Сын решил переехать жить ко мне со своей новой пассией, бросив жену и ребенка

Я считала своего сына хорошим человеком. Ну, знаете, как все матери — он умный, добрый, руки золотые. Даже когда он женился на Лере, я не перечила, хотя многие родственники крутили у виска: мол, не пара. А мне казалось — любовь. Раз любит, значит, правильно.

И вот, через пять лет брака и два года после рождения внука, мой «хороший человек» объявляет, что уходит к другой.

— Мам, я переезжаю к тебе, — сказал он как-то вечером, заглянув ко мне без предупреждения. — Ненадолго, пока с Катей квартиру не найдем.

Катя. Это его «новая пассия». Я ее видела пару раз — яркая, накрашенная, смеется громко. Сын смотрел на нее, как завороженный.

— А Лера? — спросила я. — А Миша?

Он махнул рукой.

— Разберемся. Она же взрослая, справится.

У меня в груди что-то оборвалось.

— То есть ты бросаешь жену с ребенком и везешь ко мне какую-то Катю? — я еще старалась сохранить спокойствие.

— Мам, ну что ты… Мы просто…

— Просто что? — я встала, подошла. — Ты думал хоть минуту о том, что твой сын теперь будет расти без отца? Что Лера одна?

— Она сильная, — буркнул он.

— А ты слабый, — вырвалось у меня.

Он покраснел, заерзал.

— Ты моя мать, ты должна меня поддерживать!

— Должна? — я рассмеялась горько. — Я должна была научить тебя ответственности. Видно, не научила.

Он молчал. Я подошла к шкафу, достала старый альбом.

— Вот, смотри. Ты в три года. Я одна тянула тебя, потому что твой отец тоже «нашел другую». Помнишь, как ты плакал, когда он не пришел на твой день рождения?

Сын отвернулся.

— Это другое…

— Нет, это одно и то же. Ты повторяешь его путь.

Я закрыла альбом, глубоко вдохнула.

— Так вот. Жилье я тебе не дам. Ни тебе, ни твоей Кате. Если решил уйти — иди, но мой дом для тебя закрыт. А завтра я еду к Лере. И к внуку. Они теперь моя семья.

Он остолбенел.

— Ты что, выбираешь их вместо меня?

— Я выбираю правду вместо лжи, — сказала я. — И совесть вместо трусости.

Он хлопнул дверью.

На следующий день я приехала к Лере. Она открыла, глаза опухшие от слез, но держалась.

— Наталья Ивановна? — удивилась она.

— Просто Наталья, — поправила я. — И я здесь, чтобы помочь.

Мишка бегал по комнате, не понимая, что папа больше не придет.

Я обняла Леру. Она расплакалась.

А вечером позвонил сын.

— Мам… Я, кажется, ошибся.

Я закрыла глаза.

— Это не мне надо говорить.

Он молчал.

— Но если решишь исправиться — начинай с них.

Щелчок.

Я взглянула на Леру. Она кормила Мишу. Жизнь продолжалась.