В тихой деревушке, расположенной между шепчущими лесами и серебряными реками, где воздух пах лавандой и старыми историями, жила красивая девушка по имени Сильвия.
Она была деревенской ткачихой снов, хотя мало кто знал об истинной магии ее ремесла.
Ее пальцы, тонкие и проворные, как ветви ивы, ткали нити не из шерсти или льна, а из звездного света и вздохов, из желаний, которые она смутно помнила при пробуждении.
Сильвия была маленькой и хрупкой, с волосами цвета сумерек — не каштановыми и не черными, а чем-то средним, как будто ночное небо пробежалось по ним пальцами. Ее глаза были темно-зелеными, как лесные тени, и всегда наполовину погруженными в свои мысли, как будто она слушала сны даже наяву.
Она жила в домике, увешанном гобеленами, вышитыми собственными руками, каждый из которых слабо мерцал в свете лампы, отражая тайные желания тех, кто спал под ними.
Видите ли, Сильвия ткала не обычную ткань. Она ткала "мечты".
Каждый вечер деревенские жители приходили к ней и шепотом делились своими надеждами — пекарь, который мечтал увидеть океан, пастух, мечтавший летать, одинокая вдова, которая хотела еще раз потанцевать в объятиях своей потерянной любви.
Сильвия слушала их, и ее иголка сверкала в темноте, как серебряная рыбка, а утром они просыпались с сердцами, полными удивления, и их сон был окрашен именно тем, чего они желали больше всего.
Но в деревне не все было хорошо.
Призрачная колдунья, бледная, как туман, и жестокая, как зима, начала красть сны.
Там, где когда-то жители деревни просыпались со смехом на устах, теперь они просыпались с пустыми вздохами, их ночи были пустыми и серыми.
Никто не знал, почему колдунья жаждала снов, знали только, что она приходила ночами, когда луна была слабой, ее плащ развевался, как дым, когда она впитывала краски из воздуха.
Однажды вечером, когда Сильвия работала при свечах, в ее дверь постучал незнакомец.
Он был высок и элегантен, одет в темно-синий камзол, расшитый серебряными листьями, —- несомненно, дворянин, хотя его лицо было омрачено печалью. В его темных, как старое вино, глазах застыло затравленное выражение, как будто он очень долго что-то искал.
—- Говорят, ты плетешь сны, —- пробормотал он, и его голос был подобен отдаленному грому.
Сильвия кивнула, пульс ее участился.
В нем было что-то такое —- что-то незаконченное, как в истории, в которой не хватает последней страницы.
—-Я ищу гобелен, —- сказал он. —-Тот, который хранит мои утраченные воспоминания. Без них я... не могу жить.
Сильвия изучала его, ее взгляд художника следил за печалным выражением на его лице, за тем, как слегка дрожали его пальцы от волнения.
И затем — она увидела это.
В воздухе вокруг него промелькнуло золото, нити давней истории наполовину стерлись.
—-Ты не просто дворянин, —-прошептала она тихонько.
Он выдохнул, словно испытывая облегчение от того, что она все поняла.
—- Да. Я лорд Олдрик, хозяин Забытого замка. Мой народ спит вечным сном, проклятый той самой колдуньей из вашей деревни, которая крадет наши сны. Она забрала мои воспоминания, чтобы помешать мне разрушить чары. Но если я смогу вспомнить… если я смогу найти ключ….., спрятанный в моем прошлом…, то я смогу разбудить их, я смогу спасти своих подданных.
Сердце Сильвии сжалось от боли.
Это был человек, который нес на своих плечах надежду королевства.
Не задумываясь, она потянулась к ткацкому станку.
—- Я верну тебе твои воспоминания.
Ночь за ночью она работала, сплетая нити из серебра и сумерек, вплетая фрагменты памяти прошлого лорда Олдрика — замок, увитый плющом и розами, смеющегося ребенка с синими глазами, предательство….., окутанное туманом.
С каждой нитью его глаза становились ярче, а голос увереннее и сильнее.
И Сильвия с каждым часом влюблялась все больше и больше. Ее сердце таяло от этого нового чувства.
Но любовь, как известно всем создателям снов, —- опасная магия.
Ведь волшебница питалась снами, и чем слаще были сны, тем больше силы они ей давали.
Любовь Сильвии к лорду Олдрику была самой светлой мечтой из всех, и волшебница страстно желала ее исполнения.
В ту ночь, когда гобелен наконец-то был закончен, пришла колдунья.
Воздух похолодел, когда она ворвалась в домик Сильвии, ее костлявые пальцы потянулись к мерцающей ткани.
—- Какой восхитительный сон, —- прошипела она. —-Я заберу его себе, а вместе с этим гобеленом и твое глупое сердце.
Сильвия застыла на месте от неожиданности и испуга.
А Олдрик шагнул вперед.
Его лицо озарилось воспоминаниями о силе, которая была у него до того, когда злая колдунья наложила черные чары на него и его королевство.
—- Нет, —- твердо сказал он. И без страха посмотрел на колдунью, сделав шаг вперед.
И только одним твердым словом, сотканным из нитей его воспоминаний прошлого, он разрушил проклятие колдуньи.
Колдунья громко вскрикнула, вскинула руки вверх и растворилась в дыму, не оставив даже следа.
В Забытом замке, за много миль отсюда, спящие люди зашевелились и начали просыпаться.
А Сильвия, у которой все еще дрожали руки от испуга, поняла, чего стоит все то, что только произошло у них на глазах.
Ее ткацкий станок был темным. Ее нити оказались безжизненными.
Сплетая воспоминания лорда Олдрика, она отказалась от своей магии.
Но Олдрик взял ее за руки. Его прикосновение было теплым и нежным, как восход утреннего солнца.
—- Ты вернула мои мечты, —- тихо сказал он с нежностью. —- А теперь позволь мне сплести твою мечту….
Прошло время……
Сильвия больше не могла прясть из звездного света.
Но она обрела новую магию — магию, сотканную не из нитей, а из счастья и радости, совместного смеха, тихими прогулками, из того, как пальцы Олдрика переплетались с ее пальцами, когда они гуляли по пробуждающимся садам замка.
Потому что любовь, как она узнала, была самой могущественной ее мечтой из всех.
И не нужно было ткацкого станка, чтобы воплощать ее в жизнь.