ванкувер! Это оно!"
Его последние слова. Через 17 секунд горизонтальный взрыв накрыл пост раскалённой волной. Тело так и не нашли — только обломки трейлера, обнаруженные через тринадцать лет.
Дэвид Джонстон погиб, но его методы работы спасли тысячи жизней. Сегодня на месте его последнего поста стоит обсерватория, носящая его имя. А вулканологи всего мира продолжают использовать разработанные им принципы мониторинга.