Еще хочу сообщить вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идем по пескам и ни о чем не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная Катерина Матвеевна. Так что вот зазря убиваться не советуем. Напрасное это занятие... А с тем - так не хватает рассудительного красноармейца Сухова, чтобы понять простую вещь, что Черного Абдулу надо было через трубу брать и не останавливаться! Обидно, что вот так, с лёгкостью, обвели вокруг пальца. А ведь предупреждали о павлинах, которых могут доставить в фурах. Из письма т. Сухова любимой жене Катерине Матвеевна о злободневном: "Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка... Полагаю, суток на трое, не более... Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чем
Еще хочу сообщить вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идем по пескам и ни о чем не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная Катерина Матвеевна. Так что вот зазря убиваться не советуем. Напрасное это занятие...
Злободневные новости, однако.
А с тем - так не хватает рассудительного красноармейца Сухова, чтобы понять простую вещь, что Черного Абдулу надо было через трубу брать и не останавливаться!
Я мзду не беру! За державу обидно...
Обидно, что вот так, с лёгкостью, обвели вокруг пальца. А ведь предупреждали о павлинах, которых могут доставить в фурах.
Верещагин, уходи с баркаса!
Из письма т. Сухова любимой жене Катерине Матвеевна о злободневном:
"Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка... Полагаю, суток на трое, не более...
Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чем беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело...
А еще хочу приписать для вас, Катерина Матвеевна, что иной раз такая тоска к сердцу подступит, клешнями за горло берет. Думаешь, как-то вы там сейчас? Какие нынче заботы? С покосом управились или как? Должно быть, травы в этом году богатые... Ну да не долго разлуке нашей тянуться. Еще маленько подсоблю группе товарищей, кое-какие делишки улажу и к вам подамся...
А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Катерина Матвеевна, то знайте, что был я и есть до последнего вздоха преданный единственно вам одной. И поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно, а может быть, оттого это, что встречались мне люди в последнее время все больше душевные, можно сказать, деликатные.