С детства ему говорили:
"Терпеть — это мужественно",
"Плакать — стыдно",
"Боль — внутри, не выноси на публику". И он научился. Он научился держать лицо на похоронах. Он научился молчать, когда предают. Он научился не звать на помощь — потому что «сам разберусь». Он стал крепким. Снаружи. А внутри — копилось. Где-то в районе тридцати с чем-то у него случается первый пробой. Не потому что его кто-то сломал. А потому что всё, что он молча тащил — перегрузило систему. Он может разораться из-за ерунды. Может пропасть из жизни друзей. Может начать пить. Может замолчать настолько надолго, что даже сам не понимает, почему. Может внезапно уйти с работы, где был лидером. Может «взорваться» дома, где его любят. А потом — извиняться. Молча. Без слов. Цветами. Деньгами. Подарками. А потом снова закрываться, потому что стыдно за то, что дал слабину. А потом снова держать. Ему никто не объяснил, как проживать боль, кроме как «заткнись и терпи».
И теперь он взрослый. Он умеет работать, зарабатывать,