Мне 32 года, полгода назад я родила впервые. Живу в продвинутом городе, и роддом здесь якобы тоже продвинутый. К родам готовилась основательно: читала статьи акушеров, доул и даже изучала протоколы родовспоможения. Хотела родить естественно и уйти домой как можно скорее. Планировала дождаться регулярных схваток дома и мечтала приложить ребёнка к груди прямо в родзале.
Беременность протекала хорошо. Воды отошли дома в 6 утра, но схваток не было. Через 6 часов под давлением мужа, который убеждал, что я наврежу ребёнку, мы поехали в роддом. В приёмном отделении мне настаивали на бритье и клизме. Я отказалась, сославшись на протокол, где эти процедуры указаны как необязательные. Тогда меня заставили снять т*усы и показать, как я побрита (впервые мелькнула мысль, что я попала не на праздник жизни, а будто в тюрьму). Медсестра скривилась, что побрито не наголо.
Далее последовали осмотры тремя разными врачами — на каждом этаже новый. Шейку растягивали вручную, пошла кровь, но врач сказала, что это нормально. Предложили таблетку «для родов», чтобы стимулировать схватки. Я написала отказ, объяснив, что хочу дождаться естественного начала схваток. Акушерка и врач подняли меня на смех, а когда я попросила не перерезать пуповину сразу, назвали сектанткой и недоразвитой: «Начиталась бреда в интернете!», «Ты знаешь, что это вредно для ребёнка?», «Всем перерезали, и тебе перережем!» Успокоились только после моего письменного заявления на имя главврача о полной ответственности за отложенное пересечение пуповины.
На просьбу дать фитбол ответили: «Ты рожать пришла, а не развлекаться!» О вертикальных родах сказали: «У нас такое не практикуют. Хочешь свои условия — рожай дома!»
Схватки начались сами через 10 часов после отхождения вод. Они сразу стали регулярными, и за два часа произошло полное раскрытие. Начались потуги, мне разложили кресло, пристегнули к КТГ и ушли. Я звала врачей, чтобы сняли датчик — он давил на живот, и я боялась за ребёнка. От страха родить на кафель залезла на кровать на четвереньки. Врач зашла, сказала, что рожать ещё рано, и снова оставила одну. Потуги прекратились. Позже я узнала, что если женщина чувствует опасность, гормоны могут приостановить роды, чтобы она нашла безопасное место. Но мне некуда было идти.
В 12 ночи сбежались врачи и начали «разрожать» меня: эпидуральная анестезия, капельница, выдавливание на схватке. Живот превратился в один большой синяк. Меня обвиняли в том, что я «плохо дышу и тужусь», угрожали вакуумом. На вопрос, что в капельнице (очевидно, окситоцин), лишь ухмыльнулись: «Живительный коктейль». Про эпизиотомию сказали, что она не нужна, и я обрадовалась.
Родила дочку, дали подержать на руках, пуповину перерезали через 15 секунд и забрали ребёнка. Хотела попросить плаценту, но побоялась, что за такое «хулиганство» выгонят из роддома. Потом пришли шить — оказалось, акушерка молча сделала разрез. Восемь швов!
Хорошо, что сейчас говорят о насилии в родах. Но почему так мало говорят о насилии после них? Оно не менее беспощадно! Я не знала, что меня ждёт, и оказалась в полном бессилии.
Вместо того чтобы приложить дочку к груди, ей сунули в нос электрический аспиратор («кукушку» — кто пробовал, знает, что это ощущение, будто тонешь). Она кричала, пыталась оттолкнуть трубку, я умоляла остановиться — ведь показаний не было, воды были светлые. После аспиратора дочка замолчала. Сбежались неонатологи и молча унесли её в ПИТ.
В послеродовой палате я лежала в слезах: всем приносили детей, а я не знала, где моя дочь, что с ней и жива ли она. На все вопросы медперсонал лишь пожимал плечами. ПИТ был на другом этаже, я не могла встать — ноги онемели после эпидуралки. Под утро дежурная, устав от моих слёз, отвезла меня на коляске.
Дочка лежала в кювезе с трубкой во рту и капельницей в ноге. Мне запретили кормить грудью и брать её на руки. Никто ничего не объяснял.
Послеродовая палата — это ад. В 5 утра — измерение температуры, в 6 — обработка швов, в 7 — забор крови, в 8 — гимнастика (хотя я даже в туалет еле доходила). Не роддом, а тюрьма. За 7 дней я не выспалась ни разу. Однажды, возвращаясь от дочки, упала от давления. На просьбу дать таблетку ответили: «Лекарств нет, выпейте чаю».
Всех заставляли мочиться и ходить в туалет «💩». Кто не мог — делали клизму. Вместо материнства — унижение.
После кормления всех принуждали сцеживаться и показывать, сколько молока осталось. Медсёстры докармливали детей смесью из шприцов, давая им сосать узкий кончик (куда вставляется игла). В итоге — путаница сосков, трещины и кровь. Тогда предлагали накладки. Хотя кругом висели плакаты ВОЗ о поддержке ГВ. Мне говорили, что у меня «маленькая грудь» (3-й размер) и «плоские соски» (это неправда), поэтому я «не смогу кормить», и заставляли давать смесь. Когда дочку положили ко мне, я выливала смесь в раковину и кормила грудью.
Любой врач мог зайти в палату, схватить грудь грязными руками и «проверить молоко».
Ребёнка тоже не давали спать: то взвешивание, то прослушивание сердца, то укол, то осмотр пупка. Приходилось будить, а потом часами укладывать — и так по кругу. Почему нельзя делать всё в одно время?
Из-за низкого гемоглобина требовали переливание крови, угрожая: «Откажешься — оставим на 12 дней, запретим видеться с ребёнком, и у тебя сгниёт матка!»
Мы выписались с нарушенной привязанностью, сбитым материнским инстинктом, недосыпом и внутрибольничными инфекциями — всё из-за смесей с антибиотиками вместо грудного молока.
Я родила здорового ребёнка, и всё должно было идти по плану. Но врачи снова вмешались. Последствия расхлёбываем до сих пор.