— Лена, ну сколько можно возиться с этим печеньем! — крикнул из гостиной Михаил, поправляя галстук перед зеркалом. — Гости уже на подходе.
Елена осторожно переложила последнее сердечко с противня на хрустальную тарелку в виде сердца. Бабушкин рецепт. Девятнадцать лет назад она испекла точно такие же на их первую годовщину. Тогда Михаил съел половину, не дождавшись гостей, и виновато улыбался, вытирая крошки с губ.
— Готово! — Она взглянула на часы. Половина седьмого. — Мам, ты накрыла на стол?
Валентина Ивановна неторопливо расправляла салфетки, поглядывая на зятя искоса. В ее взгляде читалось что-то... настороженное.
— Накрыла, накрыла. А Дарья когда приедет?
— Сказала к семи. И Игорь тоже. — Елена поставила тарелку с печеньем в центр стола.
Звонок в дверь. Первой пришла Ольга — с букетом белых роз и какой-то странной улыбкой. За ней — Андрей с бутылкой дорогого коньяка.
— С годовщиной, голубки! — Андрей расцеловал Елену в обе щеки. — Двадцать лет — это серьезно. Я когда женился в третий раз...
— Хватит, Андрюш, — засмеялась Елена. — Садитесь, сейчас дети подтянутся.
Дарья ворвалась в квартиру как вихрь — в дорогом пальто, с новой сумкой, но почему-то бледная. Игорь появился следом.
— Мам, прости, пробки жуткие, — торопливо чмокнул Дарья мать в щеку. — Папа, поздравляю! Вы молодцы, что держитесь друг за друга.
Елена заметила, как странно отреагировал на эти слова муж. И как Ольга опустила глаза.
Стол был накрыт по всем правилам — лучшая посуда, свечи в серебряных подсвечниках, цветы. Двадцать лет брака заслуживали торжества. Елена разлила шампанское, Михаил произнес тост:
— За нашу семью. За то, что мы всегда вместе, что бы ни случилось.
— За семью! — подхватили гости.
Но Валентина Ивановна только пригубила бокал и снова посмотрела на зятя тем самым взглядом.
Время летело незаметно. Смеялись, вспоминали смешные истории из прошлого. Андрей рассказывал анекдоты, Ольга хвалила Еленину стряпню. Дарья что-то нервно теребила в руках, а Игорь молчал больше обычного.
— А помните, как вы познакомились? — спросила Ольга. — В библиотеке же?
— В читальном зале, — улыбнулся Михаил. — Лена книжку уронила, я поднял...
— И ты сказал: "Толстой — это серьезно для такой хрупкой девушки", — подхватила Елена. — Я тогда чуть не рассмеялась. Это была "Анна Каренина".
— Романтика, — фыркнул Игорь.
И тут свет погас.
Не мигнул, не заморгал — просто взял и исчез. Квартира погрузилась в кромешную тьму.
— Что за черт? — Михаил пошарил рукой по стене, нащупывая выключатель.
— Во всем доме темно, — сказала Ольга, подойдя к окну. — И в соседних тоже.
— Блэкаут районный, — констатировал Андрей. — Бывает. Часа на два-три.
Валентина Ивановна неторопливо зажгла свечи на столе. Огоньки заплясали, отбрасывая причудливые тени на стены. Лица гостей стали казаться другими — более таинственными, более живыми.
— Ну что ж, — Андрей снова наполнил бокалы. — Будем праздновать при свечах. Как в старые добрые времена.
— Телефон сел, — пробормотала Дарья, тыкая в черный экран.
— И у меня, — подтвердил Игорь.
— Отлично! — Андрей поднял бокал. — Значит, никто не сбежит домой под предлогом важных дел. Будем общаться по-человечески.
Елена почувствовала странное беспокойство. В полумраке лица близких казались незнакомыми. Михаил нервно постукивал пальцами по столу. Дарья все время оглядывалась на дверь. А мама...
— А давайте сыграем в игру, — предложил Андрей, явно захмелевший. — Каждый по кругу признается в том, о чем больше всего жалеет. Честно-честно. Все равно света нет, стыдно не будет.
— Андрей, ну зачем... — начала Елена.
— Да ладно, мам, — неожиданно поддержала Дарья. — Весело же. Я начну.
Она сделала большой глоток вина и оглядела собравшихся.
— Жалею, что не позвонила Васе после первого свидания. Он такой милый был, а я... гордость проклятая.
— Кто такой Вася? — спросил Михаил.
— Да так, один парень. Познакомились на выставке.
Все засмеялись. Игра началась безобидно.
— А я, — подхватил Игорь, — жалею, что съел мамины пирожки с вишней и свалил вину на кота. Бася три дня сидел в углу.
— Негодяй! — рассмеялась Елена. — А я думала, откуда у кота такие способности к открыванию холодильника.
— Моя очередь, — сказал Михаил. — Жалею, что не купил тогда дачу в Подмосковье. Цены теперь в десять раз выше.
— Практичненько, — хмыкнул Андрей. — А я жалею, что не записался в спортзал. Пузо растет, девушки не обращают внимания.
— Ольга, твоя очередь, — подтолкнула подругу Елена.
Ольга долго молчала, вертя в руках бокал.
— Я... жалею, что развелась с Сергеем. Возможно, слишком поспешно.
В голосе послышались слезы. Михаил резко поднял голову, встретился с ней взглядом. И тут же отвел глаза.
— Бабушка, а ты? — спросила Дарья.
Валентина Ивановна медленно отставила бокал.
— Пока пропущу. Потом скажу.
— А я, — Елена решила разрядить обстановку, — жалею, что мало времени провожу с семьей. Все работа, работа...
— Второй круг! — объявил Андрей. — Теперь посерьезнее.
— Андрей, может, хватит? — Елена почувствовала неладное.
— Да ладно, Ленк. Мы же все свои.
— Тогда я, — сказала Дарья и сделала еще глоток. Руки у нее дрожали. — Жалею, что наврала начальнику про больную бабушку, когда просто хотела на концерт. А она через неделю и правда заболела.
— Дашка, это ерунда какая-то, — буркнул Игорь.
— А ты попробуй лучше!
— Я? — Игорь отпил коньяку. — Я жалею, что связался с Машкой из параллельной группы. Обманщица оказалась.
— Какая Машка? — насторожилась Елена.
— Да так, девушка одна. Уже не общаемся.
Михаил снова нервно постучал пальцами.
— Жалею, что не часто говорю вам, как сильно люблю, — произнес он тихо.
— Ой, папа, какой ты сентиментальный, — засмеялась Дарья, но смех прозвучал фальшиво.
— Я тоже жалею, — сказал Андрей, и голос его стал серьезнее. — Жалею, что молчу, когда надо говорить правду.
Елена заметила, как Михаил побледнел в свете свечей.
— Какую правду? — спросила она.
— Ну... разную.
— Бабушка, твоя очередь, — настояла Дарья.
Валентина Ивановна медленно встала из-за стола. Подошла к окну, постояла, глядя в темноту.
— Я жалею, что молчала, когда нужно было говорить, — сказала она, не оборачиваясь. — Когда видела то, что не должна была видеть.
— Мам, о чем ты? — Елена встала тоже.
— О том, что видела, как твой муж целуется с другой женщиной в Сокольниках три недели назад.
Тишина. Только потрескивают свечи, да где-то далеко воет сирена.
Елена медленно обернулась к мужу. Михаил сидел, не поднимая головы.
— Миша?
— Лена, я...
— Это правда?
Бокал выскользнул из рук Елены и разбился о пол. Брызги вина, как кровь, в мерцающем свете свечей.
— Мама, что происходит? — Дарья вскочила.
— А я жалею, что украла у тебя из копилки двадцать тысяч! — выкрикнула она вдруг. — Вот! Жалею! И что задолжала еще сто! И что врала про работу! Меня сократили два месяца назад!
— Дарья! — ахнула Елена.
— А я жалею, что меня отчислили из института три месяца назад, и я каждый день вру вам! — не выдержал Игорь. — Каждый божий день! Сижу в кафе или в парке, а вечером рассказываю про лекции и семинары!
— Игорь, что ты говоришь?!
— Правду говорю! Наконец-то!
Елена металась между мужем и детьми. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвется.
— Все врете! — закричала она. — Все! Двадцать лет вранья!
— Лена, успокойся, — попытался встать Михаил.
— Не подходи ко мне! — Она схватила со стола тарелку с печеньем и швырнула об пол. — Не смей!
Сердечки разлетелись по всей комнате. Бабушкин рецепт. Двадцать лет традиций.
— Ну и семейка, — пробормотал Андрей. — Я... я, пожалуй, пойду.
— И я тоже, — Ольга торопливо собирала сумку. — Лена, прости...
— Стой! — крикнула Елена. — Это ты? Это с тобой он?!
— Лена, нет, что ты...
— Я видела, как ты на него смотришь! Всегда видела!
— Мам, прекрати! — Дарья схватила мать за руку.
— Отпусти меня! Все вы предатели! Все!
Она выбежала из комнаты и заперлась в спальне. Дверь грохнула так, что задрожали стены.
— Дашка, а ну пошли отсюда, — сказал Игорь. — Надоело.
— Куда пошли? На улице декабрь!
— Мне все равно!
Он схватил куртку и выбежал на лестницу. Дарья кинулась за ним.
— Игорек, постой!
Хлопнула входная дверь.
— Я пойду, — тихо сказала Ольга. — Михаил, прости. Не думала, что так получится.
— Ольга, подожди...
— Нет. Лучше сейчас.
Еще один хлопок двери.
Андрей допил коньяк и тоже поднялся.
— Мужик, ты там извиняйся как следует, — буркнул он на прощанье. — А то натворил я делов...
И его не стало.
Остались Михаил и теща. Сидели молча, слушали, как за стеной всхлипывает Елена.
— Она не виновата, — сказал наконец Михаил.
— Знаю, — ответила Валентина Ивановна, собирая осколки. — Но и ты не злодей какой. Просто... люди мы все сложные.
— Что теперь будет?
— А кто знает? Время покажет. Может, и к лучшему. Правда всегда лучше вранья.
Часы на стене пробили полночь. Потом час. Потом два. Елена в спальне затихла. Михаил так и сидел за столом, уставившись на осколки тарелки.
Валентина Ивановна заварила чай, поставила перед ним чашку.
— Пей. Горячий.
— Спасибо.
— А детей жалко. Напридумывали себе проблем, а сказать боятся.
— Дашка деньги украла...
— Ну и что? Не от хорошей жизни. Значит, сильно прижало. А мы и не знали.
Михаил кивнул. Пить не хотелось.
В 3:44 утра вспыхнул свет. Резко, ярко, почти больно. Квартира предстала во всем неприглядном виде — разбитая посуда, пятна вина на скатерти, объедки на тарелках.
Праздник кончился.
Михаил обошел квартиру, выключил люстры, оставил только торшер в углу. Заглянул в спальню — Елена спала, свернувшись калачиком.
Дарья и Игорь так и не вернулись.
На кухонном столе лежали осколки тарелки в форме сердца. Валентина Ивановна так и не решилась их выбросить.
— Может, склеить попробуем? — спросила она.
— Не получится, — ответил Михаил. — Слишком мелко разбилась.
Он погасил свечи и пошел спать на диван.
А за окном медленно светало. Новый день. Другая жизнь.
Правда наконец-то была сказана.
Большое спасибо за вашу поддержку! За каждый 👍, за каждую строчку в комментарии 💖