В СССР слово «награждать» нередко означало не только медаль на кителе. За выдающиеся подвиги — на земле, в небе или на сцене — власти раздавали блага, о которой рядовой советский гражданин мог лишь читать в журналах: иномарки, особняки, дачи с соснами выше крыши и «паспорта» для выезда за границу. Далеко не каждому герою доставалась Ленинская премия, но привилегии, подкрепленные печатью ЦК, становились своеобразной валютой благодарности государства.
Самолёты и машины для тех, кто в небе
В тридцатых годах автомобиль в СССР был роскошью, а иномарка — почти фантастикой. Но только не для небесных асов. Летчик Валерий Чкалов, покоривший маршрут Москва — остров Удд, получил в подарок самолёт У-2, а годом позже за перелёт через Северный полюс ему вручили блестящий Paccard. Его коллега Михаил Громов вернулся из американского Сан-Джасинто уже хозяином единственного в Союзе Cord 812 — авто с аэродинамикой будущего и разгонной динамикой, достойной кабриолета Голливуда.
Чуть позже Юрий Гагарин сразу после полёта получил армейский ГАЗ-69 с водителем, а затем и персональную чёрную «Волгу» с голубой обивкой салона. Французы добавили огонька, презентовав космонавту спорткар Matra-Bonnet Djet V — сумасшедший для советских дорог болид, которым Юрий Алексеевич, правда, почти не пользовался: партийная верхушка не одобрила «заграничные увлечения».
Ведомственные дачи и закрытые городки
Традиция «дачных пожалований», родившаяся ещё при Петре I, в Советском Союза превратилась в разветвлённую систему ведомственных посёлков. Самый известный — Переделкино: ожерелье резных домиков, где стучали пишущие машинки Корнея Чуковского и Бориса Пастернака, высились хвойные аллеи Константина Симонова и Булата Окуджавы, а рукописи Андрея Вознесенского рождались под шёпот сосен. Дачу выдавали пожизненно, а через полгода после кончины писателя её уже занимал следующий мэтр.
Учёные получили собственный оазис — Мозжинку под Звенигородом. За двухэтажным домом шёл гараж с квартирой для прислуги, а «дворецкий-бильярдная-кинозал» в местном Доме учёных превращал будни академиков Льва Ландау, Отто Шмидта или Сергея Вавилова в сериал об интеллектуальном гламуре.
Особняки вне очереди
Максим Горький быстро вошёл в образ «буревестника революции» — и революция отблагодарила его царским размахом. Писателю подарили особняк Рябушинского в центре Москвы, дачу в Горках-10 и дом в Крыму. Государство оплачивало не только охрану, но и гастрономические запросы, так что стол ломился от стерляди, рябчиков и крепких напитков, поражая гостей вроде Герберта Уэллса или Ромена Роллана.
Ракетный конструктор Сергей Королёв был практиком: вместо «замка» просил дом поближе к работе. В 1957-м он получил двухэтажный особняк на северо-востоке столицы — и, похоже, был счастлив ровно настолько, чтобы прожить там шесть напряжённых лет, пока готовил человечество к звёздам.
Высотки для балерин и квартиры для шахтёров
Получить квартиру в сталинской высотке значило пересечь социальный Рубикон. Галину Уланову, когда её перевели из Кировского театра в Большой, поселили в знаменитой «тучке» на Котельнической набережной — панорамные окна на реку стали личной блажью примы.
Алексей Стаханов, известный по добыче 102 тонн угля за одну смену получил достойное вознаграждение — ГАЗ-М1 и полностью меблированную квартиру в Доме правительства на набережной были вручены так же стремительно, как и установлен его рекорд.
Звёздный паспорт
Советский гражданин мог годами мечтать об автобусном туре в ГДР, но для кинозвезды Любови Орловой шлагбаум поднимался по щелчку пальцев. В 1942-м она выступала для красноармейцев в Иране, позже — на фестивалях в Чехии и Венеции, работала с мексиканскими продюсерами, гастролировала в Англии и обживала гостиную Чарли Чаплина в швейцарском Веве. «Звёздный паспорт» распространялась и на известных лиц Большого театра. Паспорт превращался в пропуск в капиталистический VIP-зал, недоступный большинству соотечественников.